Страница 17 из 57
Или, может быть, в означении слова: «сила» множественным числом найдется какая догадка о выражаемом им понятии? Ибо из Святого Писания известно нам такое различие в рассуждении подобных имен: когда говорится в единственном числе «сила», тогда таким речением разумение отсылается к Божеству; а когда то же имя произносится во множественном числе то представляется словом естество ангельское.
Так «Христос — Божия Сила и Премудрость» (1 Кор.1,24); здесь единственным числом Писание дает разуметь Божество. «Благословите Господа вся силы Его» (Псал. 102, 21), — здесь множественное число «силы» показывает значение разумного ангельского естества. А слово «крепость», сопоставленное с словом «сила», усиливает значительность понятия; так Писание повторением равносильных речений тверже выражает, что ему желательно.
Так в словах: «Господи, крепосте моя и утверждение мое» (Псал. 17, 23), каждое из речений означает одно и то же, но сопоставление равносильных слов показывает усиление означаемого. Посему множественное означение «сил» и подобообразное упоминание о «крепостех» возводит, как видно, мысль слышащих к естеству ангельскому, так что заклинание, представляемое наставницею обучаемым душам в подтверждение сокровенного, делается силою не преходящего мира, но всегда пребывающего естества Ангелов, на которых повелевается взирать, чтобы их примером утверждались непоколебимость и постоянство добродетельного жития.
Поелику имеем обетование, что по воскресении жизнь человеческая соделается подобною состоянию Ангелов (Обетовавший же не лжив); то следует и жизнь в мире сем приуготовлять к жизни, чаемой после сего, так чтобы, живя во плоти, и проводя время на селе мира сего, жить не по плоти и не сообразоваться веку сему, но и во время жизни в мире иметь попечение о жизни чаемой.
Посему невеста клятвенным подтверждением внушает душам обучаемых, чтобы жизнь их, с преспеянием проводимая на этом селе, имела в виду небесныя силы, подражая бесстрастием чистоте ангельской. Ибо, когда так восставляется и возбуждается любовь, то есть возвышается от присовокупления, и возрастает до большей меры; тогда, как сказала невеста, исполняется воля Божия, как на небе, так и на земле, по причине ангельского бесстрастия, преуспевающего и в нас.
Вот что уразумели мы в словах: «заклях вас, дщери иерусалимли, в силах и крепостех села: аще воставите, и возбудите любов дондеже восхощет». Если же найдется иное какое слово, более приближающееся к истине искомого; то примем благодать, и возблагодарим Открывающего сокровенные тайны Духом Святым о Христе Иисусе, Господе нашем. Ему подобает слава во веки веков! Аминь. Беседа 5. Толкование на Песн. 2, 8-17 (2, 8)
«Глас Брата моего: се Той идет скача на горы и прескача на холмы»: (9) «подобен есть Брат мой серне, или младу еленю на горах Вефилских. Се Сей за стеною нашею, проглядаяй оконцами, приницаяй сквозе мрежы». (10) «Отвещает Брат мой и глаголет мне: востани, прииди ближняя Моя, добрая Моя, голубице Моя», (11) «яко се зима прейде, дождь отиде, отиде себе»: (12)
«цвети явишася на земли, время обрезания приспе, глас горлицы слышан в земли нашей»: (13) «смоквь изнесе цвет свой, винограды зреюще даша воню. Востани, прииди ближняя Моя, добрая Моя», (14) «голубица Моя в покрове каменне, близ предстения: яви ми зрак Твой, и услышан сотвори ми глас Твой: яко глас Твой сладок и образ Твои красен». (15) «Имите нам лисы малыя, губящия винограды: и виногради наши созревают». (16)
«Брат мой мне, и аз Ему, пасый в кринах», (17) «дондеже дхнет день, и двинутся сени. Обратися, уподобися ты, Брате мой, серне, или младу еленю на горах юдолей». В нынешнем чтении предложенное нам из любомудрия Песни песней и приводит в пожелание обозреть превысшие блага, и в души наши влагает печаль, внушая некоторым образом отчаяние невозможностию уразуметь непостижимое.
Ибо как не ощутит человеку печали, усматривая, что приведенная в чистоту душа, после того, как в стольких восхождениях возвышена любовию до приобщения блага, по видимому, как говорит Апостол, не постигла еще искомого? Хотя, смотря на оные восхождения, которые совершены по сказанному в предшествовавших беседах, ублажил я ее за то восхождение, в которое познала она сладкую яблонь, отличив ее от безплодия лесных дерев, и сень яблони соделала вожделенною, и усладившись плодом, вошла в ложницу веселия (
веселие же именует она вином, от которого веселится сердце вкушающих), и вчиненная в любовь, утверждается «в мирех», обложенная яблоками, и приняв в сердце стрелу любви, снова в руках стрельца сама делается стрелою, руками сильного направляемою в цель истины. Видя сие и подобное сему, рассуждал я, что возвысившаяся на столько степеней душа достигла самого верха блаженства.
Но, сколько видно, совершенное доселе есть еще только предначатие восхождения, потому что душа все оные восходы именует не каким-либо обозрением или ясным постижением истины, но гласом желанного, которого свойства отличаются по слуху, а не по разумению и познаются и увеселяют. Посему, если душа, столько возвысившаяся, сколько, как знаем, возвысился Павел, восхищенный до третьих небес, не оказывается еще в точности достигшею предлежащего ей; что, по всей вероятности, будет с нами, или что заключить нам о себе, которые не приблизились даже и к преддвериям «таинниц», предстоящих нашему обозрению?
А неудобозримость искомого можно видеть из сказанного душою. «Глас Брата моего», — говорит она; не вид, не лице, не очертание, указывающее на естество искомого, но «глас», доставляющий только догадку, а не твердое свидетельство о том, Кто Таков издающий глас. Ибо что изрекаемое походит больше на уподобление, а не на какую-либо несомненную удостоверенность в постижении, явствует сие из того, что слово не ограничивается одним каким-либо смыслом и не один образ имеет в виду; напротив того, из сказуемого явно, что душа в сих видениях увлекается многим, думая видеть и нечто иное, и не останавливаясь постоянно на одних и тех же чертах постигнутого.
Сказано: «се Той идет», не стоя на месте, не дожидаясь, чтобы во время остановки познал Его устремляющий на Него взор, но похищая себя из вида прежде, нежели душа пришла в совершенное познание. Ибо продолжает она: «идет скача на горы и прескача на холмы» (Песн. 2, 8). И хотя признается теперь «серною», но опять уподобляется и молодому оленю. Душа говорит: «подобен есть Брат мой серне, или младу еленю на горах Вефильских» (Песн. 2, 9).
Так всегда постигаемое имеет то одни, то другие черты. Сие-то по первоначальному понятию приводит меня в печаль, ввергая в отчаяние достигнуть точного уразумения Превысшего. Впрочем, возложив надежду на Бога, дающего «глагол благовествующим силою многою» (Псал. 67, 12), должно попытаться и сие обозрение последовательно и в некоторой связи приноровить к тому, что выразумели мы прежде.
«Глас Брата моего», — говорит душа, — и тотчас присовокупляет: «се Той идет». Что же подразумеваем в этом? То, что, может быть, сказанное предуказует открытое нам Евангелием домостроительство Бога Слова, как предвозвещенное Пророками, так вполне открытое Богоявлением Сына во плоти. Ибо Божественный глас свидетельствует делами, и с словом обетования согласуется исполнение, как говорит Пророк: «якоже слышахом, тако и видехом» (Псал. 47, 9). Душа говорит: «глас Брата моего» (то есть, что мы слышали): «се Той идет» (это прияли мы очами)
, «многочастне и многообразне древле Бог глаголавый отцем во пророцех» (вот и слышание гласа), «в последок дний глагола нам в Сыне» (Евр. 1, 1-2), Это и есть сказанное невестою: «се Той идет, скача на горы и прескача на холмы», как сродно и сообразно серне в особенном некоем отношении, и опять, по другому понятию, уподобляясь «младу еленю». Серна означает остроту зрения у Назирающего всяческая.
Ибо сказывают, что животное сие, чрезвычайно зоркое, по этой силе имеет свое имя: но быть зорким то же, что и быть видящим. Итак, Кто над всем назирает, у Кого все в виду, Тот потому, что все видит, именуется Богом всяческих. Посему, так как во плоти явился Бог, явившийся миру для низложения сопротивных сил, то уподобляется Он серне, как Призревший с небес на землю, и молодому оленю, как Перескакивающий чрез горы и холмы, то есть, Попирающий и Сокрушающий лукавые высоты демонской злобы.
Ибо Писание горами называет то, что приведено в смятение крепостию Его, как говорит Давид, преложено в «сердца морская» (Псал. 45, 3), и погружено в сродном сему месте бездны. Об этих горах Господь сказал ученикам: «аще имате веру, яко зерно горушно, рцыте горе сей» (указывая при сем слове на оного лукавого на новые месяцы мучащего беса): «двигнися и верзися в море» (Матф. 17, 15. 20).