Троицкие листки

И вот, на другой день открылось дивное, небывалое зрелище: с раннего утра несчетные толпы народа спешили на берега Днепра и его притока Почайны; сюда же прибыли митрополит Михаил с духовенством и сам князь с молодой княгиней, с детьми и боярами. По берегу в разных местах были устроены подмостки для духовенства, тысячи народа вошли в воду: мужчины и женщины стояли особо в реке, где поглубже, дети — ближе к берегу, а младенцев большие держали на руках. Священнослужители читали молитвы, князь со своим семейством и благородной дружиной в тихом умилении молился за новых христиан. Но вот по данному знаку все, стоявшие в воде, трижды погрузились в священные волны, и широкий, светлый Днепр стал русским Иорданом — заветной купелью Святой Руси... Что чувствовал в эти святые минуты равноапостольный наш князь Владимир? Можно ли описать тот восторг, ту несказанную радость, какая тогда наполняла его доброе, горячо любящее свой народ сердце! Слезы умиления блестели в его очах; он поднял руки к небу и воскликнул: "Творец неба и земли! Благослови сих новых детей Своих! Дай им познать Тебя, Бога истинного, и утверди веру их!"

Так совершилось великое событие — крещение Руси! В волнах Днепра погребена была навсегда Русь языческая и родилась новая Русь — Православная, Христианская! Сбылось пророчество Апостола Андрея Первозванного: на горах Киевских воссияет благодать Божия! Справедливо говорит летописец: "В сей день земля и небо ликовали. Это было в 988 году первого августа".

В воспоминание этого события в Киеве каждое лето, 15 июля, в день памяти князя Владимира, бывает торжественный Крестный ход на Крещатике. После молебствия митрополит поднимается на ступени памятника Владимиру и оттуда осеняет на все четыре стороны тысячи народа, покрывающие в это время горы Киевские...

368. Владимир — христианин

Такую дивную перемену произвела вера Христова в добром сердце нашего просветителя — великого князя Владимира! "Господи! —так говорил он, преисполненный чувством благодарности к Богу, — Господи, был я как зверь, много худого делал, когда своим идолам кланялся; жил совсем по-скотски, но Ты укротил меня — слава Тебе, Господи!" И в самом деле: когда Владимир был идолопоклонником, у него было много жен и наложниц; теперь он всех их отпустил, вступив в брак с греческой царевной Анной. Пока Владимир не знал истинного Бога, он был жесток и мстителен к своим врагам; а когда принял веру Христову, стал примером кротости и любви ко всем. Как отец родной он заботился о всех бедных; на его княжеском дворе они могли во всякое время получать пищу, одежду, деньги; он покоил странников, выкупал должников, отпускал на свободу рабов. Мало и этого было ему: "Больные, — думал он, — не в силах добраться до моего двора", и он приказывал развозить по улицам мясо, рыбу, хлеб, квас и мед для раздачи несчастным беднякам. Так глубоко запечатлелась в его добром сердце заповедь Христова: «Блажени милостивии, яко тии помилованы будут!2 (Мф. 5; 7). Даже самых отчаянных злодеев он боялся наказывать смертью и позволял им откупаться от наказания вирою, то есть деньгами.

Деньги были тогда очень дороги и вира была тяжким наказанием; однако же злодейства и разбои с отменой смертной казни стали умножаться; в народе послышались жалобы на то, что житья от злодеев не стало; тогда пастыри Церкви вынуждены были предупредить великого князя, что Бог на то его и поставил, чтобы защищать добрых людей от злодеев и наказывать виноватых. После этого Владимир опять стал наказывать преступников смертью, хотя и с большой осмотрительностью. Духовный чин он уважал и любил; в праздничные дни у него всегда бывали три трапезы: первая — для митрополита с епископами, иноками и священниками; вторая — для нищих; а за третью садился сам князь со своими боярами и дружиной.

До Святогого Крещения князь распространял свои владения воинским мечом; теперь он жил мирно со всеми соседями; только дикие печенеги вынуждали его, по временам, воевать с ними. "С великим смирением он советовался с епископами, — по свидетельству святителя Илариона, митрополита Киевского, — советовался о том, как установить закон христианский среди людей, недавно познавших Господа". Везде, где были идольские капища, он стал строить храмы Божий. Построенная им в честь Матери Божией церковь была благолепно украшена, великий князь назначил в пользу ее десятую часть своих великокняжеских доходов, отчего она и названа Десятинной. В Новгороде и Ростове Великом Владимир сам содействовал просвещению народа светом веры православной; в другие города он отправил сыновей своих и с ними — священников для проповеди Евангелия. "Крест освятил города", — с восторгом говорит об этом митрополит Иларион.

В Киеве было открыто училище, куда собирали мальчиков и из простого народа. Летописец рассказывает, что неразумные матери плакали, отдавая детей в школу, как будто разлучались с ними навеки, "еще бо не бяху утвердилися верою", — замечает он. Богослужебные и учебные книги получены были из Болгарии, которая ранее была просвещена святой верой. По приказанию великого князя эти книги усердно переписывались (печатать книги тогда еще никто не умел) и рассылались по городам.

Так трудился великий князь Владимир для просвещения своего народа верой Христовой; и благословил Господь труды его праведные; русский народ получил веру православную и в благодарность за свое просвещение, прозвал своего доброго князя-просветителя "Красным солнышком", а Святая Церковь причислила его к лику святых угодников Божиих и возвеличила наименованием равноапостольного. Владимир преставился ко Господу 15 июля 1015 года, и был погребен в созданной им Десятинной церкви рядом со своей супругой Анной. Митрополит Иларион называет его вторым Константином, апостолом Русской земли.

Со времени князя Владимира Русская земля стала "святой Русью, Русью православной"; в вере православной русские люди обрели то благодатное сокровище, за которое беззаветно полагали свою жизнь наши предки благочестивые, за которую и ныне с радостью идут на смерть наши воины христолюбивые. Святая вера православная не раз спасала землю Русскую от конечной гибели; этой верой наши предки побеждали царства, ею и в наше время сокрушена сила царства агарянского; она слила, соединила в одну родную семью разные мелкие племена, ее населявшие. Где, например, эта чудь, где вятичи и другие племена? Они приняли веру православную и слились воедино с великим русским народом. Дорожим ли мы, братие, этим неоцененным сокровищем? Блюдем ли мы свято завет равноапостольного? Он любил храмы Божий и много построил их; он почитал святыню церковную и принес с собой из Корсуня мощи святого Климента, кресты и иконы святые, которые и теперь можно видеть в Московском Успенском и в Новгородском Софийском соборах; он любил сан духовный, и не только в делах веры, но и в мирских делах просил совета у пастырей —епископов и священников...

Больно подумать, други мои, что к стыду нашему, к стыду родной земли, в самой колыбели Русского Православия, в матери городов русских, в богоспасаемом Киеве появились ныне люди русские, которые хулят веру православную, не ходят в храмы Божий, называют святой крест и иконы идолами, и всячески поносят духовных пастырей... Несчастные! Они забыли завет князя Владимира, они изменили вере, им завещанной, и слушают немецких лжеучителей... Да, други мои, кто ж не знает, что штунда — вера немецкая? Приходили было немцы и к князю Владимиру, предлагали и ему свою веру, но что он сказал им на это? "Идите себе назад: отцы наши не принимали веры от вас!.." И ушли от него эти непрошенные учителя со стыдом. А вот в наше время русские люди этих немецких учителей слушают, а учения Церкви Святой, учения святых Отцов, Богом прославленных, знать не хотят!.. И вот простые деревенские люди берутся своим умом толковать слово Божие, не хотят слушать своих, Богом данных, пастырей и учителей, и изменяют вере, которую девятьсот лет держит Русский народ, за которую умирали их отцы и праотцы, деды и прадеды... Братие! Вот наступает великий день для Русской земли: в 1888 году она будет праздновать девятисотлетие своего крещения. О, какой это будет радостный день для всех православных русских людей! Ужели в этот великий день наши заблудшие братья отвернутся от нас — не захотят разделить с нами нашей радости?