Троицкие листки

Разве не сочетались со Христом и не обещались служить Ему? А если так, не должны ли и мы быть участниками в христианских подвигах? Если принадлежим Христу, можем ли отрекаться того, что заповедал Христос? — Что говорит Апостол?

«Иже Христовы суть, плоть распята со страстьми и похотьми» (Гал. 5; 24). Что говорит и Сам Христос? «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест своп, и по Мне грядет» (Мк. 8; 34). Значит, если мы сочетались Христу, то и должны идти за Ним, по следам Его. А каким путем Он шел? Узким, тесным, страдальческим, крестным. «Пострадав за нас», Он и «нам оставил образ, да последуем стопам Его» (1 Петр. 2; 21). Вот поэтому и все святые шли путем подвигов и скорбей, и апостолы, и пророки, и мученики, и святители, и пустынники, и юродивые. Видали вы картину, на которой изображен Христос, несущий на раменах Своих крест, а Его окружает множество других подобных Ему крестоносцев? Так спасающиеся входят в живот вечный, путем терпения и подвигов, последуя Христу. Кто вошел в Царство Небесное без подвигов и скорбей? Никто. Недаром заметил Апостол, что «многими скорбми подобает нам внити в Царствие Божие» (Деян. 14; 22). А как иначе? Неужели пресытившись благами и страстями житейскими пойдем на небо? Нет. Спаситель говорит: «внидите узкими враты, яко пространная врата и широкий путь вводяй в пагубу, а узкая врата и тесный путь вводяй в живот» (Мф. 7; 13, 14). Там на небе жилище духов безплотных, чистейших Ангелов. Не должны ли и мы, сколько можно, быть подобными им? Так, братие. Заповедь Господня достигать спасения, идти в Царство Небесное тесным путем, есть заповедь общая.

И мы, следовательно, если будем в нынешний век жить, как подобает Христианам, по этой заповеди, то наследуем, вместе с преподобными подвижниками, и Царство Небесное. Конечно, мы не получим той степени славы и блаженства, какой сподобятся отрекшиеся от мира подвижники; но все же будем блаженны и не лишимся всех небесных наслаждений и радостей. — Что же это за узкий путь, что за тесные врата, которыми Христианин должен идти ко спасению, и что за широкий путь и пространные врата, которых он должен избегать, как погибельных? Узкий путь и тесные врата есть Христианское подвижничество. Это борьба с плотью, страстями и миром. Известно, чего требует вера Христианская и закон Христианский. Требуют того, что противно природным нашим наклонностям. Христианам заповедуется труд, бдение, молитва, пост, покаяние, чистота душевная и телесная, вся жизнь добродетельная и святая.

Наступило, например, время молитвы — не хочется молиться; принудь себя, — вот и подвиг твой. Надо идти в церковь, — тяжело, удерживает, отвлекает то и другое; вооружись, оставь все и иди, — вот и подвиг. Долго поют, тяжело кажется стоять: выдержи себя до конца службы, — вот и подвиг. Скучен пост, неприятна простая пища; потерпи, — вот и подвиг. Слышишь кощунство, пересуды, смехословие, празднословие; уклонись, или по крайней мере замолчи, — вот и подвиг. Вынуждают тебя на гнев, на прекословие, на ссору; уступи, удержи волнение смятенного сердца, — вот и подвиг. Имеешь врагов и можешь отмстить им; остановись, — мало этого, еще прости их, и сделай, если можешь, им добро, — вот и чрезвычайный подвиг. Открывается тебе случай и возможность к неправедному и нечестному приобретению; уклонись от такого приобретения, — вот и подвиг. Похотливая плоть требует непозволенных удовольствий, излишних нарядов; откажи ей, — вот и подвиг. Вызывает тебя мир на веселости, на игру, и знаешь, что там не избежать тебе соблазна и греха; останься в своем доме, в своей семье и при своих занятиях, — вот и подвиг. Вот, братие, какие и сколько еще безчисленных подвигов предлежит Христианину почти каждую минуту, на каждом шагу жизни!

А ведь это такие подвиги, которые составляют сущность Христианства, и от которых, следовательно, отказываться не должен никто из Христиан, если хочет считать себя в числе истинных, а не мнимых Христиан. Не одни пустынники и монахи, а все Христиане, хотя конечно не в равной степени, должны быть подвижниками, идти ко спасению узким путем, в тесные врата. Всем сказано: «Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают е» (Мф. 11; 12), т.е. Царство Небесное достигается усилием и трудом. И Спаситель говорит: «всяк, иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик» (Лк. 14; 33). Что это за имение? Имение — это, можно сказать, наше греховное наследство, наши страсти, любовь и привязанность к миру. Так вот каков должен быть всякий Христианин! — Уже, после этого, можно и не говорить что такое широкий путь и что — пространные врата. Из сказанного очевидно, что это жизнь свободная, спокойная, без труда, без подвигов, во всем по желанию своих страстей, в удовольствиях и всегдашних мирских увеселениях. Сколь пагубна таковая жизнь, довольно, если нужно, указать в таком случае на одного Евангельского богача. Он не знал никаких подвигов и скорбей, не стеснял себя ни в чем, жил роскошно, светло, весело; да какова участь его за гробом? По этому примеру должны судить о себе все, которые идут широким путем и пространными вратами к земным удовольствиям и наслаждениям.

— Чувствую, братие, что слово мое тяжело для слуха вашего. Знаю, и вы хорошо знаете, что жизнь с подвигами для нашей немощной и преклонной на грех природы прискорбна; но что же делать? Такова святая воля Божия; такова наша природа, что она требует очищения и исправления; таков мир, что в нем нельзя прожить без греха; таково Царство Небесное, что в него могут войти только чистые и непорочные.

Какое мирское счастье можно сравнить с этим внутренним, духовным миром и спокойствием человека? А благодатная помощь Божия? Разве она замедлит посетить тех, которые будут «работать Господеви со страхом?» (Пс. 2; 11). Нет. «Бог им прибежище и сила» (Пс 45; 2), «защититель их есть во время скорби; и поможет им Господь, и избавит их и измет их от грешник, и спасет их, яко уповаша на Него» (Пс. 36; 39,10). Боже наш, слава Тебе.

(Из книги "Сеятель Благочестия" протоиерея В.Нордова)

404. Ангельская песнь в честь Богоматери

«Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем, яко призре на смирение рабы Своея, се бо отныне ублажат Мя вcu роди». Так в пророческом духе изрекала Пресвятая Богородица, когда праведная сродница Ее Елисавета назвала Ее Материю Господа. И славят, и ублажают Ее, Матерь Божию, все народы христианские, все православно верующие в Сына Ее и Бога, и слагают в честь Нее песнопения, и воспевают славу Ее в Церкви Божией. Но не одни мы, земнородные, славим Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим: Ее воспевают и Ангелы Божии на небеси. «Прославляющия Мя прославлю», сказал Господь. И он прославил Пречистую Матерь Свою славой неизреченной, как Она Сама говорит: «сотвори Мне величие сильный». Какое величие? «Предста Царица одесную Тебе» (Пс. 44; 10). А если Сам Господь так возвеличил Свою Матерь, то как же не славить Ее Ангелам Божиим?.. И они, небожители, действительно, прославляют Ее дивной песнию, и сию священную песнь принес нам с неба славный благовестник чудес Божиих — Гавриил Архангел, и поет эту песнь Церковь Божия в честь Присноблаженной Матери Божией — каждый день, и на вечерни, и на утрени, и на литургии...

Вот что повествует о сей ангельской песни во славу Богоматери древнее сказание, сохранившееся на святой горе Афонской. — Неподалеку от Кареи есть довольно обширная долина, в которой находится много келлий. В числе сих келлий, есть одна, с небольшой церковью в честь Успения Пресвятой Богородицы.

Тут в царствование греческих царей, братьев Василия и Константина Порфирородных, уединенно подвизался со своим послушником-учеником старец-священноинок. Раз пожелал он выслушать всенощное бдение под воскресный день в Протатском Карейском соборе и пошел туда, а ученик, получив заповедь исполнить, как может, службу дома, остался в келлии. Настала ночь, и вот юноша слышит стук в дверь. Отворяет и видит незнакомого странника — монаха. Он вводит его в келлию и гостеприимно оставляет на ночлег. Между тем настает время службы Божией и оба они — хозяин и гость — с благоговением начали в тишине ночной славить Господа. Тихо текла своим порядком их служба всенощная; пришло время величать паче всех Возвеличенную и славить Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим, и вот они стали пред иконой Ее и начали песнопение... Домашний инок, полный сердечного умиления и благоговения ко Всепетой, трогательно запел древнюю песнь святого Космы Маиумского: «Честнейшую Херувим...» Но дивный гость его сладким ангельским голосом начал: «Достойно есть яко воистину блажити Тя Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную, и Матерь Бога нашего»— а к этому уже прибавил и Честнейшую до конца. — "Чудно! — воскликнул до слез растроганный новой песнью домашний певец: — Но мы поем только «Честнейшую...», а такой песни —«Достойно есть...» до сей поры никогда не слыхали, и не только мы, но и предки наши.