Страница 133 из 154
2. Когда я вижу Спасителя, омывающего ноги ученикам, я произношу слова Исаии о нашей гордости: «что гордится земля и пепел» (Сирах 10:9, а не Исаии)? Представь себе Владыку, согбенного и омывающего ноги рабов. Как об этом говорить или как умолчать? Слово бессильно, а молчание обличало бы нашу неблагодарность. Что же нам делать, когда не можем и сказать? «И начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем». Даже ни одного способа услуги не пропустил. Не дозволил ни того, чтобы вода была налита другими, а Он сам стал бы мыть, ни того, чтобы Он вымыл, а другие вытерли. И кажется, что здесь какую–то непонятную тайну открыл ученикам. «Возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их. И во время вечери, когда диавол уже вложил в сердце Иуде Симонову Искариоту предать Его, снял [с Себя верхнюю] одежду» (Ин. 13:1, 2, 4). Не просто так сказал, но чтобы показать, что, когда уже предатель задумал предательство, Спаситель не замедлил омыть ноги предателя: знал уже его коварное намерение, и все–таки омыл. Что же это? Нет ли лицемерия у Бога? Да не будет! Не всегда бывает лицемерие между обижающими и обижаемыми. И если обижаемый оказывает почет обижающему, это не есть лицемерие, но смирение; если же обижаемый тайно делает зло, а по виду оказывает благорасположение, вот это будет лицемерие. Возьми пример с этого случая.
Знал Иуда, предатель Господа, что нечестивое дело — давать лобзание тому, против кого соделал заговор. А Спаситель, испытывая несправедливость, оказывал почет тому, кто причинял ее; это не есть обида, но избыток смирения, заслуживающий похвалы у Бога и удивления у людей. Хочешь видеть пример? Посмотри на Иова, военачальника Давида. Он овладел Авениром, другим военачальником: он обращался с ним дружелюбно и в тоже время тайно вонзил ему меч в бок, называл его братом и умертвил, как врага. Такое лицемерие есть зло. В другом же случае, когда обижаемый будет благодетельствовать обижающему, это будет делом похвальным. Иаков боялся родного брата Исава и призывал Бога, говоря: «избавь меня от руки брата моего, чтобы он, придя, не убил меня» (Быт. 32:11); но когда увидел его, оказывает почет ему и говорит: «я увидел лице твое, как бы кто увидел лице Божие» (Быт. 33:10). И за то, что он принял брата сначала за врага и убийцу, Бог не осудил его, так как знал, что он говорил так не из коварства, но из опасения. Таким образом, если кто–нибудь на словах выражает дружбу не с тем, чтобы хитрить, но чтобы избежать коварства, Бог не гневается на того, и сам даже учит: «кроткий ответ отвращает гнев» (Прит. 15:1). И вот уже, говорит, когда дьявол вложил в сердце Иуды предать Спасителя, Спаситель, желая победить неблагодарную душу человеколюбием, и уничтожить обман кротостью, омыл его ноги.
Я не столько удивляюсь Владыке, делавшему то, что Ему свойственно (кротость была именно Его свойством), сколько Иуде, исполненному обмана. С каким сердцем он протянул ноги? Как смотрел он на святые руки Господа, обращавшиеся вокруг ног его? Как он не затрепетал? Как не оцепенел? Но та милостивая природа переносит великодушно. И, по всей вероятности, Иуде первому омыл Господь ноги. Почему? Если бы не раньше всех омыл ноги предателя, но, омывая ноги других, его оставил бы, — это, конечно, было бы чуждо Владыке, а Иуда получил бы благовидный повод: сам меня отделил, сам меня сделал чужим, у всех омыл ноги, а обо мне забыл. С какой душой я мог быть с Ним? Видел Бог сердце измученное, но не захотел сам сокрушить того, кто мучился сам по себе. Это именно и показывает, что «трости надломленной не переломит» (Мф. 12:20). И вот ноги учеников Он омыл. Дошла очередь наконец до Петра. А пока Спаситель омывал прочих, Петр размышлял о достоинстве Господа и о ничтожестве человека, о бедности людей и о славе Прославленного, и решил не принимать от Него омовения. Подошел к нему Спаситель, и он говорит: «Господи! Тебе ли умывать мои ноги» (Ин. 13:6)? Ты, мертвых воскрешающий, прокаженных очищающий (это — «Ты» имеет большую силу), Ты, о Котором я засвидетельствовал, что «Ты — Христос, Сын Бога Живаго» (Мф. 16:16)?
Если я сказал это по неведению, тогда это и останется лишь человеческим предположением; но если Ты сам подтвердил эти мои слова, говоря что «не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах» (ст. 17), то как теперь унижаешься Ты до того, чтобы Господними руками мыть ноги раба? «Не умоешь ног моих вовек». Что же Спаситель? Прервал речь его. «Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после» (Мф. 13:7), т. е.: ты не понимаешь цели Моего дела. Не перенес он, но, услышав это, говорит: «не умоешь ног моих вовек». Обнаружил душу тверже адаманта. Спаситель же поднес огонь Свой и сделал адамантовую душу мягче воска. Нет, — говорит, — хотя ты упорствуешь и противишься, оставь свою настойчивость. «Если не умою тебя, не имеешь части со Мною». И он несогласный и противящийся говорит: «Господи! не только ноги мои, но и руки и голову». Готов был отдать не только капитал, но и всю прибыль. Нрав христиан не должен быть упрямым; не следует христианину быть себялюбивым; неприлично ему строить лукавые замыслы, но следует свободно идти к добродетели; во время радости нужно быть веселым, а во время печали мрачным, как говорит Павел, «радуйтесь с радующимися», поститься с постящимися, «плачьте с плачущими» (Рим. 12:15). Это значит то, что говорит Павел: «едите ли, пьете ли, все делайте в славу Божию» (1 Кор. 10:31).
Сопротивление Петра не принесло ему никакой пользы, — он был омыт, как и прочие. Когда пришел Христос принять крещение от Иоанна, говорит Ему Креститель: «мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне» (Мф. 3:14)? Отвечает ему Спаситель: «оставь теперь». Не препятствуй, не противься, потому что это есть божественное желание. Не обнаруживай прежде времени достоинства, дай Мне выполнить порядок, и на самом деле показать, что Я принял человечество для того, чтобы через истинного человека открыть истинного Бога. Только Он сказал: «оставь теперь», — и евангелист замечает: «тогда [Иоанн] допускает Его» креститься. Противился, как благочестивый, а повиновался, как преданный Богу. Таким же образом и Иеремия противился Богу: «о, Господи Боже! я не умею говорить, ибо я еще молод. Но Господь сказал мне: не говори: «я молод»; ибо ко всем, к кому пошлю тебя, пойдешь, и все, что повелю тебе, скажешь» (Иереем. 1:6, 7). Сила победила сопротивление. Еще и Моисей противился, говоря: «пошли другого, человек я не речистый» (Исх. 4:13, 10), но (Бог) не уступил.
3. Но обратимся к предмету. Говорит Спаситель: «если не умою тебя, не имеешь части со Мною». Отсюда мы должны знать, что часть верующих — Бог, а часть Бога — верующие. Конечно, весь мир — мир Божий; но верующих знает Бог. Весь мир, говорит, сотворен Мною; для Меня все одинаково, кроме части верующих. Поэтому верующие возглашают, как Давид: «Господи, Ты часть моя на земле живых», и еще: «Господь есть часть наследия моего» (Пс. 141:6 и 15:5). Мария, сидя у ног Господа, слушала учение; и говорит ей Спаситель: «Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк. 10:42). Видишь, что часть для верующих — Бог? Нужно далее показать, где верующие составляют часть Бога. Говорит Моисей: «когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых; ибо часть Господа народ Его, Иаков наследственный удел Его» (Втор. 32:8, 9), потому что хотя весь мир принадлежал Ему, но один только народ Израильский слушал Его. Таким же образом и пророк Амос говорит: и видел, «вот, Господь Бог произвел для суда огонь, — и он пожрал великую пучину, пожрал и часть земли», именно народ. «И сказал я», — говорит, — «Господи Боже! останови; как устоит Иаков? он очень мал» (Амос 7:4, 5), то есть, иначе сказать, не погуби нас. Это приводилось потому, что Спаситель говорит: «если не умою тебя, не имеешь части со Мною».
Итак, часть верующих — Бог, и часть Бога — верующие. Говорит Петр: «Господи! не только ноги мои, но и руки и голову». Петр думал, что омовение то было отпущением грехов, и желал получить отпущение их со всего тела. Но омовение не было отпущением грехов, а выражением предусмотрительности. Затем говорит Спаситель: «омытому нужно только ноги умыть» (Ин. 13:10). «Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам» (15:3). Затем было так. Когда Он омыл ноги вытер, взяв, одел одежду, сохранил вид раба, а потом возлег как Господь и говорит со властью: «знаете ли, что Я сделал вам»? — Иначе говоря: вы не понимаете. «Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите, ибо Я точно то». Этим он обнаружил неограниченную власть. Снял образ раба и принял образ Бога. «Вы называете Меня Учителем и Господом. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу. Ибо Я дал вам пример, (отсюда вижу выражение предусмотрительности), чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам» (Ин. 13:12–15).