Страница 143 из 212
Представив же доказательство своего единомыслия (с апостолами), он уже смело и свободно продолжает свою беседу и не останавливается уже только на одних апостолах, но возводит слово свое даже до Христа и благодати (апостольства), данной ему Христом, называя свидетелями этого самих апостолов, и говорит: о благодати, данной мне, Иаков и Кифа и Иоанн, почитаемые столпами, подали мне и Варнаве руку общения" (познавше благодать Господа, данную ми, Иаков и Кифа, и Иоанн, мнимии столпи быти, десницы даша мне и Варнаве общения) (ст.9). И не сказал: "услышав", но – "узнав" (познавше), т.е. убедившись из самых дел, "подали мне и Варнаве руку общения" (десницы даша мне и Варнаве общения). Видишь ли, как он мало-помалу показал, что его проповедание угодно и Христу, и апостолам? В самом деле, благодать не была бы дана ему и не действовала бы в нем, если бы подобное проповедание не было угодно (Христу). И где ему нужно было сравнивать себя, там он упоминает об одном только Петре, а где надлежало представить свидетельство, там называет троих вместе, и притом с похвалою, говоря: "Иаков и Кифа и Иоанн, почитаемые столпами" (Кифа и Иаков, и Иоанн, мнимии столпи быти).
И опять, словом "почитаемые" (мнимии) он не отвергает того, что они действительно были таковы, но приводит мнение и других, и говорит, что "те великие и славные, которых все повсюду превозносят, сами являются свидетелями того, что говорю я, а именно, что это угодно и Христу; что в истине этого они убедились из самых дел и уверились в том из самого опыта. Вот почему они и подали мне руку (общения), и не только мне, но и Варнаве, чтобы нам [идти] к язычникам, а им к обрезанным" (да мы во языки, они же во обрезание). Какое богатство разума и непререкаемое доказательство согласия! Он показывает, что их учение было согласно с его учением, и его учение было согласно с их учением. Той и другой стороне угодно было то же самое, – чтобы они проповедовали так иудеям, а он так язычникам, а потому и прибавил: "чтобы нам [идти] к язычникам, а им к обрезанным" (да мы во языки, они же во обрезание). Видишь ли, что обрезанием он называет здесь не самое дело, а иудеев?
Когда он говорит о самом действии обрезания, то, желая показать его отличие, противопоставляет ему необрезание, например, кода говорит: "Обрезание полезно, если исполняешь закон; а если ты преступник закона, то обрезание твое стало необрезанием" (обрезание пользует, аще закон творити: аще же закона преступник еси, обрезание твое необрезание бысть) (Рим.2: 25); или еще: "не имеет силы ни обрезание, ни необрезание" (ни обрезание что может, ни необрезание) (Гал.5: 6). Когда же он так называет иудеев и хочет обозначить этим словом не самое дело, а народ, то противополагает ему не необрезание, а язычников. Язычникам противопоставляются иудеи, а обрезанию – необрезание, как, например, когда он и выше говорит: "ибо Содействовавший Петру в апостольстве у обрезанных содействовал и мне у язычников" (ибо споспешествовавый Петру в послание обрезания, споспешествова и мне во языки), или еще здесь: "нам [идти] к язычникам, а им к обрезанным" (мы во языки, они же во обрезание), – он разумеет не самое дело, но называет этим словом народ иудейский, противополагая его язычникам. 4. "…Только чтобы мы помнили нищих, что и старался я исполнять в точности" (Точию нищих да помним, еже и потщахся сие истое творити) (ст.10). Что же значат эти слова?
"В деле проповеди, – говорит он, – мы разделили между собою вселенную: я взял язычников, а они – иудеев, как то угодно было Богу; в попечении же о нищих из иудеев и я оказывал им помощь. Поэтому, если бы между нами было несогласие и распря, то они не приняли бы моего участия". Что же это за нищие? Многие из уверовавших иудеев в Палестине, которые лишились всего имущества и повсюду были гонимы. На это указывает он в послании к Евреям, когда говорит: "и расхищение имения вашего приняли с радостью" (и разграбление имений ваших с радостию приясте) (Евр.10: 34); на то же указывает и в послании к Фессалоникийцам, когда восхваляет их мужество: "вы, – говорит он, – сделались подражателями церквам Божиим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее, потому что и вы то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев" (вы подобницы бысте церквам Божиим, сущим во Иудеи, зане и вы таяжде пострадасте от своих сплеменник, якоже и тии от иудей) (1Фессал.2: 14). Да и повсюду он показывает, что уверовавшие из язычников не так были преследуемы оставшимися в язычестве, как были гонимы уверовавшие из иудеев своими единоплеменниками, потому что иудеи – самый жестокий народ из всех народов. Вот почему (апостолы) так много заботятся о верующих из иудеев, проявляя по отношению к ним все свое усердие, да и (сам апостол Павел) пишет о них и к римлянам и к коринфянам.
И он не только собирает для них деньги, но и сам относит их (1Кор. 16), и говорит: "А теперь я иду в Иерусалим, чтобы послужить святым" (ныне же гряду во Иерусалим, служай святым) (Рим.15: 25), так как они нуждались и в самой необходимой пище. Так и здесь, указывая на это, говорит, что ему поручено было помогать им в этой нужде, и он принял это поручение и не уклонился от него. Показав таким образом свое согласие и единомыслие (с апостолами), он далее находит нужным упомянуть и о разговоре своем с Петром, происходившем в Антиохии, и говорит: "Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию. Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных" (егда же прииде Петр во Антиохию, в лице ему противу стах, яко зазорен бе. Прежде бо даже не приити неким от Иакова, с языки ядяше: егда же приидоша, опряташеся и отлучашеся, бояся сущих от обрезания) (ст.11, 12). Многие, читая эти слова послания без должного внимания, думают, что Павел обличает ими лицемерие Петра; но это совершенно не так, этого допустить невозможно, так как мы найдем здесь великое благоразумие и Петра и Павла, сокровенно направленное в пользу слушателей. Но прежде необходимо сказать о дерзновении Петра и о том, как он всегда предварял всех учеников (Христовых).
Благодаря этому он получил и имя свое за твердую и непоколебимую веру: когда были спрашиваемы все вообще, он, предварив других, отвечает: "Ты - Христос, Сын Бога Живаго" (Ты еси Христос Сын Бога живаго) (Мф.16: 16), за что ему тогда вверены были и ключи царства небесного. Точно также и на горе он один является говорящим, и когда (Господь) беседовал о кресте, и все другие молчали, он один сказал: будь милостив к Себе (ст.22). И хотя эти слова не были плодом зрелого рассуждения, все же они происходили от пламенной любви. Да и везде мы видим его более ревностным, чем другие, и предваряющим других в опасностях. Так, когда (Господь) явился ученикам на берегу, он, в то время как другие спешили к берегу на судне, не был в состоянии дождаться, пока судно придет к берегу; да и после воскресения (Господа), когда иудеи, дыша убийством и неистовствуя, искали истребить (учеников), он первый выступив осмелился, возвысил голос и сказал, что Распятый восстал и находится на небесах. Но не одно и то же отверзть заключенные двери и положить начало делу, – и потом продолжать начатое с тою же смелостью. Итак, каким образом могло бы случиться, что тот, кто отдал душу свою в руки такого множества народа, стал бы потом когда-нибудь лицемерить?
Кто, несмотря на то, что подвергался бичеванию и узам, не согласился нисколько уступить своего дерзновения, и притом в самом начале проповеди, в центре столицы, где угрожала ему столь великая опасность, – как мог такой человек бояться уверовавших из иудеев спустя столько уже времени и в Антиохии, где не было и никакой опасности, и после уже того, как он приобрел великую славу и засвидетельствовал ее такими делами? Кто не страшился самих иудеев и притом в самом начале и в столице их, как, по прошествии такого уже времени и, находясь в чужом городе, стал бы бояться тех, которые отделились (от иудеев)? Итак, Павел говорит это не против Петра; но говорит это с тем же самым намерением, с каким сказал: "И в знаменитых чем-либо, какими бы ни были они когда-либо, для меня нет ничего особенного" (от мнящихся же быти что, якови некогда беша, ничтоже ми разнствует). Впрочем, чтобы нам долее не оставаться в сомнении относительно этого, необходимо раскрыть причину сказанного. Апостолы, как я сказал выше, дозволяли в Иерусалиме обрезание; так как невозможно было вдруг отвлечь от закона; но когда они пришли в Антиохию, то ничего подобного не соблюдали уже, но жили одинаково с верующими из язычников; так, без сомнения, поступал тогда и Петр.