Страница 67 из 154
Я так долго останавливаюсь на этом исповедании разбойника, чтобы научить вас подвизаться за благочестие, и дома и перед народом обнаруживать ревность и ратовать за Христа, чтобы и от Него получить венец правды, подобно этому благоразумному разбойнику. Вникните же в то, что говорит он своему сотоварищу–хулителю. «Или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы [осуждены] справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое» (ст. 42)! Вот истинная защита! Вот как самого Христа исповедал он истинным Богом: «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое»! Сознается в своих грехах и вступается за Владыку. Сколько усилий употребил судья, чтобы вырвать у тебя сознание в разбое и убийстве и грабеже, которые ты сделал, а сознался ли ты? Здесь же говоришь без всякого принуждения: «мы достойное по делам нашим приняли». Бесчисленные мучения едва вынудили у тебя сознание перед игемоном, а здесь ты без всякого принуждения так легко сознаешься? Да, говорит, но там сознание сопровождается смертью, здесь же за сознанием следует раскаяние и жизнь. «Мы достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал». Мы–то, говорит, справедливо, а Он ведь несправедливо. Мы живых убивали, а Он мертвых воскрешал; мы чужое расхищали, а Он Свое богатство расточил для мира.
Сражается разбойник со своим сотоварищем и говорит ему: до того момента, когда мы с тобою оказались на кресте, мы шли одною дорогой, а теперь от креста наша дорога разделяется: если хочешь вместе со мною идти к жизни — иди, а если нет — ступай своей дорогой. До сих пор, когда я шел с тобой, наша дорога была одна, а теперь крест разделил дальнейшую дорогу на две. Покаянием разделяется дорога разбойников. Так исполнился псалом, собственно конец псалма «знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет» (Пс. 1:6). Итак, защитив истину, разбойник обращается к Царю славы и говорит: «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое»!
6. Да устыдятся наконец ариане и да услышат, что говорит разбойник! «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое» (Лк. 23:42)! Разбойник видит Распятого и исповедует Его Господом; еретик исповедует сопрестольным Отцу и унижает как тварь. «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое»! Кто–нибудь, пожалуй, спросил бы разбойника: как помянет тебя Христос? За какие заслуги? За то, что ты убивал? За то, что грабил? Ты говоришь, ведь: «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое»! Пусть никто, однако, не думает, что спасение разбойника было делом только милости Христовой: он получил спасение, как должное по заслуге. Какая же заслуга, скажет иной? Какие дела справедливости совершены им? Или дела милосердия творил он? Роздал свое имение, изнурил себя постом и бдением? Никто другой не сделал того, что сделал он. Да, он уверовал в Бога. Конечно, и пророки веровали в Бога, и патриархи веровали, и песнописцы веровали, апостолы, проповедники, мученики веровали; но все они веровали, узрев Бога во славе, а он уверовал, видя Христа в уничижении.
Уверовал Петр, но уверовал, увидев Его воскрешающим мертвых, узрев славу Его. Уверовал Павел, но уверовал, увидев свет с неба, ослепивший его телесные очи и просветивший очи духовные; уверовал Авраам, но узрев божественное видение; уверовал Исаия, но увидев Его сидящим на «на престоле высоком» и херувимов вокруг Его (Ис. 6:2, 2). Все они видели Господа, но видели в славе, а этот в уничижении, — почему и воскликнул: «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое»! В виду моего положения вы можете спросить меня: зачем ты говоришь это? Затем, что я грешник и убийца, до сего часа разбойник; мои преступления велики, я исповедаю это; но в сердце моем скрыта вера, которой никто не знает, только один Господь, страдающий со мной. Совне и Господь имеет видимые знаки страданий, но я не обратил внимания на видимое Его уничижение, а прославляю скрытое ото всех Его царство. Так и ты говори: Господи, не воззри на мои видимые неправды, но на мою сокровенную веру и «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое»! Все это время Христос совершенно ничего не говорил, но хранил молчание, не отвечая ни Пилату, ни одной из неблагодарных иудейских душ, а теперь отвечает; так как теперь молчание было слишком тяжело и совершенно не уместно, то Господь и не оставил без ответа обращение к Нему разбойника. «Истинно говорю тебе», сказал Он, «ныне же будешь со Мною в раю» (ст. 43)!
О, милость благодетеля! Ты не ожидаешь скорой помощи и говоришь: «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое»! Ты просил о милости в будущем, а Я дарую тебе ее тотчас же: «ныне же будешь со Мною в раю»! Видишь спасение Божие? Видишь благодеяние Владыки? Видишь великого Судию истины? «Ныне же будешь со Мною в раю»! До сих пор никто из иудеев или патриархов не слыхал обетования рая, откуда Адам пал и был изгнан. И хотя бесчисленные обетования давал Бог людям верным, но никому не обещал рая кроме разбойника, и никогда со времени изгнания из рая Адама не напоминал Бог людям о рае раньше этого бывшего разбойника. Почему же прежде не говорил Бог о рае никому из патриархов, никому из пророков, никому из апостолов? Древним Он обещал: дам вам «землю, где течет молоко и мед» (Исх. 13:5), а апостолам говорит: «блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5:3). О рае — ни слова: обетование о нем как бы сберегается для того, чтобы его первым услышал разбойник. Ведь если Павел сказал: я восхищен был в рай (2 Кор. 12:2), так это было уже после разбойника. Но почему же первым вошел в рай человек, произнесший всего только одно восклицание? Что же? Он усердно пел псалмы, что ли? Усердно подвизался? Часто ли, по крайней мере, вспоминал о Боге? Оказывается — всего один раз. Справедлив Бог мой, совершитель спасения!
Как праотца нашего Адама изгнал Он из рая не за многие прегрешения, но за одно преслушание, так на весах правды Его было положено обетование разбойнику — войти в рай не за многие какие–нибудь исповедания, но за одно исповедание веры. Я сказал, что грех Адама состоял в том, что он вопреки заповеди прикоснулся к древу; в чем же заключалось оправдание разбойника? Он вошел в рай за то, что с верою коснулся креста. Что же последовало дальше? Разбойнику было обещано Спасителем спасение; между тем ему времени не было и не удалось осуществить свою веру и просветиться (крещением), а ведь было сказано: «кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3:5). Не было ни случая, ни возможности, не было для разбойника и времени креститься, потому что он висел тогда на кресте. Спаситель однако нашел выход из этого безвыходного положения. Так как уверовал в Спасителя человек, оскверненный грехами, и нужно было ему очиститься, то Христос устроил так, что после страданий один из воинов копьем пронзил ребро Господа и из него истекла кровь и вода; из ребра Его, говорит евангелист, «тотчас истекла кровь и вода» (Ин. 19:34), в подтверждение истинности Его смерти и в прообразование таинств.
И вышла кровь и вода — не просто вытекла, но с шумом, так что брызнула на тело разбойника; ведь, когда вода выходит с шумом, она производит брызги, а когда вытекает медленно, то идет тихо и спокойно. Но из ребра кровь и вода вышли с шумом, так что брызнули на разбойника и этим окроплением он был крещен, как говорит и апостол: мы приступили «к горе Сиону и к Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева» (Евр. 12:22, 24). Почему же кровь Христова говорит лучше Авелевой? Тогда как кровь Авеля падала на главу убийцы его, кровь Христа очищает и убийц покаявшихся. Научись отсюда ревности к истине и возлюби дерзновение за Христа; последуй истинному Учителю, подвизавшемуся за истину, чтобы, слыша от апостола Павла: «будьте подражателями мне, как я Христу» (1 Кор. 11:1), ты и сам удостоился венцов правды и тех вечных благ, которые уготовал Христос Бог наш всем возлюбившим Его. Да сподобимся их и мы все, милостью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.