Страница 108 из 154
В Риме много было уверовавших во Христа из иудеев, но и из язычников многие уверовали. И вот между теми и другими возникли прения и несогласия — не из–за ревности по вере, но из–за спора о первенстве. Христиане из язычников стояли за то, чтобы им считаться первыми, но иудеи им не уступали и желали сохранить первенство за собою. Христиане–евреи ссылались на свое отеческое благородство и говорили христианам из язычников: мы вас выше; наша вера древнее; наши и патриархи, наш Авраам, наш Исаак, наш Иаков, наши все патриархи, все пророки; за нас древность и благородство происхождения, а вы только что приобщились к этой благодати. А христиане из язычников им возражали: невозможно первенствовать тем, которые отреклись от Христа; немыслимо удержать за собой первенство тем, которые воздвигли крест и вооружились на Бога; вы теперь отвержены, а призваны все народы; мы воспользовались дарованным людям спасением, а вы им пренебрегли. Апостол, усмотрев, что эти споры производят в Риме большое смущение, и что беспорядок все возрастает, и опасаясь, что зло, умножившееся в столице, может легко разлиться по всей вселенной, с корнем вырывает эту наклонность к спорам, чтобы предупредить ее распространение по всей земле; он становится между противниками, — становится не как судья, но как миротворец, зная, что благочестие устранит всякий спор.
Кто хочет прекратить раздор и распрю, тот не останавливает одной какой–нибудь стороны, чтобы не дать перевеса другой, но удерживает и ту и другую одновременно, потому что так легче привести их к соглашению; так и божественный апостол становится между спорящими и удерживает горячность как иудеев, так и язычников. Осуждает же он прежде всего ту сторону, которая действовала с большим бесстыдством, т. е. иудеев. Все ведь они бесстыдные псы, не могущие лаять (Ис. 56:10). Бесстыдно это племя, — бесстыдно не по природе, а по нраву, потому что бесстыдство коренится не в низости происхождения, а в характере. Итак, обвиняет эту сторону, или лучше сказать — их первых вразумляет, как более бесстыдных, — их, которых Исаия находил столь бесстыдными, что сказал о доме Израилевом: «в шее твоей жилы железные, и лоб твой — медный» (Ис. 48:4). Осуждает божественный апостол прежде всего сторону бесстыдную, т. е. иудеев, и так как они ссылались на древность своего происхождения — от Авраама, Исаака и Иакова, то он и показывает им, что ценится не происхождение, но нрав. Начиная свою речь об этом, он говорил: «не все те Израильтяне, которые от Израиля» (Рим. 9:6). Ты, указывая на происхождение, не обращаешь внимания на нравы: «не все те Израильтяне, которые от Израиля», — это прямо против иудеев, — «не все дети Авраама, которые от семени его», потому что написано: «в Исааке наречется тебе семя» (ст.
7). Если благочестие ставить в зависимость от происхождения, то ничто не препятствует Измаила предпочитать Исааку, потому что он был сын Авраама и притом сын старший. Итак, «ибо не все те Израильтяне, которые от Израиля; и не все дети Авраама, которые от семени его, но сказано: в Исааке наречется тебе семя». И в объяснение прибавляет, что «не плотские дети», считаются по вере, «но дети обетования признаются за семя» (ст. 8). Но так как он ожидает, что иудей восстанет против этих слов и —
Ибо, когда они еще не родились и не сделали ничего доброго или худого (дабы изволение Божие в избрании происходило не от дел, но от Призывающего), сказано было ей: больший будет в порабощении у меньшего» (ст. 10–12). Так как там ты объясняешь отвержение Измаила низким его происхождением, то вот смотри: от одного корня два побега и как они различны! Тот, о котором можно было сомневаться, принят, а тот, который был вне сомнения, не принят. А чтобы ты убедился, что природа не унижает того, кого не унижает душевное расположение, и было сказано, что «больший будет в порабощении у меньшего, как и написано: Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел» (ст. 12, 13). Здесь Павел опирается на слово Божие, потому что вот что сказано Богом через пророка: «Не брат ли Исав Иакову? Однако же Я возлюбил Иакова, а Исава возненавидел» (Мал. 1:2, 3). Так как ты ссылаешься, говорит, на происхождение, то вот — что пользы было Исаву от его происхождения? Если благородство предков служит к чести человека, то объясни, какую услугу оказало Исаву благородство его отца? Разве он не был потомком Авраама? Разве он не был сыном Исаака и даже от одной и той же матери, и притом свободной? Разве его происхождение помогло ему получить то, чего лишал его нрав? И тотчас прибавляет: «Что же скажем? Неужели неправда у Бога? Никак»!
Рассмотрев, таким образом, вопрос исторически, апостол вооружается затем против тех возражений, какие по этому поводу предъявляются.
Ведь Бог не смотрит только на настоящее, но еще более внимания обращает на будущее. Поэтому и слово Божие называется стрелою и мечем. Исаия говорил: «и соделал уста Мои как острый меч; тенью руки Своей покрывал Меня, и соделал Меня стрелою изостренною; в колчане Своем хранил Меня» (Ис. 49:2). Почему же меч и стрела? Мечом сражаются с близ стоящими, а стрела посылается и к тем, которые находятся на далеком расстоянии. Так как слово Божие истребляло и существовавшие уже разногласия, и посекало и те раздоры, которые впоследствии имели возникнуть, то оно и называется мечом, как действующее на близком расстоянии, и стрелою, как поражающее противников вдали. Но чтобы не нарушать последовательности изложения, мы сначала покончим с тем, а потом уже перейдем и к этому. Доказав иудеям, что не должно превозноситься своим происхождением, апостол переходит затем к обратившимся из язычников и говорит им: «не превозносись» перед корнем; «ты, дикая маслина» (Рим. 11:18, 17), отломился от дикой по природе маслины и прецепился к доброй маслине. Кто прочтет внимательно послание, найдет там подробное разъяснение вопроса, мы же ограничимся краткими указаниями. Народ еврейский называет апостол доброй маслиной, а христиан из язычников сравнивает с побегами дикой маслины, привившимися к доброй маслине.
Называет потомство Авраама доброй маслиной, и тем самым внушает пришельцам из язычников, приобщившимся сладости Авраама и пророков, не превозноситься. Разве Израиль, говорит, к тебе привился? Разве ты принял к себе Израиля? Не Израиль ли принял тебя к себе? Апостолы разве от тебя? Разве Спаситель не от иудеев, а от язычников? Конечно, от иудеев. Так почему же не признаешь корня благ и не почитаешь? Разве ты не знаешь, что, будучи дичком, ты привился к доброй маслине? Ты, конечно, скажешь мне: ты заступаешься за противников, но ведь они неверием отломились от корня, а я верою привился. Хорошо. «Не гордись, но бойся. Ибо если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли и тебя» (ст. 20, 21). Вот апостольская речь! Вот апостольская сила! Смотри, как посекает он возникшее препирательство, и тем заграждая уста, и этих делая безответными. Не превозносись. «Не превозносись, не ты корень держишь, но корень тебя» (ст. 18). Так как уверовавшие из язычников хвалились над израильтянами, что те отломились от корня неверием во Христа, а они вместо них прицепились по вере в Него, то апостол против такой похвальбы возражает: «Не ты корень держишь, но корень тебя. Скажешь: "ветви отломились, чтобы мне привиться"» (ст. 19). Соглашаюсь: твои слова справедливы, объяснение правильное. Хорошо. «Не гордись», однако. «Ибо если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли и тебя».
Тот, на чьей стороне благородство происхождения, отвергнут за неверие; а тебя, превозносящегося, он отвергает за эту твою неблагодарность. Смотри, как притязательность уничтожает он страхом. «Видишь благость и строгость Божию: строгость к отпадшим, а благость к тебе, если пребудешь в благости [Божией]; иначе и ты будешь отсечен» (ст. 22). Видишь, как страхом он посекает притязательность и побуждает верного не к превозношению, а к соревнованию. Какое тебе дело до чьего бы то ни было происхождения? Позаботься о своей жизни, постарайся угодить Благодетелю, чтобы твои нравы не повредили твоему происхождению, — вот куда направь свою ревность. Затем обращается к пришельцам из язычников. Уверовавшие язычники говорили: Павел послан к нам; не для вас, иудеев, он проповедует, я для язычников. И на это находит Павел спасительное лекарство благочестия и говорит: вы хвалитесь мною? Конечно, я — ваш учитель, а не иудеев. Но твердо помните вот что. Я не хочу оставлять вас, братья, в неведении, что «как Апостол язычников, я прославляю служение мое» (Рим. 11:13). Как это — «прославляю»? Отстаивая (достоинство христиан из) язычников, я отстаиваю свое собственное служение, свое апостольство. И с какою целью? «Не возбужу ли ревность в [сродниках] моих по плоти и не спасу ли некоторых из них» (ст. 14). Я восхваляю вас, чтобы возбудить ревность у тех.