Страница 62 из 93
Поэтому в минуту разлучения с Ним мы не ищем позволительной цитаты в Библии, чтобы пав, со слезами покаяться пред Богом (пусть даже такие цитаты и есть). Нам не нужны доказательства теории. Пока человек не ощутит это на практике, никакие доводы его не убедят. Баптист кается однажды, и радость этого покаяния проносит через всю жизнь - это хорошо. Плохо то, что этой исповедью он пытается заменить необходимость всех последующих.
Скажите мне: почему? Ведь те же грехи, которые были перечислены тогда однажды, увы, повторяются снова. Юридическое мышление подсказывает, что они не зачтутся (не вменятся). Православие же считает, что рану, даже если не вменить, всё равно надо лечить. Православное богословие всё осмысляет более в терминах медицинских, потому оно лишено той огромной доли искусственности и условности, которой подвержено богословие западное. Да и баптистские богословы иногда также приходят к этому же заключению. “Исповедание – это не просто рассказ о грехах; - говорит Ч.Райри, - исповедать грехи значит - увидеть их так, как их видит Бог. Это, безусловно включает в себя раскаяние и искреннее желание измениться, освободиться от грехов. Если, несмотря на это, верующий согрешил снова, ему нужно снова исповедать грех; другого выхода нет”570.
Домашнее покаяние, то есть плач о грехах и т.п. совершенно необходимо, но только оно не может быть достаточным для полноценной духовной жизни. Есть такие состояния, в которые самому попасть гораздо легче, а выбраться гораздо тяжелее (чем с духовником). Это чаще всего состояние самомнения, самообольщения, страсть осуждать достойных осуждения (с точки зрения общественного мнения). И прочие страсти, которым нет числа, на часть которых протестанты не обращают должного внимания.
И чтобы закончить всё же на мажорной ноте, замечу, что в книге П.И. Рогозина, написанной почти полвека назад, есть глава "Церковное пение", где автор под девизом: "Новая песнь" - вот то, чего Бог ожидает от истинного христианина…потому что он уже спасён, навеки спасён Христом"571, низлагает всякую попытку петь покаянные песни. Нынешние баптисты поют покаянные песни, и в современных изданиях сборника "Возрождение" они есть. Значит, какое-то движение к покаянию появилось. И я надеюсь, что, может быть, ещё через лет десять у них появится и исповедь. Однако "Сколько медяк ни три - он золотым не станет". Дерево баптистов наклонилось к Православию, но корень остался на западе. А это только и значит, что умножится обрядность без благодати, а форма без содержания - это всегда ложь, приманка, самообман. Ложь в богословии, приманка для публики, самообман для самих баптистов.
Простите, что не удалось закончить на мажоре. Это было бы нетрудно, если бы речь шла об исповеди. Но когда приходится говорить об её отсутствии, невольно мелодия текста обретает оттенок, соответствующий содержанию.
Оправдание богословием и уверенность в спасении
"Не отделяйтесь от других, как будто вы были уже оправданы, а, напротив, собираясь в одно место, исследуйте, что прилично и полезно всем возлюбленным вообще... каждый получит мзду по делам своим".
Ап. Варнава
Наиболее глубокое расхождение между Востоком и Западом выявляется в основе основ всякой религии - учении о спасении. Чтение богословских трактатов ЕХБ о спасении убеждает в том, что общее для западного мира правовое жизнепонимание стало основой такого же прочтения и апостольского Благовестия. В схеме, баптистская сотериология проста: если человек уверовал в то, что Христос заплатил за его грехи - он спасён. Она и не порицаема. Разность учений ПЦ и ЕХБ заключена в раскрытии этих положений.
Плод учения есть практика. Даже при большом желании возделывать душу в подобие Христово, христианам из баптистов не на что опереться в их формуле совершения спасения, ибо та на много опередила их духовность своею механичностью. Дальнейшее духовное подвижничество (выше того уровня, который считается благочестием в общественном мнении) ради спасения, при полной уверенности в спасении становится бессмысленным. Само нравственное совершенствование в протестантизме, по большому счёту, лишено какого-либо сотериологического веса и существенно необходимым остаётся лишь для лучшей евангелизации. Отсюда и уже ставшие банальными миссионерские похвалы в свой адрес: "Вот, я раньше пил, теперь не пью! Курил – теперь не курю! Ругался – теперь не ругаюсь и творю добро…и т.п." Для протестанта большего духовного совершенства всерьёз Бог не требует, ибо его не требует евангелизация. Таким образом, требования Бога фактически сводятся к требованиям евангелизации. А Церковь христианская из места совершения спасения превращается в пункт регистрации спасённых. По крайней мере, такое остаётся впечатление от общей направленности идей и формул осуществления спасения в баптизме.
Первоначальный протест реформаторов католической церкви для православных вполне понятен. Аналогичная реакция на востоке произошла пятью веками раньше. Католики мыслят приобрести спасение делами, зарабатывая ими у Бога спасение как монетами. По этой причине духовное состояние самого доброделателя и истинные мотивы по которым он творит добрые поступки в католическом учении остаются без должного внимания. Так, неправильный акцент католической сотериологии рождает уверенных в своей спасённости от должных и сверхдолжных заслуг. Отсюда и “учение Римско-католической церкви об оправдании – это не просто ошибка или даже серьёзное заблуждение. Оно является ересью, заблуждением, касающимся самих основ веры, в отношении которого ни один христианин, имеющий добрую совесть не может согласиться”572, – резюмирует Сэмюель Уолдрон. В этом с ним согласны и православные.
Протестантская позиция по этому вопросу проще, а потому привлекательнее: “Огромная цена нашего искупления уже заплачена драгоценной Кровью Христа, и попытки заменить уплаченную цену другой “ценой” или добавить к ней наши собственные старания, как будто бы Его жертва была недостаточна, являются богохульством”573. “Любой, кто уверует в Сына Божьего, может твёрдо знать: Бог перечёркивает хранящийся на небесах список всех грехов наших и навеки оправдывает нас по вере во Христа”574. “Когда человек рождается свыше, он вступает в новые отношения с Богом; отныне Сам Бог гарантирует ему спасение”575. “Писание настойчиво утверждает, что все те, кто когда-либо вступил в новый завет, будут, в конце концов, спасены. Мы должны быть лично уверены в нашей стойкости до конца и в нашем спасении!”576. “Праведность Христа, которая вменилась нам, требует, чтобы Бог оправдал нас”577.
Как видим, и здесь избавление человека от греха и его следствий совершается по тем же законам римского права. Спасается человек посредством внешнего механизма вменения ему святости Христовой. Святость личная при этом, хотя и ожидается от оправданного как следствие его веры, тем не менее, стоит вне этого “спасающего” механизма, вне сотериологии. “Мы можем считаться праведными после уплаты предусмотренного штрафа... ибо нам приписывается праведность Христа”578, - говорят баптисты. Как видим, и здесь, несмотря на кажущуюся противоположность акцентов, отношение к реальному состоянию души и содержанию духовной жизни христианина остаётся таким же внешним, как и в католичестве. Утверждение баптистской догматики - “Мы спасаемся тем, что можем считаться...” не означает “мы есть” и делает совсем невесомым - “мы должны быть”. Таким образом, как у католиков, так и у протестантов святость души является не критерием спасения, а вменяемым его следствием.
Отсюда основная цель и задача “евангелических церквей” не внутренняя – совершенствование христианских душ, а внешняя - евангелизация. “Бог открыл, что цель нашей земной жизни в служении”579, – говорят протестанты, под служением понимая евангелизацию и видя в ней смысл существования не только Церкви в целом, но и каждого христианина в отдельности. Исходя из применительности к евангелизации, измеряется и духовный рост. Количество домов милосердия, бесплатных больниц, гуманитарных акций и т.д. - и есть оценка духовности Церкви. Похоже, вся шкала христианских ценностей в протестантизме строится на применительности к миссионерской деятельности.