Творения

Если он это объяснит, я лишь тогда соглашусь, что мир не создан Божественным Провидением. И все‑таки я соглашусь таким образом, чтобы захватить его в другие сети. 57. Он придет к тому же самому, против чего выступает, и скажет, что материя, из которой мир, и мир, который из материи, рождены природой. Тогда я заявлю, что природа собственно и есть Бог. 58. Ибо не может создавать [столь] удивительные, т. е. непостижимые разумом, творения кто‑то, не имеющий мысли, провидения и могущества.

59. Итак, получается, что Бог создал все, и совершенно ничего не может существовать, не получив начала от Бога. 60. Однако он [т. е. Цицерон], когда выступает эпикурейцем и когда не хочет, чтобы мир был сотворен Богом, обычно ищет, какими руками, какими машинами, какими рычагами, каким способом было совершено это творение.[266]Он, возможно, открыл бы это, если бы мог жить в то время, когда творил Бог. 61. Но чтобы человек не постиг творения Божия, Бог не пожелал помещать его в этом мире прежде, чем довел все до совершенства. 62. Да и не мог его поместить.

63. Наконец, Священные Писания учат, что человек был последним творением Божиим и был помещен в этот мир, словно бы в отстроенный и облагороженный Дом, ибо все создавалось ради него. 64. То же самое признают и поэты. Овидий, рассказав о том, что был создан мир и сотворены все животные, добавил следующее:

Только одно существо, что священнее их и способней

К мысли высокой, — чтоб стать господином других, — не являлось.

И родился человек

Насколько нечестиво думать, будто можно проникнуть в то, что Бог захотел оставить в тайне! 65. Но Цицерон стремился не прислушиваться или учиться, а лишь опровергать, поскольку надеялся, что никто не сможет определенно сказать о сотворении мира. Как будто бы следует думать, будто мир не создан Богом, лишь потому, что нельзя узнать, как Он его создал. 66. Неужели ты, если рожден в искусно построенном и облагороженном доме и никогда не видел, как возводятся дома, будешь считать, что дом тот сооружен не человеком, ибо ты не знаешь, каким образом он был построен? То же самое ты спрашивал бы о доме, что теперь спрашиваешь о мире: какими руками, с помощью каких орудий человек совершил такое творение. Особенно если ты видишь высокое и удивительное строение из огромного камня с использованием массы щебня, украшенное величественными колоннами. Неужели тебе покажется, что это превыше человеческих возможностей только потому, что ты не знаешь, что дом выстроен не столько благодаря силе, сколько благодаря человеческой мысли и искусству? 67. Ибо если человек, в котором нет ничего совершенного [nihil perfectum est], все же благодаря разуму создает больше, чем позволяют ему его скудные силы, почему же тогда тебе кажется невероятным, когда говорят, что мир создан Богом, в котором, поскольку Он совершенен, ни мудрость не может иметь предела, ни сила — меры? 68.

Творения Его воспринимаются глазами, но каким образом Он их создал, непостижимо даже умом, поскольку, как говорит Гермес [Трисмегист], не может приблизиться смертное к бессмертному, преходящее — к непреходящему, несовершенное — к совершенному, т. е. не может оказаться ближе и постичь разумением. Земное существо не может постичь небесную суть, потому что ограничено, словно стенами темницы, телом, с тем, чтобы не постигло все с помощью свободной и несдерживаемой мысли. 69. Пусть же будет известно, сколь глупо поступает тот, кто стремится постичь непостижимые дела. Ибо поступать так — значит преступать меру сотворения своего и не знать, до каких пор позволено дойти человеку. 70. Когда же Бог открыл человеку истину, Он хотел, чтобы мы узнали только то, что важно для жизни, а то, что относится к простому И праздному любопытству, сокрыл, чтобы это было тайной. 71. Зачем же ты ищешь то, что не дано знать, а если бы и узнал, то не стал бы счастливее? Человек достаточно знает, если знает, что Бог один и что все сотворено Им.

9.1. Теперь, поскольку мы опровергли тех, кто думают иначе, нежели предписывает истина, о мире и о Боге, его Творце, мы возвратимся к божественному сотворению мира, о котором передается в сокровенных писаниях [in arcanis Uteris] святой религии. 2. Итак, Бог создал прежде всего небо и поместил его вверху, чтобы оно служило престолом самого Бога Творца. Затем сотворил землю и поместил ее под небом, чтобы ее заселил человек с прочими видами животных. Ее Он задумал окружить и ограничить водами. 3. Свою обитель Бог украсил сиянием и наполнил светом; поместил там, конечно же, Солнце, сияющий круг Луны и сверкающие точки ярких звезд. Тьму же, которая противоположна свету, Он ниспослал на землю. Ибо ничто само по себе не излучает свет, кроме небес, на которых Он поселил неиссякаемый свет, высокое и вечную жизнь, а на земле, наоборот, тьму, низкое и смерть. 4. Ибо все это отстоит от небесного столь же далеко, как и зло от добра, как пороки — от добродетелей. 5. Также Он создал две различные и противоположные друг другу части самой земли, восток и запад. Из них восток близок к Богу, ибо Он—источник света, озаряющий мир, ибо Он задумал родить нас для вечной жизни. Запад же Он определил тому мятежному и превратному духу, ибо тот скрывает свет, вечно наводит тьму и ведет людей к смерти и гибели во грехах. 6.

Ведь как свет принадлежит востоку, а в свете пребывает жизнь, так и тьма принадлежит западу, во тьме же заключена смерть и гибель. 7. Затем Он с тем же смыслом расположил другие части земли, юг и север. Эти части связаны с теми двумя. 8. Ибо та, которая больше согрета жаром Солнца, ближе к востоку и связана с ним. А та, которая стынет от холодов и вечной стужи, сопричастна западу. Ибо как противоположны ДРУГ другу свет и тьма, так противоположны тепло и холод. 9. Следовательно, как тепло близко к свету, так и юг — к востоку. Как холод близок тьме, так и северная сторона — западной. Каждой из этих отдельных сторон Он отвел свое время. Весну, разумеется, востоку; лето — южной стороне, западу — осень, а зиму — северу. 10. В этих двух сторонах, южной и северной, также заключены прообразы [figura] жизни и смерти, ибо жизнь сокрыта в тепле, а смерть — в холоде. Так же, как тепло исходит от огня, [так и] холод из воды. 11. Сообразно этим сторонам Он установил день и ночь, которые, попеременно сменяя друг друга, создают периоды постоянного обращения и изменения времен, которые мы именуем годами. День, рождение которому дает восток, принадлежит Богу, как и все лучшее. Ночь же, которую напускает запад, принадлежит, разумеется, тому, кого мы называем завистником Бога.

Бог, провидящий будущее, установил день и ночь также для того, чтобы в них обнаруживался образ истинной религии и ложных заблуждений. 12. Ибо как Солнце, которое светит днем, хотя одно (отчего, как видится Цицерону, Солнце [sol] и получило свое название: ибо, когда скрываются звезды, оно одно [solus] светит),[267] все же, поскольку является истинным и совершенным светом, наполняет все величайшим теплом и ярчайшим светом, так и Бог, хотя один, являет Собой совершенное величие, добродетель и свет. 13. Ночь же, которую мы назвали принадлежащей тому злосчастному противнику, символизирует многочисленные и различные его религии. 14. Ибо, хотя и кажется, что ночью сияют и блестят бесчисленные звезды, все же, поскольку они излучают слабый и непрочный свет, они не дают никакого тепла и не могут одолеть своей многочисленностью темноту.

15. Итак, открываются два основных начала, которые обладают разными и противоположными друг другу возможностями: тепло и влажность — которые удивительным образом придумал Бог для произведения всего на свет и сохранения. 16. Ведь поскольку доблесть Бога в тепле и огне, то, если бы смешанная материя влажности и холода не умеряла их пыл и силу, ничего бы не могло ни родиться, ни сохраняться. Более того, во всемирном пожарище тотчас погибало бы все, что ни появлялось бы на свет. 17. Поэтому даже философы и поэты говорят, что мир зиждется на согласии непримиримых начал, хотя и не видят при этом глубинного смысла. 18. Гераклит[268] говорил, что все рождено из огня, Фалес Милетский[269] — из воды. И тот и другой видят кое‑что правильно, но все же заблуждаются как один, так и другой. Ибо если одно из двух начал было бы единственным, то ни вода не могла бы родиться из огня, ни огонь из воды. Вернее, то, что все рождается из смешения двух начал. 19. Конечно, огонь не может смешиваться с водой, поскольку они враждебны друг другу, и если они сойдутся друг с другом, одно из начал, какое окажется в избытке, неизбежно одолеет другое. Но могут смешиваться их субстанции. Субстанцией огня является тепло, субстанцией воды—влажность. 20. Стало быть, прав Овидий: