Страница 2 из 3
Вот почему православная Церковь в глубоко трогательном чине погребенья детей говорит от лица почившего малютки: «О мне не рыдайте! Потому что я не сделал ничего, достойного плача... Плачьте о самих себе и своих прегрешениях». Вот почему она, напутствуя в вечность младенца, молится не о прощении его прегрешений, а дерзновенно взывает к Богу: «Земных наслаждений лишил Ты, Владыко, младенца, поэтому, как Правосудный, сподоби его за это небесных благ». Ту же мысль развивает и св. великий учитель Иоанн Златоуст.10 «Святые Ангелы, — повествуют у него как бы сами малютки, — мирно разлучили нас от тела, и мы, имея добрых путеводителей, свободно прошли мимо воздушных властей. Лукавые духи не нашли в нас того, чего искали; не увидели того, чего хотели. Узрев тело неоскверненное, они посрамились; увидев непорочную душу, чуждую злобы, устыдились; не нашли они в нас слов порочных и умолкли. Мы прошли сквозь них и посрамили их. Душа наша избавилась, как птица, из сети ловивших; сеть расторгнута, и мы избавились. Благословен Господь, Который не дал нас в добычу зубам их» (lie. CXXIII, 6, 7).
«Когда же это совершилось, руководившие нами Ангелы возрадовались; они начали лобызать нас, оправданных, и говорить в веселии: «Агнцы Божии, ублажаем ваше пришествие сюда, отверзся вам рай; открыто вам лоно Авраамово; прияла вас рука Владыки; призвал вас глас Его, милосердыми очами воззрел Он на вас; в книгу жизни вписал Он вас». И сказали мы: «Праведный Судия! Ты лишил нас благ земных — не лиши нас благ небесных. Ты отлучил нас от отцов и матерей — не отлучи нас от святых Твоих; знамение крещения сохранилось на нас; наше тело младенческое чисто пред Тобою».
И понятно поэтому, если жития святых этот неиссякаемый источник поучительных назиданий, описывая блаженство безгрешно почивших детей и юношей, научают благочестивых родителей видеть в смерти малюток особое милосердие Божие и любовь к ним Творца, дающего им вместо земных благ несравненные с ними небесные радости. Эта мысль раскрывается, например, в житии св. Уара11 Вот суть этого жизнеописания. Одна благочестивая вдова — Клеопатра, видевшая тяжелые страдания воина Уара, замученного языческим императором Максимианом (305-311), погребла его тело и после перенесла его священные останки с места мучения — из Египта — на свою родину, в Палестину. Здесь она воздвигла в честь его храм и, зажигая у гробницы его свечи и воскуряя фимиам, слезно молила мученика, чтобы страстотерпец Христов испросил ей и ее юному сыну у Бога то, что им нужнее всего. И что же?! Ее утеха и радость, сын Иоанн, вдруг умирает — умирает в то время, когда ему представлялась возможность стать полководцем. Опечалилась Клеопатра и в слезах стала взывать у гробницы к Уару: «Отнял ты у меня, угодник Божий, единородного сына, погубил надежду мою, взял свет от очей моих! Кто будет питать меня в старости? Кто будет при кончине моей? Кто погребет мое тело? Лучше бы мне самой умереть, чем видеть мертвого сына, в ранней юности, точно цветок, увядшего! Воскреси мне сына, как Елисей Самонитянке, или же возьми и меня!
Не могу я жить от горькой печали!» И вот скорбящей матери в сонном видении явился св. Уар с Иоанном. Оба они светились, как солнце, а на них самих были надеты блестящие белые одежды, золотые пояса, а на головах прекрасные венцы. Изумленная Клеопатра поклонилась явившимся ей, а св. Уар поднял ее и сказал ей: «О жена! Зачем ты сетуешь на меня? Ужели ты думаешь, что я забыл о всем том, что сделала ты для меня?... И не ты ли сама молила меня, чтобы я испросил тебе у Бога то, что угодно Ему и полезно тебе и сыну твоему! Я просил об этом благого Бога, и Он, по неизреченной благости Своей, взял сына твоего в небесное воинство. Вот сын твой... Он предстоит престолу Всевышнего... Но если хочешь, возьми и пошли его к земному царю». Слыша эти слова, Иоанн, сын Клеопатры, крепко обнял руками святого мученика и сказал ему: «Нет, не возвращай меня в мир, полный неправды... Не удаляй меня от сонма святых». И, обратившись к матери, Иоанн сказал ей: «Что ты скорбишь обо мне? Я нахожусь в воинстве Царя Христа и на небе предстою Ему с Ангелами». Слыша это, Клеопатра поняла, какую милость сделал Уар, умолив Бога взять ее сына из этого мира. Правда, это говорится о взрослом юноше, но все же здесь с достаточной ясностью раскрывается мысль, что ранняя смерть неповинных детей — это есть дело особого милосердия Божия, ускоряющего им начало блаженной жизни.
И не напрасно поэтому святые отцы, сердцем своим постигавшие тайну промысления Божия о детях, утешают особенно благочестивых родителей тем, что «малютки прекраснее девственников и святых», что «они — дети Божии, питомцы Духа Святого».12
И в самом деле, что может быть совершеннее детской души, «очищенной от греха крещением и своею простотою, незлобием и невинностию, близкой к естеству евангельскому»...13
Конечно, любовь не может не источать горьких слез при виде почивших малюток. Но слезы о них не должны быть скорбью тоски и отчаяния, потому что там, за пределами гроба, «нет для них ни страдания, ни страсти, ни спутников страсти».14
Поэтому каждый христианский родитель, с терзанием в сердце стоящий у одра болезни и смерти своего любимого малютки, должен с верою в Бога благословить его последний исход и безропотно предать его в руки Спасителя. Он-то и сменит родительскую любовь к младенцу Своею, более мощною, более покоряющею их сердца, любовию...
При этом нужно ли говорить о том, как невинным малюткам нужна христианская вера родителей их, по которой они и облекаются во святом крещении, едва появившись на свет, в ризу спасения... Ведь сам Христос обнимал, благословлял и привлекал к Себе тех деток (Ев. Map. XIV, 16), которых приводили к Нему, и этой любовью и этой лаской и нам навсегда завещал Он, Небесный Учитель, чтобы и мы с верою поручали Ему чрез купель крещенья наших детей. И эта вера не только приобщает невинных малюток к блаженству святых, но, по мысли отцов и учителей Церкви, спасает их даже и от греховных деяний, которые могли бы они совершить, если бы остались в живых. Так, святитель Григорий Нисский, выясняя причину преждевременной смерти детей, замечает, что за благочестие и веру родителей Бог пресекает иногда время жизни детей, чтобы сохранить их от зла, которое они могли совершить, если бы стали жить на земле.15 Имеется и авторитетный пример, поясняющий эту святоотеческую мысль. Вот он. Один благочестивый пустынник просил Бога, чтобы Он дал ему возможность уразуметь пути Его Промысла. После долгой молитвы он однажды отправился к знакомому старцу. На пути он встретился с Ангелом в виде инока, который и предложил посопутствовать пустыннику. Дорогою Ангел совершал, как казалось пустыннику, разные странные дела. Одним из них было то, что он взял душу у малютки.
— Да что ты, демон или Ангел? — с недоумением спросил наконец пустынник своего спутника.
— Не дивись, старче, и не соблазняйся о мне... Отец малолетнего мальчика угоден Богу, но если бы сын его вырос, то был бы страшный злодей, — поэтому я и взял душу его, за добро отца его, чтобы он спасся.16
Так велико значение веры родителей не только в жизни, но и в смерти детей; она как бы переносит их из мира скорбей и греха в наиболее благоприятные условия развития непорочной детской души.
Но если, по учению отцов и учителей Церкви, так блаженна участь невинно почивших христианских малюток вообще, то, с другой стороны, они не оставляют без своего мудрого назидания и тех, кто расстается с детьми еще прежде, чем малютки успеют омыться в купели крещения, и иногда еще прежде, чем они появляются в жизнь. О таковых говорит великий христианский учитель17: «Не сподобившиеся крещения младенцы не будут у праведного Судии ни прославлены, ни наказаны, потому что хотя они и запечатлены (первородным грехом), однако же и не худы и больше сами потерпели, нежели сделали вреда. Ибо не всякий, не достойный наказания, достоин уже и чести; равно как и не всякий, не достойный чести, достоин уже наказания». Подобную же и еще более утешительную мысль выражает и св. Димитрий Ростовский, когда замечает по поводу гибели младенцев в водах потопа,18 что «Господь, милосердуя о них, заменил им временную жизнь временною казнью, души же их освободил от вечных мук».