Троицкие листки

Иди лучше к своему отцу духовному, поведай ему свои недоумения; он на то и поставлен Богом, чтобы учить и руководить тебя; он и слово Божие, и писания святых Отцов знает лучше этих самозванных учителей; а главное: благодать Божия, чрез таинство рукоположения, от святых Апостолов друг друго приимательно на нем почивающая, по вере твоей вразумит его, что сказать тебе на пользу души. Вот в том-то и дело: если ты своим умом будешь решать вопрос сомнительный, то тут есть опасность от самомнения; а если спросишь отца духовного, то это будет от смирения, а смиренному Бог готов возвестить волю Свою и чрез малого младенца, — Валааму Он возвестил ее даже чрез ослицу бессловесную, — тем паче вразумит тебя чрез Своего служителя, которому святая Церковь вручила душу твою на попечение...

Братие! Великое дело — добродетель послушания! Нет пути в Царствие небесное прямее сего пути! Будем же послушны Церкви Божией и пастырям, от Бога поставленным; будем поменьше верить себе и своему смышлению, и почаще просить совета у отца духовного, и Господь, за смирение ваше, скажет нам чрез него волю Свою святую, и яко добрых послушников, не лишит благой части в Царствии Своем с такими ревнителями послушания, каким был преподобный Никон! Аминь.

402. Сретение Господне в храме

В сороковой день по рождестве Господа нашего Иисуса Христа, Он был принесен Матерью Своею и Иосифом в Храм Иерусалимский. Этого требовал закон Моисеев, по которому, со времени избавления первенцев Израильских от поражения в ночь исхода Евреев из Египта, всякий младенец мужеского пола, перворожденный у матери, приносим был ко святилищу для представления пред Господа. При этом случае мать приносила к священнику, на жертву Господу, единолетнего агнца и молодого голубя или горлицу; если же она была не в состоянии принести агнца, то от нее требовались две горлицы или два молодых голубя. Пресвятая Дева Мария могла принести в Иерусалим только последнюю жертву. Когда Она с Иосифом принесла Младенца Иисуса во храм, чтобы совершить над Ним законный обряд, их встретил один святый старец, по имени Симеон. В своих преклонных летах он желал только одного утешения — видеть Христа Избавителя, и, может быть, скорбел, что смерть похитит его прежде, чем сбудется это всемирное ожидание. Но Духом Святым возвещено было ему, что он не умрет, пока не увидит Христа Господня. И теперь Дух Святый внушил ему войти во храм для сретения Богомладенца.

Симеон взял Его на руки свои, воздал славу Богу, и сказал: «Ныне (теперь-то наконец) отпущаеши (из сей жизни) раба Твоего, по глаголу (по обещанию) Твоему, с миром (с радостным духом), яко (ибо вот) видесте очи мои спасение Твое, eжe ecu уготовал (Спасителя, Которого Ты воздвиг) пред лицем всех людей (всех народов земных) — Свет во откровение языков (свет для просвещения язычников) и славу людей Твоих — Израиля!» Иосиф и Богоматерь удивились этим словам. Симеон благословил и их, и сказал Марии Богоматери: "Вот, из-за Него многие (соблазнившись) падут и (многие раскаявшись) восстанут во Израиле; Он будет в предмет противоречий, так что у многих откроется их образ мыслей. И Тебе Самой будет некогда так тяжко, как бы меч пронзил сердце Твое". Тут же была одна восьмидесятичетырехлетняя вдова, Анна, дочь Фануилова. Более шестидесяти лет вдовства своего она посвятила посту и молитве, и не отходила от храма. Конечно она не могла не знать Пресвятой Девы Марии, и, может быть, была одной из собеседниц Ее отрочества. Подошла и она, стала благословлять Господа, и говорить, что все ожидающие избавления в Иерусалиме найдут Избавителя в этом Младенце. Совершивши все по закону Господню, Иосиф и Пресвятая Дева Мария с Богомладенцем возвратились в Вифлеем.

Как нам смотреть на свою смерть?

Святой праведный Симеон, как только увидел Спасителя Господа нашего Иисуса Христа, сделался покоен, хотя тут же он вспомнил, что ему вскоре после этого надобно было умереть, потому что так было ему предсказано Духом Святым. Видя перед собой Спасителя, он не боялся увидеть смерть свою. «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром: яко видесте очи мои спасение Твое..». Братие Христиане! При воспоминании нашем о том, что и нам надобно будет когда-нибудь умереть непременно, очень многое нас беспокоит, тревожит, страшит, ужасает; но если при этом мы будем помнить о нашем Спасителе, то во всем легко можем себя успокоить. Так я боюсь иногда, чтобы мне не умереть скоро; мне хочется пожить подольше. Но, что же мне слишком бояться того, чтобы не умереть скоро? Спаситель мой не даст мне умереть прежде времени, жизнь моя в Его спасительных руках. Беспокоят меня иногда предсмертные мучения умирающих: ужасные это мучения; страшно смотреть, в каких иногда муках люди умирают. Но что же мне слишком беспокоиться от этого теперь? Спаситель мой будет со мной, когда я умирать буду; а при Нем мне не будут мучительны мои предсмертные муки. Ужасает меня иногда эта мысль, что меня в могилу опустят, землей зароют, и я там сгнию, истлею, обращусь в землю, в прах. Впрочем, что же мне ужасаться этого?

Спаситель мой и в могиле не оставит меня, Он и прах мой сбережет там; и я по гласу Его и из гроба встану живой. Тревожит меня иногда участь детей моих, родных, близких моему сердцу; умру я — как они без меня будут жить? Кто им в нужде поможет, кто их в горе утешит, кто их доброму поучит, кто от худого сохранит? Ах, до каких иногда слабостей и пороков доводят людей нужда и бедность, невежество и необразованность! В какие иногда преступления впадают люди потому только, что некому за ними посмотреть, и некому их вразумить! А впрочем, что же мне и этим слишком тревожиться? Спаситель мой — и их Спаситель, и они у меня знают Его. Так, Господи, Ты и в нужде поможешь, и в горе утешишь, и доброму научишь, и от худого сохранишь детей моих, родных моих, и всех близких моему сердцу, когда меня при них не будет. Тебе, Христу Богу моему, теперь я их поручаю — «предаю»; Тебе же поручу их, когда и умирать буду; и верую, что Ты их не оставишь, заступишь, спасешь, помилуешь и сохранишь. Страшат меня по смерти муки вечные. Страшны эти муки! Вечно скорбеть, вечно плакать, вечно в огне гореть, вечно во тьме сидеть! Впрочем, что же мне приходить в уныние от этого страха? — Лучше молиться Спасителю, чем унывать. Да, Спаситель мой — спасение мое от вечных мучений по смерти.

Ему я молюсь, чтоб Он избавил меня от огня неугасимого и прочих вечных мук, молюсь теперь и умру с этой молитвой; а если умру с молитвой к Спасителю, то Он спасет меня и от вечных мучений. Многое и еще может нас тревожить, страшить, ужасать, когда мы будем думать о нашей смерти; но во всем мы легко можем себя успокоить, если только будем помнить, что у нас есть Спаситель, Господь Иисус Христос. Спаситель наш от всякого страха нас спасает, при всяком беспокойстве нас успокаивает. Да, Господи, многого приходится мне бояться; дня одного, кажется, не проходит без того, чтоб я чего-нибудь не боялся — за себя или за других, больше же всего и чаще всего боюсь за себя из-за моих грехов. Но когда о Тебе, моем Спасителе, я вспомню, то от всякого страха тотчас успокаиваюсь; тогда и грехов моих меньше боюсь, потому что уповаю, что Ты меня и от них спасешь, как бы они ни были тяжки. О, я был бы покойнейший человек, если бы о Тебе всегда помнил! Напомни же, Господи, Ты Сам мне о Себе, когда я забуду вспомнить. Помня Тебя и успокаиваясь Тобой, я боюсь только одного, — чтобы мне после как не забыть Тебя. Но впрочем и тут я верую и уповаю, что Ты меня не забудешь, не забудешь, если бы я стал когда забывать о Тебе. О, Ты всегда мой Бог, Ты мое вечное упование! Аминь.

(Из поучений протоиерея Р.Путятина)

403. Подвиги мирянина

Во время земной жизни Иисуса Христа, однажды кто-то задал Ему вопрос: «аще мало есть спасающихся?» Господь, в ответ на этот вопрос, сказал народу: «подвизайтеся внити сквозь тесная врата» (Лк. 13; 23, 24). И в другой раз говорил Он слушавшим Его проповедь: «внидите узкими враты» (Мф. 7; 13). Вот, братие, как спасаться учит Господь! Указывает нам врата на небо узкие и тесные, путь ко спасению трудный, прискорбный. Он заповедует нам жизнь строгую, подвижническую. «Подвизайтеся», говорит. При этом мирские Христиане, может быть, подумают: "Да ко всем ли Христианам относится такая заповедь? Не прямее ли она имеет в виду живущих в монастырях, монахов, пустынников, которые отреклись от мира, и действительно посвятили себя на подвиги для своего спасения?" — Нет, братие. Господь говорил вообще слушавшему Его народу, а не монахам; монахов тогда еще не было. И что за разделение? Разве два Царства Небесных, одно для монахов, а другое для мирских христиан? Един Бог, одно и Царство Его, один и путь в Царство Небесное. Монахи вдвойне посвятили себя Богу, вдвойне дали обет служить Христу, и потом взяли на себя высшие подвиги, каковы преимущественно совершенное послушание, совершенное целомудрие, совершенная нестяжательность; за то и степень блаженства и славы получат превосходнейшую. А и мирские христиане разве не посвятили себя Богу? Разве не отреклись сатаны и всех дел его?