Творения

А их мнение свойственно людям непредусмотрительным, не понимающим причины промышления Зиждителева, и слепых не только душевными, но и телесными очами.

Сколько сии уклонились от истины, ясно тебе из сказанного. Потерпели же они это каждый по своей особой причине: одни по незнанию Бога правосудного, другие по незнанию Отца всяческих, которого явил нам Единый Его видевший и к нам пришедший. Остается нам, как удостоенным ведения того и другого, высказать и в точности изложить тебе, каков сам Закон и каким законодателем дан, представляя в доказательство того, что будем говорить, слова Спасителя нашего, при руководстве которых только и можно не сбиться с пути к постижению того, что есть в самом деле.

4. Итак, прежде всего должно знать, что не весь оный Закон, содержащийся в Моисеевом Пятикнижии, происходит от одного некоего законоположника, то есть не от единого Бога, но есть в нем некоторые предписание, данные и людьми, и, как учат нас слова Спасителя, он разделяется на три части. Он принадлежит частью Самому Богу и Божию законоположению, частью Моисею, поскольку не Сам Бог законополагал через него, но Моисей узаконил иное, возбужденный собственною своей мыслью, частью — старцам народным, потому что, как оказывается, и они от себя внесли некоторые свои заповеди. А как это оказывается из слов Спасителя, сейчас узнаешь. Негде Спаситель, беседуя с вопрошавшими Его о разводе, который был дозволяем Законом, сказал им: Моисей по жестокосердию вашему позволил разводиться с женой своей, ибо сначала не было так, потому что, как сказано, Бог сочетал эту чету, а что сочетал Господь, того человек да не разлучает (Мф.19:8,6). Здесь указывается, что иной Закон Божий, воспрещающий разлучаться жене с мужем своим, и иной — Закон Моисеев, по причине жестоковыйности дозволяющий разлучаться этому супружеству. И при том в этом случае Моисей дает узаконение, противное Богу, ибо противно нерасторжимости брака. Если же исследуем, в каком намерении узаконил это Моисей, то окажется, что он сделал сие не по своему произволу, но по нужде, — по причине слабости тех, кому дан был Закон.

Таково намерение Моисея, по которому он оказывается законополагающим вопреки Богу. По крайней мере, что этим указывается на другой закон, кроме Закона Божия — закон самого Моисея, это не подлежит сомнению, хотя теперь мы привели одно указание на это.

А что к Закону примешаны и некоторые предания старцев, и это делает ясным Спаситель, ибо говорит: Бог сказал: чти отца твоего и мать твою, да благо тебе будет (Исх.20:12), вы же, говорит, обращаясь к старцам, рекли: дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался; и устранили Закон Божий преданием ваших старцев (τὴν παράδοσιν ὑμῶν τῶν πρεσβυτέρων) (Мф.15:5–6).Об этом и Исаия возгласил: люди сии чтят Меня устами, сердце же их далеко отстоит от Меня, но тщетно чтят Меня, уча учениям, заповедям человеческим (Мк.7:6–7). Из сего ясно оказывается, что весь оный Закон разделяется на три части, ибо в нем мы нашли законоположение самого Моисея, старцев и самого Бога. Сие, изложенное здесь нами, разделение всего оного Закона открывает нам, что есть в нем по истине.

5. Но и та одна часть, которая есть именно Закон самого Бога, делится на три некие части: на чистое законоположение без примеси зла, собственно и составляющее тот Закон, который не разрушить пришел Спаситель, но, потому что не имел совершенства, исполнить (Мф.5:17), ибо Спаситель не был чужд исполненному Им Закону. Законоположение, смешанное со злом и неправдой, отъял Спаситель как не свойственное Его естеству. Законоположение же образное и символическое по образу духовного и лучшего, — сие законоположение Спаситель от чувственного и видимого перенес на духовное и невидимое. И во–первых, чистый Закон Божий, без примеси зла, есть сам Декалог (ἡ δεκάλογος), те десять заповедей, разделенных на две скрижали — на отменение того, чего должно отвращаться, и на предписание того, что должно делать, которые, как содержавшие хотя и чистое законоположение, но не имевшее совершенства, нужно было исполнить Спасителю. Смешанный же с неправдой закон — тот, который положен о мести и воздаянии обидевшим и повелевает вышибать око за око и зуб за зуб и за убийство отмщать убийством, ибо ничем не менее нарушает справедливость и второй обидчик, отличаясь от первого только в порядке действия, но делая то же самое дело.

А между тем предписание это было и есть справедливо, как изданное по причине слабости тех, кому дан Закон на случай преступления чистого Закона, но несвойственно естеству и благости Отца всяческих. Впрочем, может быть, согласно, а лучше сказать, вызвано необходимостью, ибо желающий, чтобы не было ни одного убийства, как показывают слова не убий (Исх.20:13), и вторичным законоположением повелевающий платить убийце убийством, и после воспрещения и одного убийства установляющий два, скрытно увлечен необходимостью. Посему–то пришедший от Него Сын отменил эту часть Закона, хотя и Сам исповедал, что она от Бога. Между прочим, к ветхой ереси причисляются и сказанные Богом слова: злословящий отца или мать смертью да умрет (Мф.15:4). Образную же часть Закона составляет то, что изложено по образу духовного и лучшего, разумею законоположения о приношениях, обрезании, субботе, посте, пасхе, опресноках и сему подобном. Ибо все сие, потому что составляет образы и символы, по открытии истины преложилось: видимо и телесно совершение этого уничтожено, но по духу удержано, и имена остались те же, а изменились вещи. И нам Спаситель повелевает, чтобы мы приносили приношения, но состоящие уже не из бессловесных животных или таковых же курений, а из духовных хвалений и славословий, из евхаристии и из общения с ближними и благотворения им (Евр.13:16).

Желает, чтобы и мы обрезывались, но не телесным обрезанием крайней плоти, а духовным обрезанием сердца. А также желает, чтобы мы хранили субботу, ибо хочет, чтобы мы были праздны от дел лукавых. Желает, чтобы мы и постились, но не постом телесным, а духовным, состоящим в воздержании от всего худого. В самом деле, и нашими соблюдается наружный пост, потому что он может приносить некоторую пользу и душе, когда совершается разумно, а именно, когда совершается не по подражанию кому–либо, не по обычаю и не в честь дня, как будто день определен на это, но вместе и в воспоминание истинного поста, — для того, чтобы не могущие еще поститься сим постом имели о нем напоминание в посте наружном. Подобно сему и о пасхе и опресноках, что они были образами, делает ясным апостол Павел, говоря: пасха наша пожрен бысть, Христос, и да будете, говорит, бесквасны, непричастны квасу (квасом же в данном случае называет злобу), но будете новым смешением (1 Кор.5:7–8).

6. Таким образом, и сам тот Закон, который, по общему признанию, есть Божий, делится на трое, а именно: делится на закон, исполненный Спасителем, ибо заповеди: не убивай, не прелюбодействуй, не преступай клятвы объемлются повелениями не гневаться, не вожделеть, не клясться (Мф.5:21–22,27–28,33–34). Делится и на совсем уничтоженный, ибо постановление око за око и зуб за зуб, как смешанное с неправдой и даже имеющее предметом дело неправды, Спасителем уничтожено через противоположное постановление (а противоположности уничтожают одна другую): Я говорю вам совсем не противиться злому; но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую щеку (Мф.5:38–39). Делится и на часть иносказательную, преложенную и измененную из телесного в духовное. Это — символическое законоположение по образу лучшего, ибо образы и символы, как представляющие собою другие вещи, уместны были до пришествия истины, а по пришествии истины должно делать дела истины, а не образа. Это раскрыли нам и ученики Спасителя, и апостол Павел: на образную часть Закона указал он нам, как мы уже сказали, в примере пасхи и опресноков; на часть, смешанную с неправдою, когда сказал, что закон заповедей упразднен учением (Еф.2:15); на часть же, не смешанную со злом, когда сказал: закон свят, и заповедь свята и праведна и добра (Рим.7:12).

7. Сим, как думаю, вкратце сказать, достаточно тебе доказано, что в Закон вкралось законоположение человеческое и что сам Закон Божий разделяется на три части. Остается нам показать, какой это Бог, давший Закон. Но и сие, как полагаю, стало ясным для тебя из вышесказанного, если ты тщательно выслушала то. Если Закон дан, как мы учили, не Самим совершенным Богом и не диаволом, что не позволительно и сказать, то иной некий, кроме сих, должен быть законодатель. Это — Демиург (δημιουργός) и творец всего этого мира и того, что в нем, имеющий иную, не такую, как те, сущность, который, занимая среднее между ними место, по праву мог бы получить и имя средины. И если совершенный Бог должен быть благ по естеству своему, как и действительно есть (ибо Спаситель наш объявил, что благ только един Бог (Мф.19:17), Его Отец, Которого Он явил), а имеющий естество противника зол и лукав, имеет своим отличительным свойством неправду, то занимающий среднее между ними место и ни добрый, ни злой, ни неправедный, мог бы быть назван собственно правосудным, как присуждающий воздаяние по присущей ему правде.