Страница 4 из 5
А в мире, а над нами, как показывает все другое,- владычествует Промысл Божий. Ты сам признаешь это. Если признаешь воистину и имеешь правильное понятие о Боге и Его совершенствах, то суди сам: могла ли смерть произойти от Бога и быть делом рук Его? - Это все равно, как если бы свет произвел из себя тьму, сладость источила горечь. И почему бы так было? Разве у Всемогущего могло недоставать средств, чтобы," создав человека, не отдавать его в жертву смерти? И для чего бы так было? Кто отдается на смерть по суду человеческому? Самые тяжкие преступники. Где же было бы правосудие Божественное, если бы смерть была уделом человека невинного, каковым он вышел из рук творческих?
И пусть бы смерть не сопровождалась по крайней мере страданиями! Но посмотрите на большую часть умирающих: это ли дело природы и рук Божиих? Нет, или смерть неестественна человеку и есть, как учит1 св. Писание, следствие не природы и Творца, а плод повреждения и греха, - или Творец не благ и не правосуден.
Посему те, кои легкомысленно думают, что смерть есть не что иное, как дань природе, должны вместе с тем уже иначе думать о Боге и Его совершенствах, или, точнее сказать, отвергать большую часть сих совершенств, как, к сожалению, и бывает со многими из них! Мы же возьмем из сего нашего собеседования тот урок, чтобы нс употреблять легкомысленно языческого выражения о смерти, что она есть дань природе; нет, эта дань не природе, а греху, или, пожалуй, и природе, но не первобытной, чистой и невинной, какою вышла она из рук Божиих, а природе падшей, какою сделал ее грех и диавол, как увидим в следующем нашем собеседовании. Аминь.
СЛОВО О ПРОИСХОЖДЕНИИ СМЕРТИ
В прошедшем собеседовании нашем мы видели, даже при слабом мерцании слабого ума человеческого, что смерть не есть и не может быть принадлежностью самой природы нашей и произведением нашего Творца и что думать таким образом, как, к сожалению, думают некоторые, значило бы оскорблять величие Божие, и особенно Его несомненную, бесконечную благость, даже Его правосудие. После сего представляется неизбежный вопрос: откуда же смерть и как она взошла к нам, в природу нашу и во весь род человеческий?
Собственная природа наша не дает на это ответа; не отвечают и летописи, ни самые предания рода человеческого.
Но дает ответ Откровение Божественное, такой ответ, который невольно принимает здравый разум человеческий, не зараженный мудрованием и предрассудками.
Изложим сей ответ во всей его простоте, как подобает важности подобного предмета.
Смерти не было и не могло быть во вселенной, как произведения Существа всесовершенного, в Царствии Божием. Она есть произведение не Творца, а самых тварей, следствие злоупотребления их свободы и деятельности. Тут весьма понятно для каждого, что существа разумно-свободные могли употребить и произвол, и волю, и силы свои, как восхотели, - на добро или на зло: могли устремиться по пути правды и жизни вечной или, устремившись по противоположному пути зла и неправды, пойти вопреки законов своего Творца, отделиться от Него, единственного Источника жизни и благобытия, и в сем отделении от Него и противоположности Ему необходимо сретиться с падением, превращением своих сил, истощением и, наконец, смертью.
Где и как произошло это ужасное разлучение существ разумно-свободных с Источником жизни и бессмертия - с Богом?
Слово Божие сказывает нам - и кто бы мог сказать это нам без него? - что такое ужасное превращение последовало не на земле, а на небе; последовало, по всей вероятности, еще до сотворения земли нашей и рода человеческого.
Первый мертвец был не на земле, в Эдеме, как мы обыкновенно представляем, а на небе, у самого престола Божия, и был не человек, а Архангел, даже едва ли не первый из Архангелов. Он был ближайшим зрителем совершенств Божиих, первым преемником света несозданного и, следовательно, блаженнейшим из существ сотворенных.
Что могло недоставать к совершенству его, к упрочению за ним сего совершенства на всю вечность, кроме благодарного поминовения и любви к своему преблагому Создателю? Но сего-то именно и недостало! Как и почему недостало? Это тайна, для нас неисследимая! Но сей светоносный Архангел не устоял в своем чине, не удовлетворился своим достоинством и блаженством, восстал против своего Творца и Благодетеля, возомнил безумно, что не только может обойтись без Его благоволения, но и открыто вступить с Ним в борьбу.
Произошла брань твари с Творцом: Архангел с клевретами своими (ибо безумие его разделили с ним и другие Ангелы) не устоял против Всемогущего и с неба низринут в преисподнюю!..
Вот первый мертвец и первое кладбище в мире! Не имея, как духи, нашего тела, возмутившиеся Ангелы не могли иметь нашей смерти; но вместе с возмущением своим, с отлучением чрез грех от Бога они тотчас потеряли жизнь и блаженство, соделались мертвыми для жизни в Боге, потеряли силу и блаженство. Как духи нетленные, они не могли потерять вовсе бытия, не могли разрешиться на части и истлеть, как тлеет наше тело, но подверглись стократ большей смерти - вечному и невозвратному отлучению от Бога - единственного Источника всякой истинной жизни.
Можете представить, какой ужасный беспорядок должен был произойти во всем сотворенном мире от этого ужасного превращения бесплотных духов, от этой смерти Архангелов и Ангелов!.. Тут можно было ожидать разрушения всей вселенной!.. Можно было ожидать, что само творчество Божественное откажется более творить и производить новые роды существ разумно-свободных.
Но здесь-то и открылась преизбыточествующая бездна премудрости и силы Божией. Явился новый мир - наш, и среди него человек... Он также, как увидим, не устоит в данном ему совершенстве, подвергнется в свою чреду смерти, но как бы именно для того, чтобы на нем открылось, что для всемогущества и благости Божией нет пределов, как мечтал безумно первый падший архангел. Аминь.
СЛОВО О ТОМ, КАК ПРОИЗОШЛА СМЕРТЬ В РОДЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ
Мы видели, как смерть открылась в первый раз в мире, открылась вопреки намерению и воле Творца; видели, как произвел ее в себе падший Архангел и сообщил другим Ангелам. Теперь прибавим только одно, что эта первая смерть в мире ангельском была самая ужасная, ибо она тотчас сделалась смертию и вечною, от коей нет воскресения.
Как ни ужасна была эта смерть, на нас она не имела никакого влияния, ибо нас, рода человеческого, даже нашей земли и неба, тогда, по всей вероятности, еще не существовало.
Между тем, для показания беспредельности Своего могущества и благости, Творцу благоугодно было произвести наш мир видимый, чувственный и телесный. Во главу его произведено и поставлено такое существо, которое совокупляло в себе и дух и тело. То был первый человек, наши прародители. По душе своей и по внутренности своего существа это были Ангелы; но сии Ангелы облечены были телесностью и в сем отношений походили на прочие телесные существа нашей земли.
Тело их своим видом, частями, действиями, без сомнения, походило на наше тело, но вместе с тем оно имело великое число совершенств, коих нет в нынешнем нашем теле. А главное, оно было бессмертно, не в том смысле, чтобы не могло умереть, как, например, душа, а в том, что заключало в себе возможность и способность не умирать, а жить вечно, чего нет в нынешнем нашем теле.
Таковая драгоценная способность зависела от разных причин, а первее всего от того, что невинный человек был образ Божий, был преискренно соединен с своим первообразом. Вечная жизнь из существа Божия прямо струилась в существо человека, наполняя душу его, а чрез нее и самое тело мощью и нетлением. Вместе с сим, или точнее сказать, по тому самому, телесная природа первых человеков была превыше нынешнего господства над нею стихий, по коему действуют на нее столько начал разрушительных. В природе, окружавшей человека, ничто не вредило его здравию и силам, а, напротив, все стремилось к поддержанию его, если бы в том была нужда. Я говорю: если бы; ибо телесность человека чистая, проникнутая силою Богоподобия душевного, вместо того, чтобы иметь нужду в поддержании своей силы, могла сама быть источником подкрепления и оживления для окружающих ее тварей, низших ее. По всему этому первый человек, несмотря на то, что в состав существа его входило тело чувственное, обладал способностию не умирать, а жить вечно.