Творения

1240

Согласно Павлину, успешная проповедь св. Феликса среди жителей Нолы была своего рода вызовом, брошенным Диаволу; «не вынес этого долго злой» (XVI, с. 478, 52) и побуди нечестивых снова начат гонения.

1241

Павлин описывает встречу «гонителей» и Феликса следующим образом (XVI, с. 478, 64–65): «…внезапно, или сердца этих врагов переменились, или черты липа Феликса». Беда находит нужным ввести в практически неизмененный текст словосочетание «Божественным попечением», чтобы читатель не заблуждался относительно природы происходящего.

1242

Этой вставкой Беда подчеркивает невозможность лжи для святого никому и ни при каких обстоятельствах.

1243

У Павлина св. Феликс, ответив преследователям, «удаляется по улице» (XVI, с. 478, 74). Согласно Беде, святой остается на площади среди народа и, вероятно, продолжает прерванную проповедь до возвращения преследователей. Только после этого он покидает место своего общественного служения.

1244

У Павлина сохраняется раннехристианская образность, снятая Бедой: «…Бог Христос, как поет Писание, смеялся с небесной вышины над угрожающими совершить безрассудство и покрыл Своего Феликса святыми крылами» (XVI, с. 479, 121–423). Далее Павлин в восхищении восклицает: «О Божественная Премудрость, многообразно отвлекающая сильных мира сего от слабых!» У Беды сохраняется упоминание о Божественной Премудрости в виде утверждения, чтобы снова напомнить читателю, что чудеса творятся Богом.

1245

Беда с большой точностью пересказывает текст Павлина о высоких городских стенах (XVI, с. 479, 131–133) и прибавляет свою, вставку напоминая читателю об элементе чудесного в спасении св. Феликса. Стихотворные строки являются цитатой из этого же произведения Павлина (XVI, с. 480, 147–148). Они приведены здесь, так как соответствуют жанру сентенций, кратких афористических высказываний, сборники которых были весьма популярны в Средние века.

1246

Среди произведений Павлина есть и стихотворные переложения псалмов. Св. Феликс поет четвертый стих двадцать второго псалма, который у Павлина звучит следующим образом: «Если я и пойду посреди смертной тени, не убоюсь зла, ибо десница Твоя со мною; я пойду через ад, [92] не лишаясь света». Беда заменяет это переложение на привычную и всем известную цитату из Псалтири.

1247

У Павлина рассказ об этой женщине занимает тридцать три строки (XVI, с. 480–481, 158–191), представляя собою историю–похвалу. Беда описывает это же чудо кратко, не отвлекая внимания читателя от главного героя жития — св. Феликса.

1248

Павлин, рассказывая о шестимесячном пребывании Феликса в укрытии, говорит о том, откуда святой получал питьевую воду: «…каковую воду особо Благодать посылала одному лишь Феликсу с неба» (XVI, с. 481, 200–201). Беда переделывает и распространяет текст Павлина. Для Беды, вероятно, особую важность представляли чудеса, связанные с необыкновенным появлением воды. Может быть, здесь прослеживается связь с кельтской агиографической традицией. Для кельтских житий очень характерен мотив чудесного появления воды. Это предположение подтверждается словами о том, что «жаждущий подкреплялся <водой>, смотря по тому, какова была его потребность». Подобная особенность употребления святым воды из чудесного источника по его потребности является отличительной чертой кельтской традиции.

1249

Говоря о том, как в течение жаркого лета Господь поддерживал Феликса, посылал ему божественную росу, Павлин пишет: «и того, кто должен призывать небо, <Божественная рука> подкрепляет молочно–белым соком «небесной овцы» (т. е. облачка — М.Н.) (XVI, с. 481, 209–210). Павлин употребляет здесь образ, встречающийся в античной римской поэзии, например, у Вергилия. Так как Беда читал Вергилия, слово vellus, скорее всего, было ему знакомо. Отказываясь от метафоры, затрудняющей понимание текста, Беда, тем не менее, сохраняет в тексте слово vellus. Слова «овца», «агнец» имели у христиан глубоко символическое значение. Слово «vellus», означавшее и «облачко», и «овечка», и «овечья шерсть», позволило Беде заменить поэтический образ на весьма уместную в этом случае аллюзию на следующий библейский текст: «И сказал Гедеон Богу: если Ты спасешь Израиля рукою моею, как говорил Ты, то вот, я расстелю здесь на гумне стриженую шерсть: если роса будет только на шерсти, а на всей земле сухо, то буду знать, что спасешь рукою моею Израиля, как говорил Ты; так и сделалось: на другой день, встав рано, он стал выжимать шерсть, и выжал из шерсти целую чашу воды» (Суд 6:36–38). Аллюзия на это чудо позволяла знающим Св. Писание читателям Беды увериться в том, что чудесной росы Феликсу было достаточно для жизни в укрытии.

1250

Рассказывая о конце гонений, когда Феликс вышел из своего убежища, Павлин отмечает, что «многие сомневались в том, чтобы признать <его> и прежде спрашивали, говоря: “ Правда ли, что ты являешь себя нам, Феликс, после столь долгого отсутствия? Из какой области ты приходишь? Небом ты [92] нам дан или раем? Возвратясь на землю, посетишь ли ты снова наши жилища?» (XVI, с. 221–225). Житие рассказывает о святом с точки зрения конца его пути, когда он достиг святости. Поэтому сомнение не может быть присуще этому жанру. Агиограф пишет о человеке, в котором он не может сомневаться. Если есть сомнения, то Герой не свят. Беда не мог опустить этот важный момент в сюжете, но полностью снимает мотив сомнения.

1251

У Павлина Феликс отказывается от епископской кафедры «со спокойным сердцем» (XVII, с. 482, 234–235). Беда заменяет эти слова Павлина, расшифровывая их: «спокойствие» сердца происходит от «высоты смирения», которую стяжал святой.

1252

Работая над текстом Павлина, Беда постарался исключить те факты, которые могли вызвать недоумение у его читателей, ввести их в соблазн. Так, в составленное им житие не вошло имя Архелаиды, бедной вдовы, которая пользовалась большим уважением пресвитера и принадлежала к его пастве. Архелаида требовала от Феликса вернуть все его поместья с тем, чтобы раздать нищим, причем, как настоящая женщина, очень эмоционально, с криками и слезами. Феликс это кротко терпел. Павлин пишет (XVI, с. 275–278): «… он, ревностный ко всему благочестивым умом, смеялся над женской заботой, зная о себе, что ему самому достаточно небесных благ, которыми, как он знал, он был вознагражден за земные блага». В изображении Павлина Феликс как бы слегка отстранен, созерцателен. Беда создавал иной образ — человека с активной, четко сформулированной позицией, которому можно было бы подражать. Кроме того, вряд ли читателю жития было бы понятно, почему святой «смеялся над женской заботой», а, предположим, не объяснил женщине, что правильно и что неправильно. Поэтому Беда опускает все, что связано с Архелаидой. В результате англосаксонский читатель узнавал, что Феликс, на просьбы близких вернуть свое имущество, «никоим образом не соглашаясь сделать это, опровергал дерзновенными словами их речи».

1253

Югер, мера земельной площади, равная 2519 кв м. Большое поле Феликса имело площадь около 0,75 га.

2

Схолия Иоанна Новиомага (предположительно XI – начало XII в.); «Беда начинает с сотворения мира, ибо всем известно, что в начале был создан Богом мир, как написано в книге Бытия: "В начале создал Бог небо и землю". “Oднако в теологических исследованиях часто ставится вопрос о продолжительности творения, а именно, в течение какого времени Бог был занят творением, потому что книга Бытия повествует то как бы о моментальном творении, то о EXAMEROS (шестидневном). Чтобы Писание не показалось противоречивым, Беда перечисляет четыре вида Божественной деятельности, способствовавшие созданию мира, первый был присущ Богу от века. Ибо теологи считают еретическим утверждение, что у Бога может появиться какой-либо новый замысел: ведь за признанием, что однажды он принял какое-то благое решение, следует вывод, что срежде он либо не знал этого, либо не хотел делать; ни то, ни другое [утверждение] к Богу не может относиться. Следовательно, сотворение мира вечно пребывало в Божественном разуме. Именно это и имеет в виду Иоанн, говоря в самом начале своего Евангелия: “Bначале было Слово". (...) Второе творение – это то, когда Бог в единый момент создал из ничего бесформенную материю (materia), т. е.