Творения

1224

1. Начало повествования о св. Феликсе является пересказом отрывка из стихотворения Павлина (XV, с. 469, 72–75):

Итак, рожденный в этом городе родителем–сирийцем,

Он жил в любезной Ноле, думая о ней, как о своей родине,

Радуясь приятному месту жительства; получив в наследство много золота,

Богатый имениями, он процветал, хотя и не был единственным наследником.

В тексте жития Беда сразу указывает место рождения святого, и область Италии, где оно находится («в Ноле Кампанской»). Мотив наслаждения унаследованным богатством, как не соответствующий образу аскета, снимается. Беда подчеркивает тот факт, что богатство было оставлено св. Феликсу, и тут же добавляет, перенося сюда пересказанные строки 77–78 из этого же стихотворения, что этим богатствам святой «предпочел дары наследия, обещанного на Небесах». Тем самым образ св. Феликса у Беды более соответствует агиографическому канону (топос «презрение к земным благам с детства»); усиливается контраст между св. Феликсом и его братом–сонаследником (топос «противодействие семьи аскетическим устремлениям святого»).

1225

Павлин пишет: «С Гермией, своим братом, имевшим то же имя, что и отец,/ Он разделил земные богатства» (XV, с. 469, 76–77). Беда пересказывает текст Павлина, но заменяет неконкретные «земные богатства» на вполне определенное «земное наследство», которое служит противопоставлением уже упомянутому «небесному наследию». Упоминание «небесного наследия» подчеркивает его большую значимость по сравнению с земными сокровищами.

1226

У Павлина довольно много написано о Гермни, брате св. Феликса. Беда выбирает только две черты, определяющие для него характер этого человека: он «настойчиво искал земных благ» (XV, с. 469, 96) и «Живя собственным мечом и неся бесплодный труд/ Ничтожной военной службы, он подчинил себя/ Оружию Цезаря, не исполняя служения Христу» (XV, с. 469, 99–101). Выделяя из всего рассказа эти две черты, Беда, тем не менее, говорит о Гермии очень сдержанно. У него Гермия отличается от св. Феликса «обычаями», а именно: усердным стремлением к земным благам и службой Цезарю, а не Христу. Беда снимает уничижительную оценку военной службы Термин, данную Павлином, поскольку в англосаксонском обществе принадлежность к дружине славного вождя была естественной и почетной; человек, который по стечению обстоятельств не входил ни в чью дружину и не имел своей, считался изгоем, лишенным места в человеческом обществе. Гермия оценивается Бедой, как человек, не принявший христианства, а не как тот, кто избрал военную службу как дело жизни.

1227

Пересказ строк 104–105 (XV, с. 469); «С отрочества предав себя небесному, благочестивая душа/ Начала служить Богу». Беда добавляет: «Исполняя тайну полученного им имени». Здесь отразилось средневековое отношение к имени, как к некому ключу к скрытой сущности называемого им лица или предмета. Ср. у Григория Великого: «справедливо тот, кого посылают возвещать о Вышнем Судии, называется ангелом, так как он сохраняет в имени то поручение, которое он исполняет в действии. Ибо высоко имя, но жизнь не выше имени» (S. Gregorii Magni Homilia VI. PL. Vol. 74. C. 1097).

1228

Если у Павлина св. Феликс «украсил» своим поведением «сан, душу и труды» пресвитерства, то у Беды он их «не унизил» или «не преуменьшил».

1229

Пересказ строк 116–117 (XV, с. 471): «Началось свирепое исступление неистовых нечестивцев,/ В то время как благочестивая Церковь сотрясается святотатственной войной»; Беда делает тут же собственное добавление, сообщающее читателю о тщетности гонений: «но врата смерти не могли одолеть врата Дочери Сиона от выражения хвалы своему Создателю». Аллюзия на Евангелие от Матфея (Мф 16:18).

1230

Павлин говорит о Максиме, как «старце», воспитывавшем Нолу «мирными устами» в соответствии со «священными законами» (ХV, с. 471, 120–121). Беда делает эту характеристику более определенной и соответствующей агиографическому канону.

1231

Павлин не комментирует бегство Максима из города: «обращенный в бегство внезапной бурей <гонений>, Он устремился в пустынные места, хотя его вера не исчезла» (ХV, с. 471, 124–125).

1232

Беда характеризует св. Феликса с точки зрения личностных качеств: «муж разумный», «смиренный раб <Христов>”, «муж Божий», а также указывает на тип святости героя: «блаженный исповедник».

1233

Беда заимствует у Павлина фактическую сторону описания мучений святого в темнице, однако Павлин оценивает происходящее иначе: «Железные оковы замыкаются в мрачных темницах./ На руках и шее неподвижно держится сталь. Коченеют ноги/ в туго стянутых ременных путах; рассыпаются/ осколки черепицы, чтобы ложе наказания препятствовало сну» (XV, с. 472–473, 183–186). И если у Беды Феликс страдает в темнице так же, как страдал бы в таких условиях любой человек, Павлин описывает состояние святого следующим образом: «Но не лишен покоя и света исповедник, которому во всем соединенный с ним состраждет/ Христос; и увеличивает себе в тяжких мучениях цветущие венцы тот, кто, шествуя душой, обходит небо» (XV, с. 473, 187–190).

1234

Говоря о страданиях Максима, Павлин подчеркивает их физическую сторону: «…его обжигает огонь холода, он коченеет от небесного ледяного дождя, лишенный хлеба и крыши, бодрствуя днем и ночью, напряженной молитвой связывая их (день и ночь) между собой. Тело, поверженное на землю, покрытую терном, ранят колючки; душа сражается с горестями, приходящими снаружи и изнутри; он претерпевает терновые шипы телом, терпит шипы скорби печальной душой» (XV, с. 473, 203–210). Беда [90] частично использует выражения Павлина, но сводит подробности этой ужасающей картины к словосочетанию «такая подавляющая сила несчастий».

1235

У Павлина Бог — Высший Отец — может испытывать те же чувства, что и земной человек: «Милосердие Высшего Отца тронуто <страдающим> предстоятелем <Церкви> (XV, с. 473, 220). Такое восприятие Бога характерно для раннего христианства.

1236

Описывая явления ангела Феликсу, Павлин сосредотачивается на личности святого. Он подробно рассказывает, каково было состояние Феликса, когда ему явлено было видение, как упали с рук и шеи оковы и «выпрыгнули ноги из ослабленных ременных пут» (XV, с. 479, 252). Завершается этот эпизод сравнением Феликса с ап. Петром: «Я вижу, как возвращается старый образец недавно произошедшей истории, в которой, получив приказ выйти <из темницы>, выделяющийся в толпе (букв. — в полку) учеников Петр, когда сами по себе его оковы соскользнули точно так же вышел из закрытой темницы, из которой, идя впереди него, Ангел, пряча от Ирода свою добычу, увлекал его за собой» (XV, с. 473, 260–265). Об ангеле в отрывке из 27 строк (XV, 238–265) упоминается мало: наши глаза практически все время устремлены на Феликса. Ангел, «блистающий в тихой ночи», был «свет и путь Феликсу» (XV, с. 473, 257). Беда переносит внимание читателя на ангела, расшифровывая слова Павлина «свет и путь». Сравнение Феликса с ап. Петром заменено сравнением, раскрывающим участие ангела в чуде: «Ангел сам был подобен огненному столпу Моисееву и оказывал водительство, освещая дорогу Феликсу, как молния, когда тот спасался из рук врагов». Беда, таким образом, подчеркивает, что чудо не земное, а небесное. Оно явлено Феликсу, но податель чуда — Господь. Однако чудо возможно только в том случае, если герой достоин этого.

Феликс чист душой, тверд в вере, поэтому чудо происходит. У Беды создается иной, чем у Павлина образ: пустыня может быть и среди людей, если они чужие по духу. Подчеркивается вера святого, который идет по пустыне, сначала среди врагов, потом по лесам и ущельям. Он идет в неизвестность, его поддерживает только твердая вера в то, что он придет туда, куда ведет его Божественный спутник.

1237

У Павлина св. Феликс молится Христу; Беда находит в этом случае более уместной молитву: «Отче наш», где есть слова: «…хлеб наш насущный даждь нам днесь…», так как св. Феликс молится о пище для умирающего Максима.

1238

Беда делает эту вставку, подчеркивая для своих недавно принявших христианство читателей, что источник чудес — Бог.

1239

Павлин описывает возвращение Св. Феликса в Нолу с Максимом на плечах, соединяя элементы патериковой истории (Христос не просто сопровождает святого в пути, но скорее Сам несет его) и античной мифологии (крылья на ногах): «Неутомимый Феликс возрадовался желанной службе, взял любимую ношу, как легкое бремя Христово, и принес <в Нолу> столь быстро, как если бы сам был более несом, чем нес; и, истинно, Сам Христос несет несущего и придает крылья быстрым от благочестия ногам (XV, с. 476, 329–333).