Страница 2 из 4
Так именно и рассуждали в борьбе с современными им отступниками святитель Киприан Карфагенский и блаженный Августин. Напрасно преосвященный Андрей хочет видеть у меня недоговоренность или неискренность, да еще крайнюю. Я только веду богословскую полемику против ложного отделения христианства от Церкви. Не односторонен ли сам преосвященный Андрей, когда восклицает: "Теперь нужны не брошюры, не библиотеки и ничто подобное, нужны подвиги духа!
" Ведь преосвященный автор непосредственно за этим восклицанием пишет: "Убеждения может сломить только духовная сила - сила только более святая и более сильная в своей святости, сила противоположных убеждений". Но неужели для выработки убеждений совершено не нужны ни брошюры, ни даже библиотеки?! Никак не могу согласиться потому что многими своими убеждениями обязан книгам и библиотекам.
Неужели напрасно церковная власть заботится о распространении здорового церковного чтения? Не с этой ли целью учрежден при Священном Синоде особый Издательский совет? Зачем же тогда существуют и академии наши, если книги и библиотеки не нужны хотя бы и для борьбы с религиозными заблуждениями? Нет, мысли живут и приносят плод в человеческих делах. Лично я весьма скорблю о том, что на богословие у нас мало внимания обращают, будто это что-то лишнее в церковной жизни.
Святители наши занялись по преимуществу консисторскими бумагами, разными резолюциями да протоколами. Вот и получилось, что в духовной школе господствует чуждое древней Церкви богословие, изобретенное средневековыми папистами. Напрасно преосвященный Андрей рекомендует мне тему для второй книжки - "о способах осуществления Христовых заветов в церковной жизни".
Позвольте мне остаться в области богословия и академических рассуждений! Церковной практики я не имею, да практических деятелей и без меня хватит. Хотя бы академические-то монахи должны пребыть в служении слова, в служении богословию.
Я в своей книжке упомянул о современном церковном разброде. Преосвященный Андрей по этому поводу пишет: "Об этом и нужно говорить, об этом и нужно кричать, чтоб всем слышно было, а отец Иларион об этом только случайно обмолвился". Нет, не случайно. Я с характеристики разброда церковного и начинаю, и говорю о нем на первых десяти страницах своей книжки.
Уже на 13-й странице я пишу: "Состояние печальное! Вот это-то печальное положение нашей современности и должно всякого, кому дорога вера и вечная жизнь, побуждать проверить основное заблуждение современного нам предрассудка, по которому можно отделять христианство от Церкви". Я ставлю себе ясную и определенную цель: разобрать и опровергнуть идейное основание церковного разброда, то есть самое понятие бесцерковного христианства.
Я хотел остаться и остался в области богословских рассуждений, не переходя в область вопросов практического характера. Ничуть не жалею, что стою на почве академической. Хорошо ли будет, если все мы бросим эту почву и будем писать и говорить только о вопросах практических!
Преосвященный Андрей придает такую цену как будто одним только вопросам практическим. Даже и мой богословский трактат он читал лишь затем, чтобы "новые мысли как-нибудь приложить к делу оживления церковно-общественной жизни, к делу расширения круга церковной жизни, а за нею и миссии". Вполне естественно, что преосвященный читатель "пережил самое тяжелое разочарование", а мне приписывает самые противоречивые положения.
С одной стороны, я будто бы "горячо" доказываю, "что у нас в церковной жизни все благополучно, что только религиозные праздношатаи да круглые дураки не видят церковной жизни". С другой стороны, преосвященный Андрей задается уже таким вопросом: "Не признает ли отец Иларион полного отсутствия нашей церковной жизни, если ее искать посылает прямо в монастыри, заранее, так сказать, махнув рукой на архиереев и на все белое духовенство?
" Разумеется, нормальному человеку трудно в одной книжке высказывать на двух соседних страницах столь противоречивые суждения. Мысли мои далеки от того, что вычитывает в моей книжке преосвященный Андрей. Я пишу: "Слишком часто говорят теперь о недостатке жизни в Церкви, об "оживлении" Церкви. Все эти речи мы затрудняемся понимать и весьма склонны признать их совершенно бессмысленными.
Жизнь в Церкви иссякнуть никогда не может, ибо до скончания века в ней пребывает Дух Святой (см.: Ин.14,16). И жизнь в Церкви есть. Только бесцерковные люди не замечают этой жизни". Утверждаю ли я, что у нас все обстоит благополучно? Утверждаю ли и обратное, будто жизнь церковная есть только в монастырях? Ни того, ни другого. Я протестую против весьма распространенного сведения сущности церковной жизни к одним только внешним делам, к различным кассам, обществам, кружкам и подобному.
Нет, например, у нас прихода как юридического лица - и вдруг слышим: "В Церкви жизни нет! Без приходской организации жизни быть не может!" Не занимаются священники, иереи Божии, кооперациями - опять речь о недостатке жизни в Церкви! Нет в приходе какой-нибудь потребительской лавочки - снова Церковь виновата!
Все подобные речи с догматической богословской точки зрения я и склонен обозвать бессмысленными. В книжке у меня нет, а в статье было даже особое пояснение, почему я эти речи так называю. "Когда говорят о недостатке жизни в Церкви, то обычно упоминают о недостатках церковного управления, о тысячах консисторских бумаг и т.д. Но для понимающего подлинно церковную жизнь ясно, как Божий день, что все эти консистории с их указами почти совсем не затрагивают глубины церковной жизни.
Полноводная река благодатной жизни течет непрерывно и напояет всякого, кто хочет утолить свою духовную жажду. Эту реку "бумагой" не запрудить...". Спрошу у преосвященного Андрея: неужели без прихода, как юридического лица, без приходских организаций не действует в церковных людях спасающая благодать Божия? Неужели без коопераций люди перестают в священнодействиях Церкви получать благодатную помощь для борьбы с грехом, для своего возрождения и обновления?
При всех непорядках в церковном управлении, при печальном засилии чиновничества - остается ли Церковь Телом Христовым, полнотою Наполняющего все во всем (Еф.1:23)? Обо всем этом у нас очень часто забывают, когда говорят о недостатке жизни в Церкви.
С догматической богословской точки зрения нельзя говорить о недостатке жизни в Церкви. Можно говорить о недостатках церковной жизни, о недостатках церковной организации, церковного управления, но говорить о недостатке жизни в Церкви - это значит смешивать внешнюю и внутреннюю стороны церковной жизни. Говорите о недостатках церковной жизни, церковной организации, но не забывайте, что в жизни Церкви есть более глубокие слои благодатного веяния Духа!
Я и утверждаю догматически, что благодатная жизнь в Церкви не иссякает. Эта внутренняя таинственная жизнь опытно познается и воспринимается. Веяния Духа таинственны; они касаются дела спасения и возрождения души. Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа (Ин.3:8). Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом мелкое зерно в колосе.
Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что настала жатва (Мк.4:26-29). И вдруг преосвященный Андрей требует: "Покажите нынешние дела церковные! Покажите что-нибудь ясное, бесспорное, основательное! Дела земства нашего - очевидны. Дела городских самоуправлений - очевидны. Дела других обществ, других организаций совершенно очевидны и своею очевидностью для всех убедительны".
А какие, например, дела земств или городских самоуправлений - очевидны? Шоссейные дороги, водопроводы, школы, канализация и т.п. Ну, такие дела можно указать и церковные! Смотрите, сколько великолепных храмов, тысячепудовых колоколов, благоустроенных монастырей и монастырских хозяйств! Ведь не земства и не городские самоуправления все это создали? Но очень ли ценны все эти и подобные дела для жизни церковной по существу? Прибавьте сюда приходские организации.
Неужели от этого много прибавится для жизни церковной? Собственно церковные дела, единственно ценные пред вечностью, - иные, и по характеру своему не таковы они, чтобы быть ясными, бесспорными и основательными. Здесь все спорно по существу. Борьба и победа над грехом для нас великое церковное дело, а для других - это излишнее занятие, основанное на устарелых предрассудках.