Страница 3 из 5
Еще более можно было бы ожидать разъяснения для нас великой тайны смерти от тех, коим дано было, оставив эту жизнь, перейти об он-пол бытия земного и потом возвратиться назад к нам, в этот мир, то есть от людей, воскрешенных из мертвых. Не много таковых было во всей истории человечества; и однако же были таковые, именно те, кои, например, воскрешены были из мертвых Спасителем нашим, как, например, праведный Лазарь. Без сомнения, современники таковых людей, по самому любопытству, не преминули узнать от них, что происходит с человеком во время его смерти. Но если и узнали что-либо, то, так устроившу Промыслу Божию, до нас ничто почти не дошло из этих сведений! А всего вероятнее - так мнится мне, - что эти воскрешенные никому не раскрывали тайну смерти, хотя и изведали ее на самих себе. Почему не раскрывали? Потому, что им не дано было раскрыть ее; или даже и потому, что не могли сделать сего. Ибо для предметов высших и сверхъестественных на земном языке нашем нет даже слов к изъяснению. В том и другом смысле - свидетель нам апостол Павел, который был восхищен, как сам свидетельствует, до третьего небесе, видел и слышал там множество вещей и глаголов, - но каких? О них же, как сам выражается, нелеть есть глаголати человеку.
Из последующей священной истории христианства мы имеем не более, впрочем, двух-трех сказаний людей, возвратившихся к нам из области смерти; но сии сказания касаются более того, что умершие видели и встречали за пределами гроба, в другой жизни, а не то, что испытали они в минуту самой смерти; посему и не представляют прямого ответа на вопрос наш: что такое смерть?
Что же после сего сказать нам о ней? Скажем первее всего то, что смерть есть тайна, и тайна великая и неисповедимая! Так угодно было самому Промыслу Божию и, без сомнения, по причинам Самым достаточным, для целей самых благотворных.
В чем состоят эти причины? По всей вероятности, в том, что таков самый именно предмет. Чтобы пояснить нам смерть, для сего требовалось разъяснить отношения двух миров - нашего чувственного и духовного, времени и вечности: достало ли бы у нас даже понятий и слов на это? Недаром, когда наше человеческое любомудрие подходит к этому предмету, то, при всей охоте своей к многословию, невольно немеет и не знает, что сказать. Уже ли Откровению надлежало изобретать для сего новый особенный язык и учить нас оному?
И для чего бы это оно сделало, хотя бы то и было для него возможно? - Разъяснение тайны смерти скорее бы послужило нам во вред, нежели в пользу; удовлетворив одному любопытству, по всей вероятности, вместе с тем лишило бы смерть благотворного действия на нашу нравственность. Тогда мы приближались к смерти, как к какому-либо темному проходу сквозь горы и леса, коих мы знаем входы и исходы: величественный и священный мрак смерти потерял бы для нас свой спасительный страх и величие.
Но как же, мыслит кто-либо, и оставить нас было в совершенном неведении о таком предмете, каков конец нашей жизни?
Благодарение Богу, мы и не оставлены в сем неведении. Слово Божие сказало нам все, что нужно для нас знать касательно сего предмета, как мы увидим в следующем собеседовании нашем.
Теперь же извлечем из самой таинственности нашей смерти урок, для нас полезный. Нам предстоит такое великое и таинственное событие, какова смерть: сколь же неразумны те из нас, кои живут, вовсе не помышляя о том, что ожидает их на конце жизни! Этот всеобщий упрек я обратил бы особенно к тем из нас, кои во всех занятиях своих водятся особенно любознанием и любопытством, каковы особенно люди, посвятившие себя наукам. Кто бы ты ни был, возлюбленный брат, из таковых, вот тебе предмет для размышления: собственная смерть твоя! Аминь.
СЛОВО О ПРОИСХОЖДЕНИИ СМЕРТИ
Откуда смерть в людях? Вопрос чрезвычайно важный не только по предмету своему, какова смерть, но и по своим последствиям в отношении ко всей нашей жизни. Ибо, если я умираю потому, что такова именно была всегда и есть природа человеческая, то мне, оставив всякую дальнейшую заботу о состоянии по смерти, остается токмо покориться необходимости и заплатить дань природе. А если, напротив, смерть не есть следствие непреложного устройства моей природы, а действие какой-либо особенной причины, испортившей мою природу, то мне нельзя не подумать прилежно о том, нет ли средства если не уклониться от смерти, то, по крайней мере, переиначить ее свойство для меня, защитить себя от ее разрушительных последствий, обезвредить себя, так сказать, от ее ядотворной силы.
Имея в виду это, спросим еще: откуда смерть в людях?
Два противоположных ответа имеем мы под руками на сей важный, как мы видели, вопрос. В одном ответе утверждается, что смерть есть следствие самой природы нашей, именно бренности нашего телесного состава. В другом ответе утверждается, что смерть не есть принадлежность нашей природы, а как зло случайное, вторгшееся в природу нашу чрез грех и преступление закона Божия.
Кто утверждает первое, что смерть нам естественна и неизбежна по самой нашей природе?
Так утверждал весь мир языческий со всеми его мудрецами и философами, до явления в мир христианства. Так, сверх ожидания, утверждали и утверждают некоторые и из самых христиан. Это, сами не думая о том, некоторым образом подтверждаем мы сами, когда, желая сказать, что такой-то умер, говорим вместо того, что такой-то заплатил долг или дань природе - выражение языческое, перешедшее, к сожалению, и в христианство.
Кто учит, что смерть не есть дань природе, а греху, что она в нашу бессмертную природу вторглась случайно - посредством отпадения нашего от Источника жизни - Бога, чрез нарушение Его животворной заповеди?
Этому постоянно учит слово Божие;- это внушали все пророки и все апостолы; это самое провозвещал Спаситель наш, и за Ним то же всегда принималось и ныне приемлется Церковью Христовою.
Вопрошать, какое из сих двух учений истинное, значило бы оскорблять достоинство христианской веры и чувство каждого истинного христианина.
Но, поелику, как мы видели, были и есть в самом христианстве люди, кои, последуя язычникам, думают, что смерть есть следствие самой природы нашей, поелику св. Церковь в день Православия находит нужным торжественно поражать отлучением сие заблуждение, то мы сделаем не чуждое нашей обязанности дело, если, в ограждение слабости, покажем нелепость сего заблуждения.
В чем состоит оно и на что опирается?
На то, что смерть есть явление всеобщее и всегдашнее: так было и от века, что природа наша, то есть состав телесный, так бренен и ломок, что по времени непременно ветшает, и трудно представить, как бы с этим нынешним телом мы могли жить вечно.
Все это совершенная правда: но кто же и утверждает, что нам принадлежало бессмертие с этим - смертным - телом? Слово Божие, приписывающее нашей природе бессмертие, яснее всех мудрецов видит бренность нынешнего нашего тела и неспособность его к тому; почему и называет прямо телом смерти. Если потому усвояется в нем бессмертие, то не нынешней нашей, падшей и греховной, природе, а первобытной, какою она, вышед из рук творческих, была в состоянии невинности. Тогда было совсем другое не только с нашею душою и телом, но и со всеми вещами в мире.
Нам трудно теперь представить это первобытное состояние нашего бессмертия, потому что мы не видали его и не видим теперь ничего подобного ни в себе, ни в других. Но это - не причина отвергать его существование, когда есть крайне важные причины предполагать и допустить его.
Какие это причины?
Во-первых, голос самой природы нашей, которая среди великих несчастий отвращается от смерти как от совершенно ей противного.
Как бы ты ни был и как бы ни затмевали в твоем уме ложные мнения и мудрствования здравое понятие о вещах, - стань у гроба, например, юноши, который вчера еще был полон жизнию и крепостию, а теперь лежит пред тобою бездыханен и обезображен смертью. Посмотри в лицо умершего и скажи, можешь ли ты утверждать, не запинаясь, чтобы это ужасное явление было делом природы? Дело природы? Отчего же при сем содрогается вся собственная твоя природа, сжимается сердце, цепенеет чувство, мятется ум, не знают, что сказать, уста? Если это природа, то я не знаю, как назвать ее, в каком враждебном отношении представить к бедному роду человеческому, чем изъяснить ее свирепость над нами? В таком случае одно изъяснение: принять, что над всем миром, в том числе и над людьми, господствует какое-либо темное и злое начало, которое увеселяется разрушением, услаждается слезами и мучением своих тварей.