Страница 35 из 147
Вспомнив о молитве за бесноватых, я хочу сказать нечто вам, возлюбленные, для искоренения тяжкой болезни в церкви; странно было бы, - врачуя посторонних с таким усердием, оставить без внимания собственные члены.
Достойно ли это прощения? Чрез такое нерадение вы лишаетесь всех похвал, заслуженных ревностию к слушанию.
А теперь, как бы выслушав какого-нибудь игрока на кифаре, вы удаляетесь без всякой пользы, как только умолк говорящий. Но какое слышится от многих холодное оправдание? Молиться, говорят, могу я и дома, а слушать беседу и учение дома невозможно. Ошибаешься ты, человек; молиться конечно можно и дома, но молиться так, как в церкви, где такое множество отцев, где единодушно возсылается песнь к Богу, дома невозможно. Ты не будешь так скоро услышан, молясь Владыке у себя, как молясь с своими братьями. Здесь есть нечто большее, как то: единодушие и согласие, союз любви и молитвы священников. Для того и предстоят священники, чтобы молитвы народа, как слабейшия, соединясь с их молитвами сильнейшими, вместе с ними восходили на небо. С другой стороны какая может быть польза от беседы, когда с нею не соединяется молитва? Прежде молитва, а потом слово; так говорят и апостолы: мы же в молитве и служении слова предудем (Деян. VI, 4). Так и Павел поступает, в начале посланий совершая молитву, чтобы свет молитвы предшествовал учению, как свет светильника. Если ты приучишь себя молиться с усердием, то не будешь иметь нужды в наставлении сослужителей твоих, так как Сам Бог без всякаго посредника будет озарять ум твой. Если же молитва одного имеет такую силу, то гораздо более - молитва с народом; у последней больше силы и гораздо больше дерзновения, нежели у молитвы, совершаемой дома и наедине.
Откуда это видно? Послушай, что говорит сам Павел: иже от толикия смерти избавил ны есть, и избавляет, нань же и уповахом, яко и еще избавит, споспешествующым и вам по нас молитвою, да от многих лиц, еже в нас дарование, многими благодарится о нас (2 Кор. I, 10, 11). Так и Петр избежал темницы: молитва же бе прилежна бываемая от Церкве к Богу о нем (Деян. XII, 5). Если же Петру помогла молитва церкви и извела из темницы этот столп (церкви), то как ты, скажи мне, пренебрегаешь ея силою и какое можешь иметь оправдание? Послушай и самого Бога, Который говорит, что Его умилостивляют благоговейныя молитвы многих. Так, оправдываясь пред Ионою по поводу тыквеннаго растения, Он говорит: ты оскорбился еси о тыкве, о ней же не трудился еси, не воскормил еси ея: Аз же не пощажду ли Ниневии, града великаго, в немже живут множайшии, нежели дванадесять тем человек (Ион. VI, 10, 11). Не напрасно Он ссылается на множество жителей, но чтобы внушить тебе, что единодушная молитва имеет великую силу. Это я хочу объяснить вам и из человеческой истории.7. Лет десять тому назад некоторые, как вы знаете, были обличены в стремлении к тираннии. Один из вельмож, обвиненный в этом преступлении, с веревкою в устах был веден на смерть [1].
Тогда весь город сбежался на конское ристалище, вывели и рабочих из мастерских, и весь народ, сошедшись вместе, избавил от царскаго гнева человека осужденнаго и недостойнаго никакого помилования.
Самое время благоприятствует им, самое жертвоприношение содействует.
В это время диакон вводит и одержимых (демонами), повелевая им только наклонить голову и таким положением тела совершать моление, так как им не позволительно молиться вместе с общим собранием братий. Поэтому он и вводит их, чтобы ты, сжалившись над ними, над их несчастием и безгласностию, по собственному дерзновению ходатайствовал за них (пред Богом). Итак, зная все это, будем стекаться в этот час, чтобы привлечь милость и обрести благодать и благовременную помощь. Вы похвалили сказанное, приняли увещание с великим шумом и рукоплесканием; но чтобы вам выразить эти похвалы мне и делами, вот наступает время для выражения послушания: после увещания последует молитва. Такой я ищу похвалы, такого рукоплескания - посредством самых дел.
Аминь. Вероятно, один из тех Феодоров, которых император Валент с 374 г. преследовал по подозрению в домогательстве верховной власти. Созомена, Церк. Ист. Кн. VI, гл. 35 ^
Слово четвертое
Доказав раньше, что Бог непостижим для людей, и даже для херувимов и серафимов, можно было бы оставить этот предмет и не продолжать более; но так как наша ревность и заботливость клонится не к тому только, чтобы заградить уста противников, но и к тому, чтобы более научить вас, возлюбленные, то коснемся опять того же предмета и продолжим речь. Занятие этим предметом и вам сообщит более познаний, и нам доставит славнейшую победу, истребив остаток (ереси), какой мог еще удержаться. Так и вредныя растения надобно не только срезывать сверху (иначе они снова выростают от корней, находящихся внизу), но и вырывать их из самых внутренних недр земли и выбрасывать открытыми на солнечный зной, чтобы они скорее засохли. Итак, я словом возведу вас опять на небо, не для того, чтобы испытать и изследовать (небесное), но чтобы уничтожить неуместную любознательность тех, которые не знают самих себя и не хотят знать пределов человеческой природы. Для этого я весьма обстоятельно показал вам, как для праведника было невыносимо явление не только Бога, но и ангелов; излагая вам всю эту историю, я неоднократно замечал, как блаженный Даниил бледнел, трепетал и находился в состоянии, не лучшем состояния обмирающих, когда душа порывается расторгнуть узы плоти.
Это я говорил тогда для того, чтобы эти люди, узнав, как велико различие между ангелом и человеком, и вразумившись превосходством небожителя, отстали от своего безумия в отношении к Господу. Праведник, имевший такое дерзновение, не мог смотреть на ангела; а они, столь далекие от его добродетели изследуют не ангела, но Самого Владыку ангелов. Даниил укротил ярость львов, а мы не можем одолевать даже лисиц; тот расторг пополам дракона и дерзновением пред Богом победил природу зверя, а мы боимся и малейших пресмыкающихся; тот остановил царя, свирепствовавшаго подобно льву, и явившись укротил гнев Навуходоносора, устремившийся против толпы иноплеменников сильнее всякаго пламени, и озарил светом все сокровенное. Но и этот просветитель, увидев пришедшаго к нему ангела, был объят ужасным мраком. Какое же оправдание будут иметь те, которые усиливаются постигнуть блаженное естество Божие? Но на этом я не остановил тогда своей беседы, а возвел речь и к мудрым силам, сказав о том, как оне отвращают свои взоры, закрываются крыльями, выпрямляют свои голени, непрестанно славословят, равно как и о том, что всем этим безтелесныя силы обнаруживают свое изумление и ужас. Чем оне мудрее, чем ближе нас к неизреченному и блаженному Существу, тем более нас знают непостижимость Его; потому что высшая степень мудрости производит высшую степень благоговения.
Я сказал вам, что такое неприступное, сказал, что оно значит гораздо более, чем непостижимое, присовокупил и причину, состоящую в том, что непостижимое оказывается непостижимым после изследования, а неприступное не допускает и приближения и начала изследования, приведши пример моря. Заметил я, что Павел не сказал о Боге: будучи светом неприступным, но: во свете живый не приступнем (1 Тим. VI, 15); а если жилище неприступно, то тем более - живущий в нем Бог. Это говорил Павел не для того, чтобы ограничить Бога местом, но чтобы точнее выразить непостижимость и неприступность Его. Указал я и на другия силы, на херувимов, и сказал, как над ними являлась твердь, кристалловый камень, подобие престола, вид человека, илектр, огонь, дуга; и после всего этого пророк сказал: сие видение подобие славы Господни (Иезек. II, 1). Во всем этом я показал вам снисхождение Божие, которое однако невыносимо и для вышних сил.2. Не напрасно я повторяю это, но потому, что считаю себя вашим должником в том, что обещал вам, и хочу узнать с точностию, что я заплатил и что еще осталось. Так поступают и должники при уплате займа: взяв расписку, где записан весь счет, и показав своим заимодавцам, они уплачивают остальное. Посему и я, раскрыв память нашей души, как бы книгу, и указав словом, как бы перстом, на преподанное, перехожу теперь к остальному. Что же осталось?