Страница 147 из 147
Как тот непрестанно веселился, так этот непрерывно боролся с голодом. Тот, при роскоши и телесном здоровье, наслаждался и избытком денег, и тратил все время в пресыщении и пьянстве; а этот, при голоде, изнуряясь крайнею бедностию, постоянною болезнию и невыносимыми ранами, не имел даже необходимой пищи, но желал крупиц от трапезы богача, и тех не удостоивался.4.
Когда пришел конец жизни каждаго (богатого и Лазаря), посмотри что говорит (Господь) прежде о том, который шел скорбным путем. Бысть же умрети нищему, и несену быти ангелы на лоно Авраамле (Лук. XVI, 22). Может быть, ангелы отводили его, предшествуя ему и окружая его, а после многих скорбей и теснаго шествования препровождая в страну покоя. Видишь ли, какой простор открывается в конце узких врат и теснаго пути? Посмотри потом и на гибельный конец широкаго пути. Умре же, говорит (Господь), и богатый, и погребоша его. Никто не предшествует ему, никто не окружает, никто не путеводит его, как Лазаря. Так как он всем этим наслаждался на широком пути, имел много окружавших его и угождавших ему, т.е. льстецов и тунеядцев; то, когда пришел к концу, лишился всего и остался одиноким после многих прежних удовольствий, или лучше, после краткаго довольства и благоденствия; потому что вся настоящая жизнь кратка в сравнении с будущим веком. Итак после кратковременнаго довольства, которым он наслаждался, идя по широкому пути, он вступил в страну тесноты и скорби. Тот покоился на лоне патриарха, получая воздаяние за труды и многия страдания, и после голода, ран и лежания в воротах, наслаждался неизреченною и неизъяснимою отрадою; а этот, после веселья и довольства, после великаго пресыщения и пьянства, подвергшись неизбежному наказанию, страдал в пламени.
И, чтобы тот и другой из них на деле узнал, первый - пользу теснаго пути, а последний - вред и гибельность широкаго, они видят друг друга на большом разстоянии. Послушай, как: и во аде, возвед очи свои, сый в муках, узре Авраама издалеча, и Лазаря на лоне его (ст. 23). Думаю, что богач почувствовал сильнейшую скорбь, когда увидел столь внезапную перемену обстоятельств, как тот, который лежал в воротах и был тревожим языками псов, пользуется таким дерзновением и пребывает на лоне патриарха, а сам он покрыт таким стыдом, и притом еще горит в огне. Таким образом, видя, что обстоятельства пришли в противоположное состояние, что сам он, так сказать, повеселившись во сне и тению, теперь терпит невыносимое наказание, и что широкий путь и пространныя врата привели его к такому тесному концу, а с (Лазарем) произошло противное тому, и он за здешнее терпение наслаждается тамошними неизреченными благами, богач, пришедший в смущение и узнавши по опыту, что он подвергся полному обольщению, избрав широкий путь, обращается с просьбою к патриарху и произносит слова жалкия и исполненныя слез.
Тот, кто прежде не хотел и обращаться к Лазарю и смотреть на этого бедняка, лежавшаго в воротах, и, можно сказать, гнушался им по причине зловония ран его и по причине собственной изнеженности, в какой постоянно жил он с веселием, теперь умоляет патриарха и говорит: отче Аврааме, помилуй мя, и посли Лазаря, да омочит конец перста своего в воде, и устудит язык мой; яко стражду в пламени сем (ст. 24). Слова эти могли бы привести в жалость; однако он и таким образом не помог себе; потому что исповедание было не своевременно, и молитва приносилась не в надлежащую пору. Пошли, говорит он, Лазаря, этого бедняка, которым прежде я гнушался, которому не уделял и крупиц; в нем я нуждаюсь теперь и ищу того перста, который лизали псы. Видишь ли, как смирило его наказание? Видишь ли, к какому тесному концу привел широкий путь? Он обращается с просьбою не к Лазарю, а к патриарху; и справедливо: потому что на беднаго он и взглянуть не смел. Думаю, что он вспомнил о собственном безчеловечии, и, размыслив, как безжалостно поступал с Лазарем, думал, что этот, может быть, не удостоит его даже ответом. Поэтому и не обращается к нему с просьбою, но умоляет патриарха. Однако он и таким образом не получил никакого успеха: так велико зло - неблаговременность и злоупотребление временем жизни, которое дано нам Божиим человеколюбием на дело нашего спасения.
Какого адаманта не смягчили бы эти слова и не расположили бы к жалости и состраданию? Однако и при этом патриарх не склоняется на просьбу, но хотя удостоивает его ответом, объясняет ему, что сам он был виновником своих бедствий. Патриарх говорит ему: чадо, помяни, яко восприял еси благая твоя в животе твоем, и Лазарь такожде злая; ныне же зде утешается, ты же страждеши. И над всеми сими между нами и вами пропасть велика утвердися, яко да хотящии прейти отсюду к вам не возмогут, не иже оттуду к нам преходят (ст. 25 и 26). Страшны эти слова и могут тронуть имеющих ум. Чтобы дать богачу понять, что хотя он с своей стороны оказывает ему сострадание и преклоняется на жалость, видя тяжесть его наказания, но не может ничего сделать к его облегчению, патриарх, как бы оправдывая себя, говорит ему: хотел бы я подать тебе руку помощи, облегчить твои страдания и уменьшить силу мучений, но ты сам заранее лишил себя этого утешения. Посему и говорит: чадо, помяни. Посмотри на благость патриарха: чадом называет его! Но это хотя и может показать кротость Авраама, однако не доставляет богачу никакой помощи, потому что он предал сам себя. Чадо, говорит, помяни, яко восприял еси благая твоя в животе твоем.
Приведи на мысль прошедшее, не забудь, каким ты наслаждался веселием, каким довольствием, какою пышностию, как провел всю жизнь в пресыщении и пьянстве, думая, что в этом состоит вся жизнь и считая это благами. Он сделал богачу ответ сообразно с его же мнением; ибо не помышляя ни о чем высоком, и не имея пред глазами ожидавших его будущих бедствий, он почитал эти наслаждения благами.5. И ныне многие из пристрастившихся к роскоши и пресыщению, когда хотят выразить весьма великое довольство, имеют обычай говорить: мы имеем много благ. Не называй, человек, только эти вещи благом, разсуждая так, что оне даны от Владыки на то, чтобы мы, пользуясь ими с умеренностию, поддерживали жизнь и подкрепляли немощь тела, но - есть другия истинныя блага. Ничто из здешняго не есть благо - ни веселие, ни богатство, ни драгоценная одежда, но все это имеет только название блага. Что я говорю: имеет только название блага? Часто эти предметы бывают еще причиною нашей погибели, когда мы будем пользоваться ими не надлежащим образом. Так богатство тогда было бы благом для обладателя, когда бы он тратил его не на веселье только, не на пьянство и вредныя удовольствия, но, умеренно пользуясь весельем, остальное раздавал бы бедным на пропитание: тогда богатство - благо!
Если же кто будет предаваться веселью и другому распутству, то богатство не только не принесет ему никакой пользы, но и низведет его в глубокую пропасть, что и случилось с этим богачем. Посему патриарх и говорит ему: чадо, помяни, яко восприял еси благая твоя в животе твоем. Что считал ты истинными благами, то и восприял; и Лазарь такожде злая; - не потому, чтобы Лазарь считал это злом, - да не будет! - но применительно ко мнению богача сказал (Авраам) и эти слова. Ибо он составил себе такое мнение, что богатство, веселие, пресыщение и изнеженность считал благами, а бедность, голод и тяжкую болезнь признавал злом. Посему, как сам ты полагал, имея такое ложное суждение, то припомни, что ты, согласно твоему мнению, восприял эти блага, когда шел по широкому и пространному пути, и Лазарь - зло, также по твоему суждению, когда он шел узкими вратами и тесным путем. Между тем как ты имел в виду только начало пути, он смотрел и на конец, не делаясь безпечнее по началу пути; поэтому ныне здесь он утешается, а ты страждешь; конец у того и у другого из вас вышел противоположный. Видели вы на самом деле конец широкаго и пространнаго пути; узнали, как, чрез узкия врата и тесный путь, избравший их пришел к благому концу; выслушайте же и, еще более страшное. И над всеми сими, между нами и вами пропасть велика утвердися, да хотящии прейти отсюду туда, не возмогут, ни иже оттуду к нам преходят.
Не пройдем, возлюбленные, этих слов без внимания, но размыслим о точности выражений и о том, какою честию и высоким местом пользуется лежавший в воротах, презренный, нищий, постоянно боровшийся с голодом, покрытый ранами, доступный псам. С охотою обращаюсь так часто к этому предмету, чтобы никто из живущих в бедности или в болезнях и голоде не презирал себя и не считал несчастным, но, перенося все с терпением и благодарностию, питался благими надеждами и ожидал тех неизреченных наград и воздаяний за труды. И над всеми сими.
И так как каждый из вас достиг соответственнаго конца - тебя пространныя врата и широкий путь привели к этой тесноте, а его узкия и тесныя врата к этой отраде, то и над всеми сими между нами и вами пропасть велика утвердися. Посмотри: бедняк, который был покрыт ранами (опять говорю об этом), отнесен к патриарху и приобщен к сонму праведников; между нами и вами, говорит он. Видишь ли, какой участи сподобился тот, кто с терпением и благодарностию переносил тяжкую болезнь и голод? Между нами и вами, говорит, пропасть велика утвердися. Многое, говорит, разделяет нас, и не просто пропасть, но великая; потому что действительно велико разстояние и велико различие между добродетелию и пороком: последний пространен и широк, а первая узка и тесна; роскошь пространна и широка, а бедность и нужда узка и тесна. Посему, как здесь пути противоположны, и один идет по пути узкому и тесному, соблюдая целомудрие, предпочитая нестяжательность и презирая тщеславие; другой же, спеша идти по пути пространному и широкому, предается пьянству и веселию, безумной страсти к деньгам, невоздержанию и гибельным зрелищам, а велико различие между тем и другим! - так и во время наказания и награды окажется великое различие в воздаяниях. Пропасть, говорит, велика утвердися между нами, то-есть, праведными, добродетельными, сподобившимися этой участи, и вами, то-есть, проведшими жизнь в нечестии и грехе.
И столь велика эта пропасть, что хотящии прейти отсюду к вам не возмогут, ни иже оттуду к нам преходят. Видишь ли великость пропасти? Видишь ли ответ более тяжкий, нежели геенна? Когда вы в начале слышали о благоденствии богача и о большой услужливости, какою пользовался он окружаемый всеми и каждодневно предававшийся веселию; не считали ли вы его блаженным; также, видя лежавшаго в воротах и страдавшаго от жестоких ран, не считали ли жизнь его жалкою? Но вот теперь при конце всего мы видим противное, - того в пламени после веселья и пьянства, а этого в лоне патриарха после крайней бедности и голода! Впрочем, чтобы не слишком продолжить слово, можно окончить здесь поучение и попросить вас, возлюбленные, не искать пространных врат и широкаго пути и не домогаться всячески удовольствий, но помышлять о конце того и другого пути и представляя в уме участь постигшую богача, широкаго пути избегать, а искать врат узких и пути теснаго, чтобы после здешней скорби придти в страну отрады. Убегайте же, увещаю вас, сатанинских зрелищ и вреднаго посещения конских ристалищ; ибо по поводу тех, которые увлеклись и пошли по широкому пути, я и был вынужден сказать это, чтобы они вразумившись, оставили этот путь и пошли путем тесным, т.е.
путем добродетели, и таким образом удостоились, подобно Лазарю, лона Авраамова, и чтобы всем нам вообще избавившись от геенскаго огня, насладиться теми неизреченными благами, ихже око не виде, и ухо не слыша (Кор. II, 9), чего да сподобимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь ныне и всегда и во веки веков. Аминь.