Творения

Сей бог будет скуднее совершенного Бога, и в правде недостаточнее Его, так как притом и рожден (γεννητός), а не нерожден (ибо нерожден един Отец, из Него же собственно все (1 Кор.8:6)), потому что все у Него в зависимости, но должен быть больше и господственнее противника и иметь другую сущность и другое естество сравнительно с сущностью как совершенного Бога, так и противника. Сущность противника — тление и тьма, ибо он веществен и дробен (τοῦ μὲν γὰρ ἀντικειμένου ἐστὶν ἡ οὐσία φθορά τε καὶ σκότος (ὑλικὸς γὰρ οὗτος καὶ πολυσχιδής)); сущность же нерожденного Отца всяческих — нетление и свет самосущий, простой и единовидный; а Демиургова сущность представляет двоякую некую силу, и сам он есть образ Всесовершенного. И да не приводит тебя теперь в беспокойство желание по поводу сего узнать, как при действительном бытии, и исповедании нами, и принятии верой единого начала всяческих, нерожденного, нетленного и благого, составились самые сии естества: естество тления и естество середины, неодинаковые по сущности, тогда как естеству благого свойственно рождать и производить подобное себе и одинаковое по сущности. Бог даст, впоследствии узнаешь и начало сего и рождение, когда удостоена будешь апостольского предания, которое и мы приняли по преемству, с поверкою всякого слова учением Спасителя нашего.

Сказав сие тебе в немногих словах, сестра моя Флора, я ничего не ослабил и, преднаписав вкратце, достаточно изъяснил, что надлежало. Это и впоследствии принесет тебе величайшую пользу, если ты, приняв плодородные семена, как земля добрая и благая, покажешь плод от них.

Конец письму Птолемея к Флоре.

8–12. […]

О колорвасиях, пятнадцатой, а по общему порядку тридцать пятой ереси

1. За маркосиями следует Колорвас; он воспользовался обманами вышеназванного Марка, а иное примыслил отличное от маркосиев, отродив подобно тернам от Птолемеева корня, чтобы тем, как иглами, уязвлять мир, покушаясь придать себе больше блеска, как грядущему свыше. Сперва он был заодно с Марком, подобномысленным ему, так что ересь их была как бы двуглавым змием; а напоследок, подобно голове, отсечённой от туловища пресмыкающегося и ещё дышащей, обидел многих, погубив их, потому именно, что казался несколько большим и искуснейшим сравнительно со своими сверстниками и наставниками.

Он говорит, что первая осмерица произошла не через постепенное рождение одного эона от другого, но утверждает, как будто бы сам повивавший, что вместе и за один раз от Первоотца и его мысли родился ряд эонов. И, по словам его и его последователей, не от Слова и Жизни родились Человек и Церковь, как думали другие, но от Человека и Церкви — Слово и Жизнь. Впрочем, говорят о сем и другим образом, а именно: что произвести зщамыслил Первоотец, то названо Отцом; поскольку же произведением была Истина, то сие наименовано Истиной. Поэтому, когда восхотел показать себя, то сие названо Человеком; кого же предварительно имел в мысли, когда производил, этому дано имя Церкви. И Человек произвёл Слово; это — первородный Сын; за Словом же следует и Жизнь. Так наполняется первая осмерица.

Много также разногласия между ними и о Спасителе: одни говорят, что Он произошёл от всех, почему и называется сыном благоволения, потому что благоволила к Нему вся Плирома; другие же говорят, что он произведён одними десятью эонами, происшедшими от Слова и Жизни, и сохраняет прародительские имена; иные — что произведён двенадцатью эонами, получившими бытие от Человека и Жизни, и поэтому исповедует себя Сыном Человеческим, как бы ведущим род от Человека; иные же говорят, что он приведён в бытие Христом и Святым Духом для укрепления Плиромы; и посему, сохраняя прозвание Отца, которым произведён, называется Христом; […]

Против офитов, семнадцатой и тридцать седьмой ереси

1. […] Офиты, как сказал я прежде, заимствовали поводы к своему учению у Николая, гностиков и предшествовавших им ересей. Называются же офитами (Ὀφῖται) потому, что чтят змея (ὄφιν). Ибо, кроме того, что изрыгают нелепости, как преисполненные зловонием от снеди, о которой выше сказано, эти обманутые еще, по сказанному выше, чтят змея, как ничтожных бесов. И смотри, до какого злоухищрения дошел обманувший их змей. Как в самом начале обманул он Еву и Адама, так, скрывая себя, обманывает и ныне в настоящем случае, как и во время иудеев до пришествия Христова. И после того, с течением времени, еще обольщая людей алчных к снеди, в преслушании принятой по его внушению, и подстрекая их на больший обман, отводит от истинного Бога, причем всегда много обещает, как и вначале. Ибо и тогда обманул словами: будете, как боги (Быт.3:5); и после того, с продолжением времени, производит в людях многообразную и чудовищную мечтательность: отвлекши их от единого и истинного Бога, зачинает идолослужебное и многобожное хульное пустословие. Ибо никогда не было, как и нет, богов; но есть Бог. А змий предзачал идолонеистовство, многобожие и восполненный обмана образ мыслей; виновником же сего был не один только являвшийся тогда змей, но змей, глаголавший в змее и через жену смутивший слух человека, говорю о диаволе.

И не древо было грехом ; ибо Бог не насаждает ничего худого, но древо познания добра и зла породило ведение. И не за познание — смерть, но за преслушание. Ибо и весь замысел врага был тогда не ради снеди, но для того, чтобы произвести в людях преслушание. Посему преслушавшие тогда изгоняются из рая, быв весьма справедливо наказаны Богом, не по ненависти, но из попечения о людях. Ибо Господь говорит им: земля есть, и в землю отойдешь (Быт.3:19). Так и должно было истинному Художнику, вмеющему, подобно скудельнику, попечение о созданном собственными руками создании и сосуде, когда сосуд сей потом по причине преслушания оказался с недостатком, и пока еще он был, так сказать, мягкой глиной, и в сосуде образовалась течь как бы сквозь трещину, — не оставлять сосуд так, но обратить в первоначальное смешение, чтобы потом в пакибытие, то есть в воскресение, восстановить в первоначальную и еще большую светлость сей сосуд, то есть тела сделавших весьма много неправедного, но покаявшихся, отставших от собственных своих проступков и усовершившихся в познании Господа нашего Иисуса Христа, так чтобы восставшее из земли смешение сделалось подобным смешению, размягченному художником, и потом из него устроился первоначальный и еще лучший образ.

2. Таково было коварство змея против Евы. Ибо естество человеческое алчно от начала и всегда увлекается пустословными учениями и пустыми обещаниями. И древле змей крылся и не обнаруживал конца своего ядоизвержения, а напоследок, после Христова пришествия во плоти, стал изрыгать и извергать все свое ядовитое и негодное злоумное умышление. Он внушил разуму обольщенных и прославлять его как Бога, и покланяться ему. Но можно знать, что один и тот же змей причиняет обман и этой своей школой, как и чувственным змеем. А именно божественное Писание змеем называет диавола не потому, что он совершенно таков по виду, но по явной людям величайшей изворотливости и потому, что самая первая уловка к обману приведена в действие под видом змея. Посему познающим истину смешон догмат о нем, смешны и держащиеся его и прославляющие змея как Бога. Ибо диавол, не имея уже возможности обмануть мужественный разум, приявший от Господа силу истины, обращается к женской слабости, то есть к человеческому невежеству, и убеждает невежественных, потому что не может обмануть твердый рассудок. Всегда он приближается к женственным расположениям ума, а именно к похоти и вожделению. Это–то и есть женственное в людях, то есть неведение, — а не обращается к твердому рассудку, благомысленно все разумеющему и познающему Бога из естественного закона.

И у офитов змей называет себя Христом; лучше же сказать не сам он, ибо не может провещавать, но диавол, настроивший их мысль так мудрствовать. Кто же, увидев змея, не признает в нем врага и не побежит от него? Ибо после того, как змей, будучи скотом, всецело сделался сосудом диавольским, и посредством него диавол прельстил человека в раю; Господь поставил сего самого змея во вражду к роду человеческому, чтобы, видя вражду этого чувственного змея, люди избегали коварного обмана и само воззрение на его наружный вид было для них, так сказать, ненавистно.