Страница 145 из 154
Едва ли не разрушился бы и не уничтожился от страха страдания весь мир, если бы великий Иисус не испустил божественного Духа, сказав: «Отче! в руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23:46). Когда все было поколеблено и потрясено, когда все от страха пришло в волнение, затем, при восхождении назад божественного духа, все стало снова одушевленным, оживотворенным и твердым, как будто божественное напряжение почувствовалось во всем и везде и как будто распятие на кресте коснулось всего. О, единое в едином и все во всем! Пусть небеса имеют дух твой, а рай — душу: сегодня, говорит, буду с тобою в раю; а кровь пусть остается на земле. Неделимый разделяется на части, чтобы все спаслось, чтобы самое низкое место не оставалось закрытым для божественного пришествия. Лица Его мы не видели, но голос Его слышали. Так, еще при жизни, пользуясь царской властью, Он разрешил оковы смерти, когда сказал: «Лазарь! иди вон» (Ин. 11:43), и: «девица, тебе говорю, встань» (Мк. 5:41), — чтобы обнаружилась Его могущественная власть. А теперь и всего Себя Он отдал смерти, чтобы умертвить ненасытного зверя, уничтожить оковы, которые нельзя было заполнить. Для бессмертного тела Он повсюду искал свойственной ему пищи, которая не связывалась бы как–нибудь ни с удовольствием, ни со злобою, ни с непослушанием, ни вообще с древним грехом, первой пищей смерти, потому что, говорится, жало смерти грех (1 Кор. 15:56).
И так как в нем не нашлось ничего, что могло быть пищей для смерти, то она, оставшись сама по себе и лишившись пищи, сама для себя сделалась смертью, как пророчески и объявляли многие из праведных о воскресении первородного из мертвых. Он для того и перенес трехдневное пребывание в земле, чтобы вместо закона самому спасти весь сполна род человеческий. Может быть для того Он и сделался тридневным, чтобы в человеке восстановить во всей целости — душу, дух и тело. По воскресении, Его прежде всех видят женщины; как женщина ввела в мир первый грех, так первая возвещает и жизнь миру. Потому–то и слышат женщины священный голос: «радуйтесь» (Мф. 28:9), — чтобы первая печаль (изгладилась) радостью воскресения [20], и чтобы для неверующих удостоверено было Его воскресение из мертвых вместе с телом. А как Он всецело облекся внешним видом ветхого человека и, облекшись им, преобразил его в небесный, то этот вид, соединившись с Ним, вместе с Ним восшел и на небеса. Силы же небесные, видя великое таинство, — человека уже в Боге восходящего, — получив повеление, возопили с радостью вышним воинствам: «поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы». Эти, видя новое чудо, — человека соединенного с Богом, — в свою очередь восклицают: «кто сей Царь славы?» А те на вопрос ответили: «Господь сил, Он — царь славы.
Господь крепкий и сильный, Господь, сильный в брани» (Пс. 23:7–10). О, таинственная помощь! О, духовное торжество! О, божественная пасха, нисходящая с неба до земли, и восходящая обратно от земли на небо! О, новое празднество всего мира! О, радость всего, и честь, и пища, и наслаждение, от которых мрачная смерть уничтожилась, а жизнь распространилась на всех, небесные врата открылись, и Бог явился человеком, и человек восшел Богом, сокрушив врата адовы и расторгнув адамантовы узы! И находившиеся внизу в земле люди воскресли из мертвых, возвещая об этом тем, которые находились вверху; из земли появился хор. О, пасха божественная, соединяющая теперь нас духовно с Богом, в полноте сходящим с небес, через которого великий брачный чертог наполнился свадебными пирами, и все несут свадебную одежду, и никто не выгоняется, как не имеющий ее! О, пасха, просвещение новым светом, украшение светлого свадебного шествия! Теперь не гаснут уже светочи в душах; духовно и боговдохновенно во всех возжигается в теле и в духе огонь благодати, поддерживаемый елеем Христа. Тебя поэтому и призываем, Боже Владыко, духовно вечный Царю–Христе, простри великие Твои руки на св. Церковь Твою и на народ всегда для Тебя святой, защищая, сохраняя, соблюдая, наперед обороняя и предостерегая, низлагая всех врагов, побеждая и действующих невидимою силою противников, как Ты низложил уже наших врагов.
Воздвигни теперь сам вместо нас памятник победы и даруй нам вместе с Моисеем воспеть победную песнь, потому что Твоя есть слава и держава во веки веков. Аминь.
На ту же пасху слово 7–ое и последнее
1. Вчера, братья, мы сказали кое–что относительно предопределенного дня святой пасхи, и так как показалось, что есть какое–то затруднение, то мы объявили именем Господа нашего Иисуса Христа, что и затруднение это, и предназначенное время нам были известны гораздо раньше. Говорилось об этом уже достаточно, если, конечно, вы удерживаете в памяти то, что говорится; сегодня же мы пришли сказать о причине отсрочки. А так как подобное исследование требует рассмотрения всего в целости места касательно пасхи, то мы хотим при помощи Божией взять этот предмет и сообразно со своими силами изложить учение об этой тайне. Вследствие того, что здесь со стороны противников, далеких от понимания существа истины, предъявляются большие притязания, причем и отпадшие от нас еретики, и иудеи выставляют на вид, что у них совершается пасха, между тем как это таинство есть у одних только христиан, и только у нас празднование его покоится на незыблемых основаниях, — я хочу, вкратце упомянув о всех подобных притязаниях, рассеять то, что примешивается к нашему таинству и таким образом выяснить, какая мысль соединяется с тем или другим временем [празднования пасхи], насколько поможет единородный Сын Божий.
Нередко приходилось нам слышать высказывавшиеся некоторыми недоумения: почему это праздник Рождества Спасителя совершается в определенный день, — он бывает, как все мы знаем, именно за восемь дней до январских календ по счислению римлян; праздник Богоявления — тоже, потому что он празднуется в определенный день, в тринадцатый четвертого месяца, по азийскому счету; память мучеников празднуется также применительно к определенному дню; а с праздником пасхи дело обстоит иначе? Это потому, что это таинство относится не к одному и притом какому–нибудь случайному дню, но его празднование падает на то именно время, которое удовлетворяет многим заранее определенным срокам. Так, берется прежде всего первый месяц, первый месяц действительно первого времени, которое определяется весенним равноденствием. Притом, принимая первый месяц, мы должны обращать внимание и на первое время, которое самому месяцу сообщает название первого. И далее, кто берет первое время, должен обращать внимание на начало первого времени; начало же его не иное какое–либо, как весеннее равноденствие, как это я далее покажу.
И вот, так как мы принимаем во внимание и первое время, и равноденствие, и вместе с тем четырнадцатый день луны, и кроме того три дня — пятницу, субботу и день Господень, причем нельзя бывает праздновать пасху, если хотя одного из этих времен недостает, — то мы и не можем поэтому назначить один определенный день для таинства пасхи, но, взяв вместе все эти определенные времена, отдельно определяем время спасительного страдания. Итак, прежде чем излагать учение о равноденствии, которое таинственно, о четырнадцатом дне луны, совпадающем с самым таинством, и затем о трех днях относящихся к концу таинства, я хочу сказать об обычае чуждых нам иудеев, как неразумно они поступают, — благодаря чему тем с большим блеском обнаружится чистота церковного таинства. Даже и еретики, хотя тоже ложно поступают, все–таки стоят выше их. Иудеи не наблюдают одного определенного срока для празднования пасхи, месяц же держат солнечный, как они полагают, и луну четырнадцатую. И вот, когда у них случится четырнадцатый день луны, но первый месяц еще не приходил, они отсрочивают этот четырнадцатый день и берут первый солнечный месяц, чтобы этим получающимся стечением первого времени и четырнадцатого дня луны достигнуть, по-видимому, того, чего хотят.
Итак, брат, ты видишь, что и иудеи стараются об этом и имеют согласие с нами в том, что назначают для празднования не один определенный день, а разные времена. Есть еретики четыренадесятники, которые празднуют пасху с иудеями и поступают так же, как и они. Новациане, кажется, иначе как–то подражают нам, хотя они сами подчиняются иудейскому обычаю в определении времени и наблюдают первый месяц, как у тех, равно как и четырнадцатый день луны; но не останавливаются на этом, а, дойдя до этого, переходят на три дня, не имея на это никакого права и все–таки без согласия с церковью, как это будет показано. Есть затем еще ересь монтанистов, которая очевидно не хочет делать так, как иудеи, но на беду себе разногласит и с церковью. Именно, они наблюдают четырнадцатый день первого месяца, т. е. седьмого месяца по азийскому счету, а не четырнадцатый день луны; не знаю, откуда взялось это постановление. Ведь единородный Сын Божий пострадал во время пасхи иудеев, в четырнадцатый день луны, в первом месяце, в этот именно четырнадцатый день, совпадавший с иудейской пасхой. Итак, откуда же эта несчастная ересь взяла четырнадцатый день солнечного месяца, а не лунного? Ясно, конечно, что от демона–обольстителя. Впрочем, хотя она и отпала от церковного счисления, все–таки потом вернулась к трем дням. Однако пусть погибнет она.