Страница 5 из 63
Это новое отношение, это высшее пространство человеческого существования мы называем религией. Религия приходит к человеку так же, как и культура — естественным путем. Корни их обеих в глубинной сущности человека, обе они — основные формы его экзистенции. Как не существует ни одного народа без культуры, так не существует и ни одного народа без религии. Везде, где только появляется человек, курятся не только очаги, но и жертвенники; поднимаются не только жилища, но и башни храмов; звучат не только свадебные песни, но и псалмы священнослужителей. Таким образом, религиозная жизнь — это вторая основная форма истории человечества. Религиозные идеи, религиозные переживания, деятельность, институции, общества глубоко и значительно влияют на исторический процесс, оставляя глубокие следы в его развитии и формировании. Историческое существование человека на земле находится в процессе не только культурного, но и религиозного развития. В этом смысле историю можно и даже нужно назвать процессом религиозного становления, когда человеку становятся понятнее его отношения с Богом, когда он все глубже осознает свое земное существование, а свою веру облекает в более четкие общественные формы. В этом отношении история есть осознание человеком (в вопросах, которые он задает) своего происхождения, призвания и своей цели.
Историю не исчерпывают ни преобразование природы, ни отношения со сверхприродой. Она охватывает обе области. Она есть проявление человечности и божественности в их взаимодействии.
Если история отражает судьбу человека, то роль религии здесь более значительна, нежели культуры. Без культуры человек не смог бы удержаться в мире и овладеть природой. В этом отношении культура — основа истории. Без религии он не смог бы разрешить проблему судьбы, ибо она зависит не от него одного. Действующий участник судьбы человека есть сам Бог. «Ибо без Меня не можете делать ничего» (Иоанн, 15, 5) — эти слова Христа ясно указывают на исторический путь, по которому человек должен идти, чтобы прийти к разрешению своего загадочного существования. Отношение к Богу проявляется как судьбоносный принцип, в котором кроется окончательное решение, касающееся экзистенции человека. В этом смысле религия есть завершение истории. Она есть сила, поворачивающая мировой процесс ко всеобщему исходу.
Природный мир стоит перед глазами немой и пассивный. Мы его преобразовываем в соответствии со своей волей и являемся, как говорится, единственными властителями в области культуры. В религии, напротив — мы не одни и не самостоятельны. В религиозном акте мы как личности стоим перед Богом тоже как перед Личностью, чье слово и действие здесь важнее, чем наше. Религия в своей сущности есть отношения двух личностей. По своей собственной воле человек может создавать культуру, но не религию. Вопрос бытия человека, который по существу может быть поднят только в религии, требует ответа Бога, чтобы вообще быть отвеченным. Вопрос требует откровения, спасения, благодати. Любая так называемая «человеческая» или «гуманистическая» религия, которая озабочена только отношениями с неличностными человеческими или культурными ценностями, в сущности есть искажение религии. Процесс мировой религии — это непрерывный диалог между Богом и человеком, постоянное взаимодействие между Небом и землей.
Именно потому, что религия есть диалог и взаимодействие, она находится под постоянной угрозой быть прерванной человеком. И хотя человек от природы религиозен, ибо отношение со сверхприродным отвечает его внутренней сущности, он все-таки может — ибо он свободен — замолчать в этом диалоге и находящуюся в его власти землю исключить из взаимодействия с Небом. Нет и не может быть никакого онтологического атеизма, но есть психологическая безрелигиозность, сознательное отвращение от Бога, упорное молчание в пребывании. Отвержение Бога есть явление жизни и отдельного человека в обществе. Хор океанид в «Прометее» Эсхила[8] поет о том, что никогда замыслы смертных не перестроят Божий порядок: «Нет не смогут замыслы их мир перестроить, Зевсу подвластный!». Божий порядок есть порядок бытия. Смочь его переступить означает переступить через себя, иначе говоря, за свое существование благодарить самого себя, то есть быть творцом самого себя, а это уже нелепость. Поэтому любое отрицание порядка Божия в глубинном смысле есть разрушение бытия, а вместе и разрушение своей собственной эксзистенции. Океаниды Эсхила свое утверждение дополняют еще одной значимой фразой: «Это скажу, О Прометей, в злую вникая участь твою!». Бунт человека против Бога означает уничтожение себя самого. И все же смертные никогда не прекращают бунтовать против Бога.
Вавилонская башня осталась недостроенной, и такой она останется до конца времен. Но что такое культура, если не постоянные усилия человечества закончить строительство этой башни? История не только религиозный процесс; она вместе и процесс обезбоживания человечества. Фактор свободы здесь имеет решающее значение и превращает историю в подлинную судьбу человека и мира: судьбу, в которой религия, то есть определение человека по отношению к Богу, имеет решающее значение. Религия, а не культура, хранит ключ от тайны истории. В процессе религии, а не в процессе культуры время идет к своему завершению: adesse festinant tempora. История это объективация нашего определения по отношению к Богу. И именно в этом ее благодатность, но вместе и опасность, ибо определение по отношению к Богу неизбежно.
Так что же такое история в свете христианства? Не что иное, как время, дарованное нам Богом. Философия истории уже давно пришла к важному заключению, а именно — время только тогда становится историей, когда человек осознает его течение. Сознание времени и история сущностно взаимодействуют. Все же это сознание яснее всего проявляется не в философии истории, как предполагают некоторые (напр., К. Joel), но именно в религии. Философия истории исследует время только как объект нашего познания, как нечто наполняющее нас, но не обязывающее. Поэтому осознание времени в философии истории всегда только логическое, но не нравственное. Чисто логическое осознание не может быть ни таким ясным, ни таким обостренным, как нравственное. Последнее мы можем обрести только в религии, ибо в своем отношении с Богом мы время переживаем как дар, как дарованные нам таланты, за один из которых нам придется отчитаться. Философское время – это абстрактный и общий ход вещей; между тем религиозное время есть наше время, нам доверенное, нам дарованное, а потому личное и конкретное. Религиозное время есть предназначение и возложение обязанностей, от которых зависит наша судьба. Для того чтобы мы смогли придать своей экзистенции тот или иной смысл, нам необходимо не что другое, но только время. Таким образом, в свете христианской религии время выступает как самый ценный дар из всех естественных даров Божиих.
Оно – инструмент нашей свободы, оно – поле нашей деятельности. До тех пор,пока у нас есть время, наша судьба в наших собственных руках.
2. ХРИСТОС В ЦЕНТРЕ ИСТОРИИ
Отношение человека с Богом осуществляется только во времени, то есть исторически. Чтобы признать истинность того, что происходит рядом с историей, в тихом «уголке души», время должно быть исследовано по историческим нормам религии. История – единственное действительное пространство, в котором осуществляется подлинный диалог между Богом и человеком.
Такой смысл заложен в истории Явления Богочеловека, то есть эта история есть внутреннее соединение божественности с человечностью, настоящее Бога во времени. Бог как причина бытия и творец человека экзистирует по ту сторону истории. Он есть скрытый Бог — Deus absconditus, недоступный никакому творению и непостижимый никаким умом. Но Бог как участник религиозного отношения, как искупитель и совершенствователь человека снисходит со своей недостижимой трансцендентности и приходит во время, то есть в историю. Он становится явленным Богом, живущим в нашем существовании и разделяющим с нами нашу повседневность. Истинное отношение с Богом действительно проявляется во времени и в нем остается, ибо только тогда мы с Ним находимся на одном и том же общем уровне существования. Время — единственное «место», где мы можем встретить Бога. Если бы Бог не пришел во время, то наши отношения с Ним остались бы односторонними, а потому абтрактными и даже не подлинными. Если бы Он экзистировал только как скрытый Бог, тогда мы действительно могли бы повторить жалобу Иова: «Но вот, я иду вперед, и нет Его, назад, и не нахожу Его; Делает ли Он что на левой стороне, я не вижу; скрывается ли на правой, не усматриваю» (Иов,23, 8—9). Явленность Бога во времени есть основное условие для подлинной религии. Задача истории подготовить это явление.