Страница 4 из 13
23) Победитель Констанций Август — экзарху
египетскому Несторию
Известно, что прежде сего было наше приказание 9 отыскатьнекоторыеписания,противныечести достопочтеннейшего епископа Афанасия, состоят же они в заведывании твоей правдивости. Посему угодно нам от испытанной нами трезвенности твоей, чтобы все письма, касающиеся сказанного выше имени и бывшие в твоем заведывании, сообразно сему нашему приказу, отослал ты в наш комитет.
24) А что писал он по смерти блаженного Констанса, то по переводу с латинского подлинника состоит в следующем.
Победитель Констанций Август — Афанасию
Всегдашним моим желанием было, чтобы все делалось в угодность покойному моему брату Констансу, 122
См. в т. 1 два послания Констанциевы: одно — к епиекопам и пресвитерам Вселенской Церкви, другое — ко всем верным Вселенской Церкви в Александрии. 9См. в т. 1. 8 это небезызвестно и твоему разумению. В какой же был я скорби, узнав, что он умерщвлен какими-то людьми преступными, об этом может опять догадываться твое благоразумие. Поскольку же в настоящее столь печальное время покушаются иные устрашать тебя, то заблагорассудил я послать к твердости твоей письмо сие, поставляя тебе в обязанность, как прилично епископу, учить народ тому, чего требует Божественная вера, и вместе с ним обычным образом проводить время в молитвах, а не верить пустым слухам, какие бы они ни были. У нас же укоренено в душе это желание, чтобы тебе, согласно с нашим изволением, всегда быть епископом на месте твоем. Божественный Промысл многие годы да соблюдает тебя, возлюбленнейший отец 10.
______________ 25) Когда происходило это, Афанасий и бывшие с ним простились и вступили уже в путь; друзья, взирая на друга, радовались, а что до прочих, то одни, видя его, стыдились, другие, не осмеливаясь видеть, скрывались, иные же раскаивались в том, что писали на епископа, Все палестинские епископы, за исключением двоих или троих, и то подозрительных, так приняли Афанасия и возрадовались общению с ним, что писали и оправдывались, говоря: «Что писано нами прежде, то сделано не по произволению, но принужденно». А о епископах в Египте и в Ливиях, также о народе в этих странах и в Александрии излишнее дело и говорить, потому что все стекались, и несказанна была их радость, не потому только что сверх чаяния сретали своих живыми, но и потому что освобождались 123 Письмо это читается выше (см. т. 2) в других несколько выражениях, вероятно, по другому переводу с латинского языка. 10 от еретиков, как от мучителей и бешеных псов. Великое было веселие, когда люди мирские в церковных собраниях друг друга поощряли к добродетели. Сколько незамужних, которые прежде готовы были вступить в брак, остались девами Христовыми? Как многие юноши, смотря на других, возлюбили иноческую жизнь? Как многие отцы увещевали детей? И сколь у многих просили дети, чтобы не препятствовали им подвизаться о Христе?
Сколь многие жены убедили мужей и сколь многие убеждены мужьями пребывать, как сказал апостол, в молитве (1 Кор 7:5)? Сколько вдов, сколько сирот прежде были голодны и наги, а теперь, вследствие великого народного усердия, не только не чувствовали голода, но ходили уже одетыми? Вообще, такое было соревнование в добродетели, что каждое жилище, каждый дом по добротолюбию обитающих и по молитве к Богу можно было почесть церковью. Глубокий и чудный был мир в Церквах, повсюду сущие епископы писали и принимали от Афанасия обычные мирные послания.
26) Раскаялись и Урзаций, и Валент, как бы терзаемые совестью. Дружеское и мирное послание пишут они к епископу, хотя сами не получили от него письма. Пришедши же в Рим, приносили покаяние, признаваясь, что все, что ни делали и ни говорили они против Афанасия, есть ложь и одна клевета. И не это одно сделали они, но, предав анафеме арианскую ересь, письменно изложили свое покаяние, написав епископу Юлию на латинском языке, с переводом на эллинский, следующее послание, с которого на латинском языке 11 прислан список мне Павлом, епископом Триверским.
______________ 124
См. в т. 1 послания Урзация и Валента: одно — к епископу Юлию, а другое — к св. Афанасию. 11
Написав это, подписались они и к мирным посланиям, когда проходили у них Афанасиевы пресвитеры Петр и Ириней и мирянин Аммоний, хотя Афанасий с ними ничего не написал к Урзацию и Валенту.
27) Посему кто не дивился, видя все это и такой мир Церквей? Кто не радовался, взирая на единомыслие стольких епископов? Кто не славил Господа, примечая веселие народа в церковных собраниях? Сколь многие из врагов принесли покаяние? Сколь многие из клеветавших прежде старались оправдаться? Сколь многие из ненавидевших прежде Афанасия впоследствии возлюбили его? Сколь многие из писавших против него переменили склад песни? Многие из бывших в общении с арианами не по произволению, но по нужде приходили ночью и оправдывались; они предавали ересь анафеме и просили себе прощения, потому что по заговорам и клеветам, от них бывшим, видимо и телесно были они с арианами, сердцем же соединены с Афанасием и с ним всегда пребывают. Ей, поверьте, что это было так!
28) Но слыша и видя это, в великом были стыде наследовавшие мнения и нечестие Евсевиевы, а именно: скопец Леонтий, с которым не должно иметь общения и как с мирянином, потому что оскопил себя, чтобы свободно уже жить с какой-то Евстолией, которая имела прежде с ним связь, хотя именовалась еще девою, также Георгий, Акакий, Феодор, Наркисс, которые низложены еще Собором. Потом, видя согласие и мир с Афанасием более нежели 400 епископов, и именно: епископов великого Рима, всей Италии, Калабрии, Апулии, Кампании, Бруттии, Сицилии, Сардинии, Корсики и всей Африки, также епископов Галлии, Британии, Испании и великого исповедника Осии и еще епископов 125 Паннонии, Норика, Сискии, Далмации, Дардании, Дакии, Мисии, Македонии, Фессалии, всей Ахаии, Крита, Кипра, Ликии и большей части епископов Палестины, Исаврии, Египта, Фиваиды, всей Ливии и Пентаполя, — видя все это, объяты они были завистью и страхом: завистью по причине общения с Афанасием столь многих епископов и страхом, чтобы обольщенные ими не приступили к единодушию со столь многими и обессиленная ересь их не была всюду предана посрамлению и позору.
29) И во-первых, убеждают Урзация и Валента переменить свои мысли и, подобно псам, возвратиться на свою блевотину или, подобно свиньям, снова погрузиться в прежнюю тину нечестия и выдумать такой предлог принесенного ими покаяния, будто бы сделали это, убоявшись благочестивейшего Констанса. Но если был в этом и страх, то ежели дело совершаемо было с уверенностью в нем, не надлежало изменять сделанному. Если же и страха не было, но они солгали, то не всякого ли достойны они осуждения? Не было тут воина и не посылались царедворцы или письмоводцы (как делают они ныне), не присутствовал царь, и вовсе не по чьему-либо приглашению писали они, но сами, по своей воле пришли в Рим и в церкви, где нет внешнего страха, действует же один страх Божий, где всякий имеет свободное произволение, сами собою принесли покаяние и написали оное. И однако же, в другой раз став арианами, не краснеют, придумав снова такой неприличный предлог.
30) Потом, собравшись вместе, обратились с просьбою к Царю Констанцию, говоря: «О чем представляли мы прежде, в том нам не поверили. Когда вызывал ты Афанасия, говорили мы, что, приглашая его, изгоняешь наш толк, потому что Афанасий изначала против него и не перестает 126 предавать его анафеме. Он всюду уже разослал свои против нас писания, весьма многие в общении с ним, а которые по- видимому нас держались, те или уже присоединились к нему или думают присоединиться, и мы остались одни, есть опасность, что огласится наше учение, и мы, и ты будем, наконец, провозглашены еретиками. А если сделается это, то смотри, чтобы не причли нас к манихеям. Поэтому начни опять гонение и будь покровителем нашего толка, потому что и он признает тебя своим царем». Таковы были лукавые их слова. И Царь, когда шел против Максентия, видя общение епископов с Афанасием, как бы возгоревшись огнем, переменил свою мысль, не сохранил в памяти клятв, но забыл, чт писал, и не соблюл данного брату? слова, потому что и в письмах к нему, и при свидании с Афанасием уверял клятвенно не иначе поступать, но только как пожелает народ и угодно будет епископу. Усердие к нечестию сделало то, что все вдруг стало им забыто. Но не должно дивиться, что переменился Констанций после стольких писаний и клятв.