Тайна примирения

Начинается он, прежде всего, с молитвы, в которой человек призывает Бога дать ему искреннее покаяние: это покаянные каноны, покаянный псалом, поклоны с сердечным сокрушением, понуждение себя на этот ежедневный труд. Это молитвенный вопль Богу, чтобы Господь дал видеть грехи и открыл сердце для покаяния.

Конечно, индикатором человеческих поступков служит, прежде всего, совесть, поэтому каждый человек, верующий или неверующий, в какой-то мере испытывает и чувство покаяния, и желание покаяться. Изначально заложенное в человеке покаянное чувство возникает сначала как стыд за совершенный грех. Но внутренняя разделенность человека создает многие препятствия к покаянию. Иногда сердце глубоко осознает, что что-то не так, неправильно, а ум разобраться не может. Человек одновременно и понимает, что же на самом деле произошло, и тут же ищет этому оправдания. Свидетельство совести – это как свидетельство Иоанна Крестителя и его призыв к покаянию. Но оно может остаться гласом вопиющего в пустыне, если не соединится с умом, который, подобно Ироду, ищет оправдания своей лжи, своему греховному поступку, пытается заглушить этот призыв, как Ирод пытался заткнуть рот Иоанну Крестителю. Внутренний подвиг самого человека заключается именно в том, чтобы эти две духовные величины соединились, чтобы сердце и ум пришли в согласие, в совместный поиск правды Божией в себе самом.

Это очень болезненный путь, все естество ветхого человека восстает против обличения совести, все его падшее состояние с этим борется. Когда священник назначает кающемуся епитимью, это как раз и есть предложение потрудиться над собой для покаяния. Ведь епитимья – не наказание: как в уголовном кодексе, – за такое-то преступление столько-то лет отсидки. Это возможность растопить свое сердце, оживить как-то окамененную душу свою, чтобы глубоко-глубоко почувствовать, как страшен грех. Такая внутренняя работа сама по себе уже делает человека другим, потому что, когда он начинает осознавать ужас совершившегося падения, у него происходит перемена сознания.

Мы каемся персонально, но наши страсти являются тем, что жестоко угнетает мир. Следовательно, то, что мы живем, не является отдельным от жизни мира. Нашим покаянием мы не живем только нашу индивидуальную драму: живем в самих нас трагедию всего мира, драму его истории от начала времен.

Архим. Софроний (Сахаров)

Грех обладает страшной губительной силой не только для того, кто его совершает, но и для тех, кто с этим человеком кровно связан. В евангельской притче о двух должниках, в которой за долг одного члена семьи, вся семья продается в рабство, Господь открывает очень важный закон духовной жизни: грех одного человека связывает всех ближних, ставит препятствие на пути к Богу. За грехи одного человека без сомнения всегда страдают и другие.

Исповедь дает человеку возможность освобождать всех своих близких от греховной связи. Так покаялся евангельский должник, упросил, умолил, и Господь всех простил, всем дал свободу, развязал все узлы, которыми они были связаны.

Наиболее тесно люди соединены в браке. Как благодать, так и грех имеют особенное проникновение в наших ближних, и если два человека живут в таком единении, что они как бы одно существо, то, конечно, отвечает за грех тот, кто его совершает, но страдает от этого греха тот, кто неповинен.

Брак имеет свое осуществление только в общем взаимном спасении, иначе он лишается смысла. Если люди не спасаются вместе, то брака у них быть не может: он или разрушен, или не осуществился. Трудно сказать, каким образом происходит это взаимное спасение, может быть, молитва и сама любовь одного из супругов, несмотря на полное отвержение от Бога другого и его греховное состояние, тем не менее может в дальнейшем привести его ко спасению. Возможно, если люди до конца прожили в браке, то благодаря неустанной молитве и терпению одного из них и его постоянному сораспятию за другого этим спасается и второй… Не знаю… Тайна сия великая есть (Еф. 5, 32).

Никто не должен приступать ко Крещению во Христа, в котором очищаются все грехи, если прежде не раскается в прежней жизни. Никто не начинает новой жизни, не раскаявшись в старой.

Блаж. Августин

Многое из того, что произошло в жизни человека, уже не исправишь. И проходит жизнь, оглядываешься, и видишь свою жизнь, как кораблекрушение. Вокруг – кладбище потерянных друзей, поврежденных жизней, предательств, а человек как бы выныривает из болота и думает, что можно и дальше ни за что не отвечая перескакивать с кочки на кочку. Это величайшее заблуждение.

Мы знаем, что в Крещении человеку прощаются все грехи. Многие сейчас крестятся во взрослом состоянии и спокойны, что все прошлые грехи им прощены, но можно ли забыть о том, что совершено до Крещения? Надо ли исповедовать грехи, которые были до совершения Крещения взрослого человека? Не надо. Но тогда сделать это следует перед Крещением. Крещение взрослого человека должно предваряться полной, глубокой и подробной исповедью, потому что Крещение – это тоже Таинство Покаяния.

Человек, может быть, стал другим, но люди, которых он когда-то в юности толкнул на грех, продолжают вертеться в этой адской бездне. Как быть с этим? Возможно ли себя простить, если даже вспоминать о совершенном бывает страшно?

В свое время я сам многого не осознавал. Сейчас я молюсь за одного умершего священника. Когда он был молодым человеком, я совершил ошибку, дав ему ход к священству, а он не выдержал этого креста, стал пить и умер в запрещении. Его нашли раздетого и избитого, скончавшегося в состоянии алкогольного опьянения. А я тогда был благочинным, видел его слабости, но думал, что он найдет в себе силы бороться. Как это исправишь? Человек уже умер...

Ответственность за прошлые грехи не может исчезнуть. Как можно быть уверенным в прощении грехов, если их плоды до сих пор живут на земле? Значит, что-то надо делать. Молиться за тех, кого безумием моим соблазних и от пути спасительного отвратих, или до конца своих дней оплакивать свой грех, но только не быть успокоенным осознанием того, что ты сам уже другой. Ведь на самом деле, если ты хороший, а они погибают, это происходит и по твоим грехам. Человек должен быть внутренне озабочен этим и приносить плоды покаяния не только за себя, но и за всех тех людей, которых он когда-то толкнул на грех.

Но существует и бездна милосердия Божия, оскудевающее восполняющая и немощствующее врачующая, и это единственное, на что можно надеяться. Человек имеет возможность закрыть дорогу ко греху в самом себе, а потом добрыми делами принесенными плодами покаяния свою жизнь исцелить. В Таинстве Покаяния пресекается его греховная связь с тем обществом, с тем миром, с теми людьми, которые были втянуты в этот круговорот смерти. И я думаю, раз человек – существо церковное, его дальнейшее исцеление для многих людей может явиться ослаблением действия греха и в них. Возможно, наверно, и такое.

Понимание того, что его грех еще живет в мире, не должно позволить человеку успокаиваться в его движении к Богу. Каждое его доброе дело, каждая молитва, каждое приношение Богу должно быть в какой-то степени приношением за всех людей. Может быть, это не до конца осознается человеком, с кем-то он уже не может восстановить отношений, это может быть и ненужно. Но его добродетель каким-то таинственным образом должна коснуться и тех людей, с которыми он когда-то был связан узами греха.

Мы говорим о том, что грех – временный, а любовь – вечна, и если твоя добродетель и твоя жизнь во Христе сопряжена с вечностью, то всякая вечность другого человека может быть сопряжена и с твоей добродетелью. Иначе все бессмысленно. Иначе твое личное спасение является только осуществлением каких-то твоих собственнических идей. Мы же не можем сказать: «Я-то спасусь, а если вы не хотите или не можете, это ваше дело» Раз мы соединились в этом мире, наверное, есть и какая-то возможность, пройдя определенный круг жизни, что-то сделать для тех, с кем мы были связаны узами греха, пусть не для изменения их временной жизни, но сделать что-то для вечности.

Раз мы чаем воскресения мертвых, мы чаем и того, что есть какие-то возможности за пределами времени, и они в Боге могут иметь свое осуществление через тебя, через твое покаяние, через твою жизнь во Христе.

Когда вы о чем-то просите в течение долгого времени, и Он не дает вам помощи, знайте, что причина этому – ваша гордость. <…> мы должны помочь Богу своим смиренным мудрованием. Скажем так: «Боже мой, я такой никчемный человек. Прошу Тебя, прости и помоги мне!».

Старец Паисий Святогорец

Без постоянства, без молитвы, без понуждения себя на покаяние, – исповедь становится формальностью, привычкой, что мы часто и наблюдаем. Покаяние – это не какие-то всплески сознания, а образ жизни.