Страница 33 из 35
— Тут указывается только та сторона прелюбезности, когда она действует на исправление других. В обыкновенном же порядке описать нельзя, как прелюбезно лицо, исполненное истинного духа христианского. Одно появление его водворяет сладкий мир и всех к нему привлекает. Определить правила для прелюбезности нельзя. Она сама собою исходит из духа и жизни о Христе Иисусе, как запах розы из цветка розового.
Аще кая добродетель, и аще кая похвала. Опять вообще сказать,— или,— и еще короче сказать - только добродетельное и похвальное да будет предметом ваших помышлений, начинаний и трудов. Похвальное, как выше сказано, значит — не позволять себе ничего, чем может умаляться слава имени христианского. Добродетель означает всякое доброе дело и всякое доброе расположение, требуемое заповедями Божиими.
Одно слово сие все обнимает: стань пред Господом в сердце и во славу Его, в угодность Ему, твори всякое добро, к которому тебя обязывают, как сознаешь, сочетания окружающих тебя случайностей, без всякого саможаления и себя щадения. Этим определяются будто частности, но они исходят из одного всеобъемлющего духа ревности о безупречном богоугождении. Сия помышляйте .
«Видишь ли, что он хочет изгнать из душ наших всякое злое помышление? Ибо от злых помыслов происходят злые дела» (святой Златоуст). Благоустроение мыслей — важное дело в нравственной жизни. Ум наш быстродвижен и без дела быть не может; почему непрестанно плодит помыслы. Материал для того доставляют ему все части нашего естества и весь круг деятельности.
Потому, каков весь человек, таковы и мысли его; и, наоборот, каковы мысли, таков и человек. Когда обращается человек от греха и страстей к добродетели и чистоте; тогда намерение его хотя и решительно, но не все в нем вдруг тому повинуется. То, чем прежде он питал в себе страсти и грех, долго еще возбуждает в нем сочувствие к себе и вызывает желания.
Хоть, положив не работать греху, он и не склоняется на то, но беспокойства, тревоги и опасений из-за того не может не иметь. И в этом-то помыслы первые его враги. Ибо от них все начинается. Предметы греха и страстей уже удалены, но воспоминание об них все толпится в сознании Память с воображением целые истории составляют на соблазн; к ним подседает враг; и от этого устрояется целое полчище, противоборствующее добрым целям исправляющего и преуспеть ревнующего.
— Первое, ему по сей причине, дело — разогнать это вражеское полчище, возобладать помыслами и сделать их не врагами, а споспешниками себе. Средство к тому — занимать ум добрыми помышлениями. Ибо как от худых мыслей рождаются худые желания, так от добрых добрые. И вот это-то советует теперь Апостол. Среди добрых помышлений будут составляться добрые начинания, за начинаниями последуют дела.
И жизнь богоугодная будет преуспевать и совершенствоваться. Но - помышляйте, λογιζεσυε,— может иметь и другое значение, именно: берите в счет, считайте ценным, достойным внимания и попечения Святой Златоуст и такой дает сему слову смысл, говоря: «Апостол желает, чтобы непрестанно в сих пребывали, о сих старались, такие дела загадывали».
— Хотя и это значит тоже помышлять; но помышлять с тем, чтоб тотчас и творить; помышление тут обдумывание, как лучше сделать. Впрочем, то и другое значение недалеко одно от другого; и можно не напрягаться на то, чтобы строго различать их и проводить между ними черту разделения, или бы сказать, что это значение идет в настоящем месте, а то нейдет: оба идут; ибо оба сходятся в одном ревнителе добра. Стих 9.
Имже и научистеся, и прияете, и слышасте, и видесте во мне, сия творите: и Бог мира будет с вами. Не так, что о том, что пред сим сказал, помышляйте, а на что теперь указывает, то творите. Но и там помышляйте и здесь творите,— все одно и то же, о чем там сказал. Здесь прибавляет только: этому-то я вас учил словом и делом,— это-то вы и приняли.
Ну — и творите то: и Бог мира будет с вами. Апостол всячески заботится облегчить их голову, чтоб не ломали ее, обдумывая, что же такое делать,— что такое истинное, честное, чистое, что всякая добродетель. Делайте так, как слышали от меня и как видели во мне. Я не новое что говорю, а то же, чему вы уже научились и что приняли; если слов моих не припомните, на дела смотрите, которые труднее забываются.
«И словами сему вас учил я, и в делах это же вам показывал» (блаженный Феодорит). «Вот прекрасное наставление! При всех увещаниях Апостол представляет в образец самого себя. Как и выше говорит: яко имате образ нас (ср.: 3, 17),— так говорит и здесь: и слышасте, и видесте во мне,— и из слов, и из действий, и образа жизни научились вы.— Поелику невозможно было подробно говорить о всем, потому кратко и вообще он сказал: слышасте, и видесте во мне,— то есть когда я бывал у вас; как бы так сказал: я руководствовал вас и словами, и делами. Так и делайте» (святой Златоуст). И Бог мира будет с вами .
Бог всюду есть; не не со всеми и не во всех есть; потому что не все с Ним бывают. Самоугодие и страсти отдаляют нас от Бога,— до того, что мы совсем забываем Его. Но коль скоро вместо самоугодия избираем богоугождение и вместо страстей — добродетели, тогда мы начинаем быть с Богом. А Бог давно уже с нами. Грехи только разлучали. Коль скоро устранены грехи, Он тут и есть.
Чрез покаяние и обещание угождать Богу мы примиряемся с Ним. Он принимает нас, обращающихся к Нему, благоволительно покрывает нас Своею любовию и исполняет всякою силою. «Когда мы имеем мир с Богом, то тем паче Он пребудет с нами. Если Он щадил нас,— отдалявшихся от Него, то не гораздо ли паче покажет к нам любовь Свою, увидев нас обращающихся к Нему?» (святой Златоуст). Д)
Апостол благодарно вспоминает о присланном (4,10-20) В-пятых, наконец, святой Павел благодарно воспоминает о присланном пособии, указывая особенно на то, в каком духе оно принято (4, 10 — 20). Прежде поминал уже он об этом, называя то служением потребе своей и делом Божиим (2, 25 — 30). Теперь снова возвращается к тому же предмету, подробнее изъясняя значение их даяния и своего приятия. Глава 4, стих 10.
Возрадовахся же о Господе весьма, яко уже когда воспомянусте пещися о мне: понеже и печастеся, но непогодным временем обдержастеся. Приступая к беседе о сем месте, святой Златоуст говорит: «часто я говорил, что милостыня введена не для принимающих, а для подающих. Ибо сии-то последние и приобретают весьма великую пользу. Это самое и здесь показывает Павел. Каким образом? Филиппийцы, спустя много времени (после прежних посылок), послали ему (и в Рим) нечто, поручив то Епафродиту.
Посему Апостол, намереваясь отправить его обратно с сим Посланием, смотри, как хвалит их и показывает, что присланное принесло пользу не ему, принявшему, а им — давшим. — Сие же делает для того, чтобы благодетельствующие не надмевались и были ревностны к благотворению, так как чрез это они приносят более пользы себе самим, а принимающие благодеяния не без страха бы спешили принимать, чтобы не подвергнуться осуждению.
Ибо сказано: блаженнее есть паче даяти, нежели приимати (Деян. 20, 35). Итак, что показывает он словами: возрадовахся же о Господе велъми (весьма)! Я возрадовался, говорит, не тому, чему радуются в мире и в настоящей жизни, но о Господе; не тому, что я успокоился, но тому, что вы преуспели: ибо в этом состоит мое спокойствие. Посему-то и сказал: велъми; ибо и не о покое своем радовался он, а об их преуспеянии».
Слова: яко уже когда воспомянусте пещися о мне — в нашем славянском переводе отзываются упреком; но в подлиннике этого не видно. Воспомянусте — там: ανευαλετε - что значит: опять распустились, опять дали побег, отпрыск. Святой Апостол добродетель или благотворительность филиппийцев представляет деревом, которое, после зимы, в весеннее время, под благоприятным веянием солнца и согретого воздуха, опять одевается листьями, дает отпрыски и новые побеги.
Филиппийцы помогали ему; потом обстоятельства мешали им это делать. Как только открылась возможность, они снова послали ему пособие. Апостол и говорит им: рад я очень, что после зимы, неблагоприятных обстоятельств, вы опять дали отпрыск заботы о мне. Понеже и печастеся . Чтоб не показалось им, что он укоряет их в том, что был забыт, Апостол устраняет это, говоря: я не в том смысле говорю; ибо знаю, что хоть помогать мне не могли, но думать обо мне думали, εφρονειτε.