Творения

Ибо ты отрицаешь, что Бог сотворил материю, и в то же время признаешь, что именно Он ее создал, искажая лишь имя. 25. За этим следует нелепое сравнение: «Как зодчий, — говорит он, — когда намеревается что‑то построить, не сам создает материал, но использует тот, который у него уже есть, как скульптор использует воск, также следовало бы, чтобы у этого Божественного Провидения была под рукой материя, не та, которую бы оно создало, но та, которую бы оно имело в готовом виде». 26. Нет, не следовало бы. Ибо Бог был бы менее могущественным, если бы творил из готовой материи, что свойственно человеку. Мастер ничего не изготовит без древесины, так как сам древесину изготовить он не в состоянии. А отсутствие возможности — это свойство человеческой слабости. 27. Бог же создает Сам Себе материю, ибо может. Так как наличие [любой] возможности — свойство Бога. Ведь если бы Он не мог, то не был бы и Богом. 28. Человек созидает из того, что есть, так как из‑за смертности он слаб, из‑за слабости — ограничен и умерен в могуществе. Бог же созидает из того, чего нет, так как вследствие вечности Он силен, из‑за силы же — безмерен в могуществе, которое лишено границ и меры, как и жизнь Творца. 29. Что же удивительного в том, что Бог, намереваясь создать мир, создал сначала материю, чтобы творить из нее, и создал ее из того, чего не было?

Ибо невозможно, Чтобы Бог что‑то заимствовал из чего‑то, поскольку все заключено в Нем и все исходит из Него. 30. Ведь если бы было что‑то прежде Него и если бы что‑то было сделано не Им, Он лишился бы и могущества Бо–ЖИЯ, и имени Бога.

«Но материя, — скажут, — не сотворена, как и Бог, Который сотворил этот мир из материи». 31. Стало быть, существуют два вечных начала, при этом противоположные друг другу, чего не может быть без разлада и уничтожения. Ведь они неизбежно вступали бы друг с другом в противоборство, поскольку и сила их, и сущность различны. И то и другое вечные начала не могут сосуществовать; если они различны между собой, то неизбежно одно превосходило бы другое [в вечности]. 32. Следовательно, не может быть, чтобы природа вечности не была единой, [но необходимо] чтобы проистекало все из нее как из источника. Итак, либо Бог произошел из материи, либо материя сотворена Богом. Что из этого является более верным, понять не сложно. 33. Ведь из этих двух начал одно обладает чувством, другое же лишено его. Возможность творить что‑либо может быть только в том начале, которое чувствует, думает, знает и действует. 34. Не может ни начинаться, ни происходить, ни завершаться то, что не было прежде предвидено умом: каким именно образом должно появиться то, чего еще нет, и каким образом оно должно сохраняться после того, как появилось на свет. 35. Наконец, тот лишь может что‑то творить, кто обладает волей к творчеству и способностью достигать того, чего хочет. А то, что лишено чувства, пребывает в постоянном бездействии и косности. Ничего не может возникнуть там, где нет никакого волеизъявления. 36.

Ведь если всякое животное обладает разумом [constat ratione], то, конечно, от него не может родиться то, что не наделено разумом. Не может появиться что‑либо оттуда, где это отсутствует. 37. Пусть все же никого не тревожит то обстоятельство, что некоторые животные кажутся рожденными из земли. Ибо не земля их рождает, но Божий Дух, без Которого ничего не рождается.

38. Стало быть, не Бог произошел из материи, поскольку никогда не может родиться чувственное от бесчувственного, разумное — от неразумного, активное — от косного, бестелесное — от телесного. Скорее, это материя произведена Богом. 39. Ведь все, что обладает плотным и осязаемым телом, получает силу извне. Что получает силу, подвержено разложению. Что разлагается, то погибает. Что погибает, то, безусловно, было произведено. Что было произведено, имеет источник, откуда получило рождение, т. е. некоего разумного творца, предвидящего творение и способного творить. Конечно, этот творец не кто иной, как Бог. 40. Ведь тот, кто обладает чувством, разумом, провидением, могуществом и добродетелью, может рождать и созидать живые и неживые существа, ибо он знает, каким образом их нужно создавать.

41. Материя же не могла существовать вечно, ибо, если бы она существовала вечно, она бы не подвергалась изменениям. Ибо то, что существует вечно, никогда не исчезает, и где нет начала, там нет и конца. Проще представить, что лишено конца то, что получило начало, нежели то, что получившее конец не имело бы начала. 42. Итак, если бы материя не была создана, из нее ничего бы не могло быть произведено. Если же из нее ничего не могло быть произведено, она не являлась бы даже материей. Ведь материя — это то, из чего что‑то создано. А все, из чего что‑то создается, поскольку в этом участвует мастер, разрушается и изменяется. 43. Стало быть, поскольку материя получила конец в тот момент, когда был создан мир, она имела и начало. Ведь то, что разрушается, было создано; что разрывается, было связано; что кончается, имело начало. Если же, как следует, материя получила начало из изменения и конца, то кем иным она могла быть создана, если не Богом?

44. Итак, есть только один Бог, Который не был сотворен и потому может разрушать прочее, а Сам не может быть уничтожен. Он будет пребывать вечно там, где всегда был, ибо Он никем не рожден, ни от кого не получил начала. Рождение Его [nativitas eius] не требовало никакого вещества, которое, изменяясь, разрушало бы Его. Он существует Сам по Себе, как мы говорили в первой книге,[265] и потому Он таков, каким захотел быть: бесстрастный, неизменный, нетленный, блаженный и вечный.

45. Однако еще более нелепым является вывод, которым заканчивает Туллий свою мысль: «Ибо если материя не была создана Богом, то Богом не создана ни земля, ни вода, ни воздух, ни огонь». 46. Сколь искусно он избегает трудности! Так, он взял первое пред ложение, словно бы оно не требует доказательств, хотя оно еще более сомнительно, чем то, для которого вводится. «Если материя, — говорит он, — не была создана Богом, то Богом не был создан мир». 47. Он предпочел из ложной [посылки] вывести то, что ложно, нежели из истинной то, что истинно. И в то время как сомнительные вещи должны доказываться на основе ясных доводов, он сделал вывод из сомнительного утверждения для ниспровержения того, что является несомненным.

48. Ведь в том, что мир был создан Божественным Провидением (да умолчу я о [Гермесе] Трисмегисте, который это пророчествовал, умолчу и о песнях Сивилл, которые возвещали то же самое, умолчу и о пророках, которые единым духом и в один голос свидетельствовали о создании мира и творчестве Божием), согласны почти все философы. Это ведь утверждают и пифагорейцы, и стоики, и перипатетики, которые являлись первыми из всех в философии. 49. Это считалось признанным и несомненным от знаменитых первых семи мудрецов вплоть до Сократа и Платона, пока спустя много веков не появился один безумец, Эпикур, который решил отрицать то, что являлось очевидным, стремясь, конечно, открыть что‑то новое, чтобы под своим именем создать учение. 50. А поскольку он ничего нового не смог открыть, чтобы все‑таки отличаться от прочих, то решил опровергать устоявшиеся с древности мнения. В этом его уличали все философы. Стало быть, более верным является то, что мир создан Провидением, а не то, что Провидением организована материя. 51. А поэтому не следует считать, будто мир не был создан Божественным Провидением, потому что материя его не была создана Божественным Провидением; а следует считать, что поскольку мир был сотворен Божественным Провидением, то и материя имеет божественное происхождение. 52.

Ведь более вероятно то, что скорее материя была создана Богом, поскольку Бог может все, нежели то, что мир не создан Богом, поскольку ничего не может происходить без мысли, разума и замысла. 53. Истинно, это ошибка не Цицерона, а [эпикурейской] школы [sectae]. Ведь когда он взялся за рассмотрение природы богов, о которой рассуждали философы, то по незнанию истины посчитал, что должна быть отвергнута всякая божественность. 54. Конечно, он вправе отвергать богов, поскольку их и не существовало. Но вот когда он попытался отвергнуть Божественное Провидение, которое заключено в одном Боге, когда, не имея достаточно аргументов, начал восставать против истины, то поневоле угодил в такую яму, из которой не смог себя вытащить. 55. Вот тут, стало быть, я остановлю этого застрявшего, задержу увязшего, поскольку Луцилий, который выступал противником [этих положений], замолчал. Здесь именно вся суть дела, здесь заключено все. Пусть Котта выводит себя, если сможет, из этой пропасти. Пусть приводит доводы, чтобы доказать, будто материя существовала вечно, будто ее не создавало никакое Провидение. Пусть показывает, каким образом могло существовать что‑то массивное и тяжелое без творца или могло меняться, и каким образом без творца переставало быть то, что существовало вечно, чтобы появилось то, чего никогда не было. 56.