Страница 154 из 161
Но, когда Бог двукратно возвратил ему и жизнь, и поврежденную целость духа и тела, когда самою болезнию первой язвы поставил его на новую стезю совершенствования, чтобы он, ища здравия, обрел новый источник полезных знаний в путешествии, в обозрении благоустроеннейших государств света, в собеседовании с прославленными в языках мудрецами брани[190], тогда верующие Провидению долженствовали соблюдать глаголы сии, слагая в сердцах своих [Лк.2:19,51], колико драгоценна глава сия Небу и какого высокого служения оно ждет от нее, обдержа и соблюдая ее столь высокою мышцею!
Впрочем, после столь знаменательных приключений судьба Михаила долго хранилась под множеством печатей, которые, от времени до времени раскрываясь, представляли ее в различных видах: всегда предуготовляли, но и всегда утаивали тайну его последнего назначения. Уже меч его или покоится, или только блистает, не имея кого поражать[191]. Не раз шествует он с оливою к союзникам своих государей или для утверждения и украшения нового мира, или для обновления древней дружбы[192]. Не раз является посреди отечественных областей неутомимым блюстителем их внутреннего благоустройства и спокойствия[193]. И наконец, принесши трем самодержцам и Отечеству в дань благоговения и долга лучшие лета жизни, он уже начинает, по-видимому, преклоняться от трудов общественных к покою семейственному[194]. Следующее токмо время могло показать, что, будучи преносим из области в область Отечества, из страны в страну Европы, он руководим был невидимо к совершеннейшему познанию Отечества и Европы, между которыми должен был стать единственным пределом и, взвесив, подвигнуть их сопротивные взаимно силы, и что высокий путь подвижника отечества скрывался, наконец, в смиренных сенях веси для того, чтобы торжественнее открылось позорище для ратоборца Европы.
Вдруг скипетр Александра указует ему обширнейшее поле действования и воздвигает его в помощь великой некогда союзной державе против возрастающего исполина, который на развалинах престола, превращенных в лобное место, созидая новый престол, желал утвердить и украсить его разрушением древних и прелиять священные венцы наследия в тяжелый венец насильственного преобладания.
Не смущенный столь страшною нечаянностью, он ведет малую свою дружину невредиму пред лицом победоносного врага, отражает его, поражает[195], восхищает его корысти, пленит плен и соделывает из тяжкого преследователя только бременоносца своей добычи. Еще по судьбам Вышнего не время было сокрушить выю гордого, но Михаилу дано было узреть своего будущего противоборца, испытать его и бросить в его сердце первые семена боязни.
Наконец, приближалась сия мрачная година Отечества, для которой Михаил соблюдаем был, яко светильник для нощи. Еще мы думали ходить в тихом свете мира, но всепроницающее око Провидения, сокрытое в небесах, уже видело тучи, стремящиеся покрыть Россию от всех стран Европы, и Держащий в руке сердца самодержцев паки положил очи Александра на испытанного подвижника и Свою помощь на сильного. Михаилу вручена брань на юге, которая, не быв страшна в первых своих действиях, могла соделаться опасною в своем продолжении, когда бы чреватый вероломством Запад прежде ее окончания разродился своими чудовищами. Древний победитель и друг Агарян еще раз соделался и победителем их и другом. Поколебав их троекратно сильнейшие полчища, он притворяется бегущим[196], и, обратясь, так сказать, поглощает их вместе с их станом и всеоружием, потом изумленного мужеством его врага сугубо пленяет мудростью, и в то самое время, когда тлетворное дыхание Запада отовсюду воздувает на нас бурю, он восстановляет тишину на юге, ограждает, расширяет наши пределы. Кто уже не видит здесь Господа с сильным крепостью? Кто не видит на юге возжигаемое светило спасения (Ис.62:1) нашего, долженствующее расточить мрак, объемлющий нас от Запада?
Когда мрак сей отяготел над некоторыми странами Отечества, глас Божий, призывающий Михаила к служению спасения, вновь услышался в гласе народа. Чувствуя, отколе происходил сей глас, и покорствуя священной воле отечества, сей многолетный начало-вождь, завоеватель, миротворец, забывает и старость свою, и прежние заслуги, приобретшие ему право на спокойствие и уважение, и приемлет секиру вместе с дружинами ополчающихся за отечество земледельцев.
Вскоре страшная година искушения преполовляется.
Но дерзнет ли далее сие слабое слово тещи путь за сим исполином? Как изобразит оно ту зарю надежд, которая быстро разлилась от края до края Отечества вместе с молитвою, что Михаил наречен архистратигом всех сил российских? Как сотворит оно слышан тот неслыханный прежде гром, который он бросил на врага, как скоро ступил на поле брани? Как изъяснит сию проницательность, которая могла предсказать, что потеря столицы не есть потеря отечества, после того как две сильные некогда державы в подобном несчастии сего не постигали, но вместе со своими столицами упадали к ногам утешителя? Какая сила языка представит ту силу духа, с которою ветхий днями вождь, принужденный для спасения Отечества принести в жертву его древнюю столицу, приемлет на единые свои рамена все несчастья и жалобы ее жителей, всю скорбь подвизавшихся за нее ратников, все сострадание и опасения Отечества и, наконец, тяжкие опустошенной Москвы развалины? И кто из вас, слушатели, не упреждал уже меня отселе мыслью и сердцем? Кто из вас не следовал за Смоленским стократно чрез все поприще победы и славы его то желаниями, то радостью, то благодарностью, то удивлением?
Кто из вас не возвеселился в делах [ср.: Пс.103:31] сего нового Маккавея, огорчившего трех царей в их собственных лицах и многих в их вождях, пленившего тысячи, поразившего тьмы, избавившего грады, отмстившего за нарушенную святыню храмов, извергшего ужасы злодеяний из Отечества, внесшего ужас праведного мщения в страны враждебные и даровавшего порабощенным надежду освобождения? Кто не уверился, яко Господне благопоспешно бысть спасение рукою сего вождя, который шествовал под предводительством священного изображения Благодатной Путеводительницы[197] и вместе с нею величил Бога в величии своего смирения?
Если что еще оставалось Провидению совершить для сего поспешника даруемого нам спасения после толиких подвигов, в которых он сотворил всю волю Его, то даровать ему такую кончину его течения, в которой благословляющие память его на земли вновь узрели бы над ним благословение свыше. И какая кончина, слушатели! С какою небесною точностью измерено и определено время ее от начала его последнего служения: четыре луны - поборник Отечества в пределах его; четыре луны - каратель неистовых утеснителей в их владычестве и, как скоро исполнил меру своего мщения до сего равновесия, сын покоя вечного![198] Как венчаемый победоносец, он вземлется среди непрерывных победительных восклицаний предводимого им воинства, как благословляемый защитник Церкви, он сопровождается в своем исходе величественнейшим торжеством ее и проходит мрачную дверь смерти среди светлых дней Воскресения[199]. Он скончался тогда, когда не род его только, не Отечество едино - целая Европа чувствует, что его лишается, и священный Помазанник Божий не скрывает слез своих о нем от очей своего народа[200].
Между тем сам Бог подвизает сердца народов, чтобы торжественное возвращение в Отечество, свойственное бессмертному победителю, совершилось над смертными останками его, и сей Гроб прошел обширные страны иноплеменные и отечественные с такою славою, какая никогда с толико свободною ревностью, с толиким единодушием не была приносима победителям в их жизни. Так, если Смоленский не жил никогда для себя, но всегда для Отечества и Провидения, то Провидение даровало ему кончину для него самого.
Дивный в судьбах Твоих Господи! Воистину Ты Сам был неотступно с сим избранным Тобою сильным крепостью и благопоспешил спасение наше рукою его, и Ты отъял, еже дал (Иов.1:21) еси, дабы не почивали на видимых дарах Твоих наши легкомысленные чаяния, но возносились к Тебе, к Нему же вся чают. Да будет воля Твоя, Отче Небесный, и да внесется неоцененный дар Твой в сокровища славы Твоей. По милости же Твоей и истине Твоей соверши над нами простираемые к нам доселе щедроты Твои, да не когда паки реку т о нас языцы: где есть Бог их [Иоил.2:17]? Призри на правду нашего дела, на страдания столь многих народов, на возведенные к Тебе, отнюдуже приходит помощь наша [Пс.120:1], очи России, на слезы кроткого Помазанника Твоего и даждь, да егда днесь, яко же древле, вземлется на небо преоруженная силою Твоею колесница Израилева, и едина обетшавшая милоть[201] остается пред нами на земли, - даждь, да снидет сугубый дух Илии (4Цар.2:12,15), - огненный дух ревности, мужества и крепости на поборников славы Твоей и поспешников спасения нашего.