Страница 8 из 65
«О мужи! не велик ли царь, и многие из людей, и не сильно ли вино? Но кто господствует над ними и владеет ими? не женщины ли? Жены родили царя и весь народ... и от них родились, и ими вскормлены насаждающие виноград, из которого делается вино... Люди не могут быть без жен. Если соберут золото и серебро и всякие драгоценности, а потом увидят одну женщину, хорошую лицом и красивую, оставив все, устремляются к ней и, раскрыв рот, смотрят на нее... Берет человек меч свой и отправляется, чтобы выходить на дороги и грабить и красть... льва встречает, и во тьме скитается; но лишь только украдет, похитит и ограбит, относит то к возлюбленной... Многие сошли с ума из-за женщин... Многие погибли и сбились с пути, и согрешили через женщин. Неужели теперь не поверите мне? Не велик ли царь властью своею? Не боятся ли все страны прикоснуться к нему? Я видел его и Апамину, дочь славного Вартака, царскую наложницу... она снимала венец с головы царя и возлагала на себя, а левою рукою ударяла царя по щеке. И при всем том царь смотрел на нее, раскрыв рот: если она улыбнется ему, улыбается и он; если же она рас-35-
сердится на него, он ласкает ее, чтобы помирилась с ним... Как же не сильны женщины, когда так поступают они?» (2 Езд. 3, 1-4, 32.)
Слова Зоровавеля никогда в любодейном нашем мире не переставали быть истинными. Страсть к женщине туманит голову ей самой и ее поклонникам. Весь мир кружится в диком экстазе вокруг обожествленного им кумира и все вокруг себя населяет его образами. Все здравые понятия смешались, и путь к восстановлению божественного порядка закрыт от людских очей туманом пороков и сластолюбия. Но, чу, слышится звон отдаленного колокола...
В церкви звучат гласы, вещающие истину о женщине... Внидем туда и послушаем.
Добро — каХоѵ — человеку жене не прикасатися. Но блудодеяния ради кийждо свою жену да иматъ, и каяждо жена своего мужа да иматъ, — глаголет св. апостол Павел (1 Кор. 7, 1-2).
Свящ. Писание и Церковь знают только два законных состояния для женщины (как и для мужчины, конечно): замужнее — в благословенном браке и девственное
— ради Господа. Все остальное — от лукавого...
Такой порядок имеет свою историю, от неправильного понимания которой происходят все бедствия в мире и все блудное круговерчение.
Бог создал жену в помощницы первому человеку, в подругу, вполне соответственную ему (по духу4, главным образом), создал так, чтобы первая чета составляла вместе — плоть5, "1^3 (басар), оар^, то есть личность, едину (Быт. 2, 18,
20, 24; Мф. 19, 5). Это был самый крепкий духовный союз. Муж господствовал над женою честию и любовию, а не угрозами и насилием.
Но жена не устояла, впала в грех гордости и чувственности (Быт. 3, 6). И услышала тотчас же приговор Божий, грозно тяготеющий над ее потомками женского рода до сего дня: Умножая умножу скорбь твою — ицуе вонех — в беременности твоей; в болезни — беэцэв — будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение — тешука — твое, и он будет господствовать над тобою (Быт. 3, 16).
-36-
Не палачом Бог является здесь — да не будет этого богохульства, — а только, по Своему предведению, раскрывает Еве, какова будет ее судьба, что пожнет она по роду своего семени.
Ева согрешила гордостью — захотела сравняться с Самим Богом (Быт. 3, 5), и, без сомнения, было ей также приятно, что муж ее слушался и угодное делал ей (когда сорванный плод от нее принимал), теперь же она должна из помощницы и подруги обратиться в рабу и, вместо угождения с его стороны, испытывать над собой его власть и господство, в смысле самой жестокой тирании. И эта последняя еще до сих пор продолжается в магометанстве и у язычников, т. е. там, куда не проник свет Христовой истины.
Согрешила Ева чувственностью — и вот горький плод: отныне скорбь и болезнь (то и другое, по-еврейски, от глагола — «резать»), т. е. родовые муки и боли, при которых утробу матери все равно как ножами режут, будут всегда6 следовать за кратковременным минутным наслаждением. Непорочная привязанность к мужу обратилась в свою горькую противоположность, влечение (прі^л, «страсть»), со всеми ужасными последствиями эксплуатации этого чувства мужчиною (в форме многоженства, проституции, развода).
И только христианство восстановило женщину в ее первобытных (Быт. 2, 18, 24) правах, подчинив мужу разве лишь во образ благодатного союза Христа с Церковью (Еф. 5, 24-24). Жена уже не раба теперь мужу, а — слава его и сонаследница благодатной жизни (1 Кор. 11, 7; 1 Пет. 3, 7). И обращение с нею теперь должно быть иное: не силою грубого страха должно привлекать и подчинять ее себе, а любовию, и не наслаждений от нее только искать и брать, а — потаеннаго сердца человека в неистлении кроткаго и молчаливого духа (1 Пет. 3,
4).
Вот несколько святоотеческих мыслей, развивающих и подтверждающих вышеуказанные положения. В жизни они должны иметь громадную практическую ценность, как содержащие учение церковное по вопросу брачных отношений между мужчиною и женщиною, а нам пригодятся, между прочим, и в дальнейшем, при выяснении вопроса об «эмансипации».
Якоже Церковь повинуется Христу, такожде и жены своим мужем во всем (Еф. 5, 24).
-37-
«Ты [муж] слышал о великом послушании, — говорит сладкогласный вития Церкви, св. Иоанн Златоуст , — ты доволен Павлом и рад, что он, как некий дивный и духовный учитель, учит нас порядку в жизни. Хорошо! Но послушай, чего он требует и от тебя... Мужие, говорит он, любите своя жены, якоже и Христос возлюби Церковь [Еф. 5, 25]. Видел меру послушания? Послушай же и о мере любви. Хочешь, чтобы жена повиновалась тебе, как Христу повинуется
Церковь? Заботься и сам об ней, как Христос о Церкви. Хотя бы нужно было пожертвовать за нее жизнью, хотя бы нужно было тысячекратно быть рассеченным или потерпеть и пострадать что бы то ни было, не отказывайся... Хотя бы ты видел, что она пренебрегает тобою, что развратна, что презирает тебя, умей привести к своим ногам твоим великим об ней попечением, любовию и дружбою... Слугу можно иногда связать страхом... но общницу жизни, мать детей и виновницу всех радостей нужно привязывать к себе не страхом и угрозами, но любовию и расположенностью. Что за супружество, когда жена трепещет мужа? Каким удовольствием может насладиться муж, который сожительствует с женою, как с рабою, а не как с свободной?
Жена — вторичная власть [«да боится мужа...» (Еф. 5, 33)]; значит, не должна требовать равенства с мужем, так как стоит под главою; и он не должен высокомерно смотреть на нее, как на подчиненную, потому что она — тело его, а если голова станет пренебрегать телом, то пропадет и сама; взамен послушания она должна привносить любовь... Нет ничего лучше такого супружества».
«И жена, хотя ей, по-видимому, наносится ущерб тем, что предписывается страх, ничего не теряет, потому что мужу предписывается то, что особенно важно
— любовь. Но, скажут, что если жена не будет бояться мужа? Ты люби, ты исполняй свой долг; пусть другие не исполняют того, что следует, — мы должны исполнять. Укажу пример: повинующиеся, сказано, друг другу в страсе Христове (Еф. 5, 21). Что же? Пусть иные не повинуются, ты покоряйся Закону Божию. Так и здесь: хотя бы муж и не любил своей жены, она должна бояться его, чтобы не быть ей в долгу у него; равным образом и наоборот, если бы жена и не боялась мужа, он должен любить ее, чтобы ему не быть в долгу у нее. Каждый имеет свои обязанности. Таков брак о Христе, брак духовный и рождение духовное, не от кровей, не от болезней рождения»8.
-38-
«А когда ты слышишь о страхе, то требуй страха, приличного свободной, а не как от рабы: ведь она — твое тело. А если будешь поступать не так, то позоришь себя самого, бесчестя свое тело. Что же это за страх? Чтобы она не противоречила, чтобы не выходила у тебя из послушания, чтобы не стремилась к первенству. Довольно возбуждать только такого рода страх. Если же ты любишь, как тебе указано, то достигнешь гораздо большего, и достигнешь этого не столько угрозами, сколько собственно любовью. Женский пол весьма слаб; ему нужна большая помощь, особенное снисхождение»9.
Таким образом, в браке отображается в малых размерах и радужно светится, как солнце в капле росы, непостижимый и духовный мистический союз Христа с Церковью. И только. Больше в нем ничего не должно быть — ни внешних выгод, ни скрытого гнусного сладострастия. Самое деторождение и все, что с ним связано, должно быть упорядочено. Две величайшие добродетели в христианстве, ради осуществления которых приходил Сам Господь, — смирение (послушание) и любовь (Флп. 2, 8; Ин. 3, 16) — блистают, как два драгоценных крупнейших бриллианта в брачном венце, затеняя своим светом все прочие камни.