Страница 7 из 17
Здесь от него произошло шесть сыновей, которые вместе с отцом составляют семь мировых демонов, «противостоящих человеческому роду и всегда противодействующих ему, потому что их отец был низвержен долу за людей». Нельзя говорить, что Пруника воспользовалась змеем, как орудием для своих целей. Его действие рассматривается, как противление отцу — Ялдаваофу, и последний наказывает его за это. Потом, как мы сейчас увидим, офиане (офиты) Оригена именно прославляли змея за его совет людям. Таким образом, в рассматриваемой системе положение змея двойственно — он существо хаотическое и, в то же время, служит высшему началу.
Относительно другой «гностической» секты св. Ириней сообщает: «Некоторые говорят, что сама премудрость сделалась змеем, поэтому она противостала творцу Адама и принесла знание людям; и поэтому также змей назван хитрейшим из всех. Кроме того, по причине положения наших кишек, через которые проходит пища, и по самой фигуре, какую они имеют, наше внутреннее устроение в образе змея представляет нашу сокровенную родительницу» [6]…
У офиан Оригена змею приписывается двоякое значение. С одной стороны, он — злой демон, царствующий в тартаре. Левиафан, душа всего; один из враждебных высшему миру архонтов — Рафаил — наделяется змеевидной формой. С другой стороны, говорится, что офиане получили свое наименование от змея, давшего прекрасный совет первым людям; Демиург же, напротив, клеймится как злокачественное божество, потому что он проклял змея, принесшего первым людям познание о добром и злом; круг Софии изображается змеевидно обвитым [7]. Здесь между змеем, как пневматическим существом, принесшим людям гносис, и змеем тартара проводится, по–видимому, резкое разделение. Но, с другой стороны, не нужно забывать, что у офиан Оригена мы имеем дело только с графическим изображением системы. Очень может быть, что рассказы о двух змеях как бы переплелись между собой.
Подтверждением этого предположения может служить описание гностической секты у Иринея. У Ипполита I имеет место странное смешение: воздается поклонение, по–видимому, тому самому змею, давшему познание о добром и злом, который является и сыном Ялдаваофа, и искусителем Евы. В сектах наассенов, по Ипполиту II, положение змея также двоякое, но иное, чем у указанных ересеологов. Собственно, у наассенов от змея производится как все духовное, так и физическое. У сефиан совершенное слово нисходит свыше от света и, уподобившись змею, входит в нечистую мать, обманув ее подобием змеи, чтобы снять оковы, наложенные на высший разум. В то же время у ператов боги погибели —планеты всякого бренного бытия — змеи пустыни, жалившие сынов Израиля. У сефиан змей, вошедший в нечистую матерь, есть виновник всякого тленного бытия. Следовательно, как отчасти у офиан Оригена, так и у наассенов Ипполита II проводится, по–видимому, довольно резкое разделение между змеем, как началом высшего мира, и змеем, принадлежащим к низшей области бытия. У Епифания мы встречаем такое же, как и у Ипполита I, странное смешение змеи — предмета поклонения, со змеем — сыном Ялдаваофа, соблазнившем Еву. Феодорит, в главе об учении сефиан, объединяет все то, что Ириней говорит о «гностиках» различных видов.
Поэтому у него в системе сефиан змей является и как сын непокорного сына Пруники, и как один из семи архонтов — Михаил, и как пневматическое существо, с самого начала пребывавшее с Софией.
Кроме офитских сект, упомянутых отцами и писателями церкви, следует сказать о египетских офитах «Пистис София». У них встречаются только случайные упоминания о змее. Так, о некоторых эманациях Аутогена говорится, что «одна превратилась в образ большой змеи, другая — в образ василиска с семью головами, третья — в образ дракона». В другом месте сказано: «Я (Христос) вывел Пистис София из хаоса, и она наступила на эманацию Аутогена с видом змеи, и на эманацию с видом василиска с семью головами, и на силу с видом льва и дракона».
Таким образом, в сектах, называемых офитскими, змей играет ту или другую роль, по большей части — двоякую:
и как существо, принадлежащее к высшему миру, и как хаотическое начало (сын Ялдаваофа). Но там, где змею приписываются различные роли в одной и той же системе (у офиан Оригена, у ператов и сефиан Ипполита II), там между ними проводится четкое разделение, Только странное положение змея у офитов Ипполита I и Епифания вызывает удивление. Но такая странность была замечена еще самим отцом (Епифанием). Он говорит: «Офиты сами себя опровергают своими собственными догматами, то прославляя змея, то — утверждая, что он — обманщик Евы… то объявляют его Христом, а то сыном Ялдаваофа… Как змей есть царь небесный, если он восстал против отца? И если он дает веденье, то как возвещают о нем, что он обманом прельстил Еву?»
То, что именно вследствие особого положения змея в офитских сектах им и присвоили имя «офитских», об этом свидетельствуют сами ересеологи. Напр., Ипполит I говорит: «офитами называются, ибо змея прославляют». Епифаний замечает: «называются офитами потому, что чтут змея». То же самое подтверждает и Филастрий. Правда, другие ересеологи не говорят о поклонении змею. Однако, напр., «некоторые» св. Иринея и Феодорита весьма близки к тому по своему воззрению. У Оригена мы встречаем чрезвычайно интересное замечание, что офиане получили свое название от змея, давшего первым людям благой совет. В таком случае и «некоторые» Иринея с Феодоритом имели право именоваться «офитами», ибо у них премудрость, принявшая образ змея, принесла познание людям. Весьма почетное положение змея в системах собственно наассенов, ператов и сефиан не вызывает сомнения. Следовательно, было достаточно законных оснований для определения этих сект как «офитских». Но были и другие секты, тоже «офитские», где змей не только не служил предметом поклонения, но и вообще не играл никакой мало–мальски существенной роли. Таковы, напр., гностические системы Аскевианского («Пистис София») и Брукианского кодексов — офитские системы без «ophis'a», не считая случайных упоминаний о змеевидных драконах.
Заключительный вывод относительно наименования офитов может быть сделан следующий. Название «офиты» появилось только в самом конце 11–го в. или даже в начале III–го. Св. Ириней, излагая гностические системы офитского типа, еще не называет их офитскими, т. к. это не их самоназвание, но определение, данное им позднейшими исследователями. Сами же члены этих сект называли себя гностиками — об этом ясно свидетельствует Ипполит и, отчасти, Епифаний…
В чем же состояло учение офитов? Начнем с самых древних. В самом конце 1–ой книги своего сочинения «Против ересей» св. Ириней описывает ряд родственных сект — барбелитов, «гностиков» и каинитов, — происходивших от симониан и вызвавших появление валентиниан.
Во главе всего, по учению гностиков — барбелитов, стоит Неименуемый отец и вечный, нестареющий и девственный зон Барбело. Они составляют как бы первую высшую сизигию, прославляемую четырьмя низшими сизигиями, явившимися из отца путем эманации. Эти последние сизигии образуют: 1) мысль и слово (эннойя и логос), 2) нетленность и Христа, 3) вечную жизнь и волю, 4) ум и предвиденье (нус и пронойя). Полным отражением этих сизигий служит второй ряд сизигий, излившийся из первых. От первой, более ранней сизигии слова и мысли, как подобие Неименуемого отца и Барбело, является сизигия саморожденного (Аутогена) и истины. Вторая сизигия 1–го ряда — Христос и нетленность — производят из себя четыре светила. От третьей сизигии — воли и вечной жизни — произошли благодать, желание, смысл и разум. «Благодать сочеталась с великим и первым светилом; под ним они разумеют Спасителя и называют его Гармогеном; желание же соединилось со вторым, которое они называют Рагуел; смысл — с третьим светилом, которому они дают имя Дадул; разум — с четвертым, которое они называют Элелет… После того, как все так утвердилось, Аутоген сверх того произвел совершенного и истинного человека, которого они называют Адамант… Вместе с человеком Аутоген произвел совершенное знание и сочетал их друг с другом. Человеку также была дарована девственным духом непобедимая сила, и все стало прославлять великий зон.