Страница 50 из 57
Конечно же, всякому очевидно, что вредит красоте руки, не будучи от нее отнято, на пример: человекоугодие, славолюбие, любостяжательность, внимание к одному внешнему, вменение себе в какую-то знаменитость того, что есть в руках, обращение собранного исполнением заповедей в забаву и собственное свое наслаждение. Надобно, все это и подобное сему отсекши орудиями помыслов, оставить одно чистое и неподдельное золото произволения, уподобляющееся пречистой Главе.
Но яснее будет для нас сказанное, по слову Апостола, который, наименовав Бога «верным» (1Кор.1,9), не иного чего желает искать в строителях, а только, да окажется «верным», написав буквально так: «а еже прочее ищется в строителех, да верен кто обрящется» (1Кор.4, 2). Посему верный и благоразумный строитель, вместо руки служащие Церкви, подражая в жизни премудрому своему Владыке, показывает, что рука тела подобно Главе — золотая.
Не был такою рукою в теле Апостолов этот Иуда, жалкий и бедный, лучше же сказать, ненавистный и проклятый, которому вверено было домостроительство бедных, но он не отсек проказу любостяжательности и, будучи хранителем ковчежца от татей, стал татем себя самого, собственными своими руками похищая то, что имел у себя в руках, обращая внимание не на заповедь, но на деньги, наслаждение которыми соделалось для него какою-то добровольною удавкою, отчуждением от жизни, конечною гибелью души, худым памятником, сохраняющимся на все по нем время.
Посему обточенными и обрезанными надлежит быть рукам, чтобы, по отнятии всего, что приросло худого, остальное было золото, соответствовало по виду красоте Главы. А речение «варсис», по употреблению в Писании, многозначительно, не всегда встречается в одном и том же смысле; напротив того, значение его нередко берется в осуждение и нередко — в признание Божественности и ублажения.
Когда Пророк Иона бежит от лица Божии, ищет «корабль, идуще в Фарсисе» (Ион. 1,3). И великий Давид говорит, что корабли фарсийские сокрушаются духом бурным (Пс.47,8). А бурным, думаю, называется Дух, явившийся ученикам, собранным в горнице, который сперва познан по слуху, «яко носиму дыханию бурну», а потом явился и очам, представившись в образе языков, и уподобляясь озаряющему естеству огня (Деян.2,2. 3)
, и которым сокрушается во многих видах вторгающийся в естество человеческое порок, у Пророка названный кораблями фарсийскими. Вот места, в которых означается сим именем худшее. Но великий Иезекиль, описывая видение бывшего ему Богоявления, вид одного из Божественных созерцании выражает словом, говоря следующее: «виде его, яко видение варсиса» (Иезек.1,16).
В точности исследовавшие выразительность еврейских речений говорят, что речением: «варсис» означается в пророчестве нечто бесцветное, духовное и бесплотное. Посему при двояком значении, речения, поелику явно, что означаемое здесь сим словом взято в лучшем смысл (укоризненного никто не принял бы в похвалу), следует о похваляемых руках разуметь слово сие так, что, дочиста обточив на себе все излишнее и телесное, переходят он в нечто божественное и духовное, отрясши всякое вещественное и тяжелое отношение к житейскому.
Так, например, по рассказам гранильщики камней поступают с куском изумруда: все темное и земленистое стирая и уничтожая точильнем камнем, оставляют неуничтоженным только то, в чем есть чистый некий зеленоватый и вместе оливковый блеск. Сие то, кажется мне, яснее истолковывая, божественный Апостол в одном из своих посланий дает совет, что надлежит прерывать сношение с видимым и устремляться пожеланиями к невидимому: «не смотрящим нам»,— говорит он,— «видимых, но невидимых: видимая бо временна — невидимая же вечна» (2Кор.4,18).
Итак, в похвале рукам приметили мы это, как, обточенные от пристрастия к вещественному, делаются он чистыми, произволением изменяемые в нечто невещественное и духовное. Ибо «руце Его»,— говорит невеста,— «обточены златы, наполнены варсиса». Порядок же требует рассмотреть и следующую за сим речь, в которой идет слово о чреве. Буквально сие читается так: «чрево Его сосуд слоновый на камени сапфирове».
Когда законодатель естества дает Моисею закон, начертанный на каменных досках, доски сии, на которых изображены были божественный начертания, наименовал скрижалями каменными. И Вещавший о них Моисею сказал так: «взыди ко Мне на гору и стани тамо: и дам ти скрижали каменныя, закон и заповеди» (Исх. 24, 12). Но после того, когда евангельскою ясностью стерто с закона телесное и землянистое, уже не каменная скрижаль приемлет на себя письмена, но нечто из блестящей только что выглаженной слоновой кости.
Ибо приемлющее заповеди и законы, что наименовано «чревом», невеста называет «сосудом слоновым на камени сапфирове». Сперва нужным почитаю объяснить в слове чувственный образец, а потом уже приступить к обозрению сказанного. Буксе (греч.: пиксис), из которого те, кому нужно писать, выделывают себе дощечки, есть дерево плотное и беловатое. Посему такая дощечка, приготовленная для начертания на ней букв, хотя бы по случаю сделана была и из другого вещества не в точном употреблении слова называется пиксион.
Итак, слыша слово "пиксион", разумеем некий гладкий снаряд, годный для помещения на нем писмене. Поелику слово "пиксион" есть родовое имя таких дощечек, то здесь Писание присовокупляет и виде вещества, употребленного в образце, сказывая, что устройство снаряда не из дерева, а из слоновой кости. Слоновая же кость, как говорят, по великой плотности и твердости, весьма долго остается негниющею, и никакой порчи не терпит от времени.
А сапфир лазоревым видом цвета доставляет отдохновение утомленным глазам с усиленным вниманием читавших исписанные скрижали, так как лучи такого цвета естественно успокаивают собою зрение. Посему, таков образец, которому сравнительно уподобляется восхваляемое чрево Церкви. А я, слыша пророчество, от лица Божия повелевающее: «впиши видение яве на дске» (Авв. 2, 2)
, составляю себе понятие о том, что в похваляемом теле Господа надлежит разуметь под именем чрева. Ибо, если слово повелевает явственно написать на дске Божественное видение, то, может быть, именем чрева означает чистоту сердца, в которой памятью написуем Божественные видении. Как Отверзший уста великому Иезекиилю и вложивший в них «свиток книжный» (Иезек.2, 9)
, полный писмен с обеих сторон — и совне, и внутри — говорит ему: «уста твоя снедят, и чрево твое насытится» (3,3), нарекши чревом мысленную силу души, в которую вложены Божественные уроки; так подобно сему и великий Иеремия, как знаем, чревом именует сердце, мучимое печальными оными мыслями, почему говорит: «чрево мое болит мне, и чувства сердца моего смущаются» (Иер. 4, 19).
Если же надобно представить из Божественного Писания что-либо прямее ведущее нас к сему разумению, то скажем, что и Господь изрек уверовавшим, говоря, что реки воды живой текут из чрева уверовавших в Него. Буквально же читается сие так: «веруяй в Мя, якоже рече Писание, реки от чрева его истекут воды живы» (Иоан.7, 38). Так все сказанное приводит нас к тому, чтобы под именем чрева разуметь чистое сердце, которое делается некою скрижалью Божественного закона в тех, «иже», — как говорит Апостол,— «являют дело законное написано в сердцах своих» (Рим. 2,15)
, «не чернилом, но Духом Бога жива», при чем таковые письмена начертаны в душе не «на скрижалях каменных», но, по слову Апостола, на чистой, гладкой и блестящей «скрижали сердца» (2Кор. 3, 3). Ибо таковым надлежит быть владычественному в душе, чтобы отпечатлевалось в нем ясное и неслитное памятование Божественных словес, как бы раздельно начертанное явственными какими письменами.
Прекрасно же в похвалу чрева с таковою скрижалью берется и сапфир, потому что сияние сапфира небесного вида. И такое гадательное указание служит советом для нашего сердца горняя мудрствовать и в горняя устремляться, и там успокаивать взоры, где отложено наше сокровище, чтобы не утомляться внимательности к Божественным наставлениям, потому что небесная надежда дает успокоение зрительной силе душевных очей.
Потом за похвалою чреву следует похвала лыстам. Невеста говорит: «лыста Его столпи марморовы, основани на степенех златых». Много столпов в дом Премудрости, какой создала она себе. Многие также столпы, украшенные разными веществами, подпирали скинию свидения; верхи их и стояла были золотые, а середина столпов украшена серебряною обкладкою. О столпах же Церкви (
и Церковь есть дом, по слову Апостола: «како подобает в дому Божии жити» (1Тим.3,15)) невеста говорит, что они мраморные, утвержденные на золотых стоялах. Посему, что невеста в описании красоты согласна с премудрым Веселеилом, подобно ему и верх и стояла украсив золотом, это явно всякому, кто занимался сказанным о скинии. Ибо как Веселеил, каждому столпу приноровив верх, ставит его на золотом стояле, так здесь невеста, чистым оком взирая на красоту Жениха, говорит, что глава Его чистое испорченное золото (сие значит слово «Кефаз» )