Страница 63 из 93
Причиной такой недооценки первичной важности внутреннего устроения души, является неверный акцент протестантского богословия не на греховную проказу человека, а на его виновность пред Богом. Ф.Л. Форлайнс пишет: “Наша вина, как некая преграда, отделяла нас от освящающей силы Божией. Святость Божия не допускала, чтобы Он вступал в личные отношения с нами, пока вина ещё тяготела над нами”580. Очень часто протестантская мысль, касаясь вопросов искупления и оправдания, приписывает Богу разделение личности: освящающая сила Божия готова была освящать, но святость Божия не допускала, чтобы Он с нами общался...? Во-вторых, вина не существует как ипостась. Нет вины самой по себе, есть Винящий, в данном случае – Бог. А значит, утверждение “вина как преграда отделяла и тяготела” по сути, означает: “Бог как преграда отделял от Себя, и Его претензии тяготели над нами”. Отчётливее это звучит в следующей фразе Ф.Л. Форлайнса: “Пока над грешником тяготеет осуждение за грех, Бог не может иметь с Ним дружеского общения”. Было бы ещё приемлемо, если бы речь шла о порабощении грехом, как причине отчуждения человека от Бога, но в протестантской концепции “Бог не может” дружить с человеком по причине собственного вердикта!
Баптисты-арминиане спорят с баптистами-кальвинистами по вопросу о возможности или невозможности потерять спасение, однако как те, так и другие проповедуют уверенность в своём спасении.
У арминиан эта уверенность, будучи плодом условностей, сама является условной. Кальвинистские же построения поражают своей бессмысленностью. Здесь при неизвестности самих личностей спасённых, общая уверенность в спасении не находит себе богословского оправдания. В обоих случаях правильнее было бы говорить о христианской надежде и уповании, которыми наполнен Новый Завет (1Пет. 1,3; Рим. 5,2-5; 8,24; 12,12; 15,4;13; Евр. 3,6;14; 7,19; 10,23;35; Деян. 26,6-7; Еф. 4,4; Кол. 1,23;27; 1Фес. 5,8; 1Кор. 9,10; 15,2; 2Кор. 3,12; Тит. 1,2 и др), нежели о гарантии и уверенности.
Рассмотрим это на примере кальвинистского решения проблемы отпадающих от веры (следовательно погибающих) христиан и уверенности в спасении святых. “Какова степень уверенности, что они проявят стойкость до конца? Вероисповедание указывает, что святые “определённо будут оставаться в ней до конца”. Стойкость святых не означает, что большинство верующих проявит её или что в общем христиане проявляют стойкость до конца, но она означает, что каждый истинный христианин, несомненно устоит до конца”581. “Стойкость святых до конца не означает, что все те, кто заявляют, что являются христианами или кажутся нам христианами, остаются стойкими до конца. Здесь (в баптистском вероисповедании 1689 года) говорится, что только истинные святые являются стойкими до конца. Это убедительный и окончательный ответ на те доводы, которые основаны на жизненном опыте и направлены против данной доктрины”582. Итак, суть вышеизложенной “уверенности” в том, что тот, кто является христианином, тот не отпадёт до конца и спасётся, а кто из христиан всё же отпадёт, тот, значит, просто не был христианином. Таким образом, баптисты приходят к мысли о стопроцентном спасении истинных христиан (ибо не спасающийся неистинен). И хотя это бесспорно так, но в таком случае, чего стоит это уверение? Стоит ли его вообще произносить?
“Всем верующим гарантировано вечное спасение”583 - благовествуют баптисты, а те, кто его всё же потерял, те – неверующие! Это равно утверждению: “все кто спасутся – спасутся точно!”, или: “всем христианам “определённо” гарантировано спасение, “каждый истинный христианин, несомненно устоит до конца” кроме тех, которые не устоят и не спасутся!”.
Не обходится в баптистском богословии и без противоречивых утверждений: “Нельзя отдавать какой бы то ни было приоритет вере или покаянию в их сравнении друг с другом”584, - предупреждает Сэмюель Уолдрон, но спустя несколько страниц сам определённо отдаёт приоритет вере: “покаяние не является необходимым для спасения в той же мере, в какой необходима вера”585.
Протестанты заостряют внимание на том, что "дела Закона не делают праведным", это - верно. Верно и то, что в вопросе веры и спасения понимать этот апостольский тезис надо шире, чем просто иудео-христианский. Праведным не делает вообще никакая традиция и никакое богословие, даже такое “оправдательное” как у евангельских христиан. Традиция - лишь фон, на котором происходит духовный подвиг, наука, помогающая душе уподобляться своему Творцу.
Узость протестантского взгляда на спасение заключается в том, что начальную проповедь о спасительности веры в Иисуса Христа, которой изобилует Писание Нового Завета, они предлагают как конечную. Никто из православных не станет возражать тому, что Евангелие своею целью имеет то, чтобы люди уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его (Ин. 20,31), достигая, наконец, верою спасения душ (1Пет 1,9). Что верующий в Сына имеет жизнь вечную (Ин. 3,36). И, конечно же, если устами твоими будешь исповедывать Иисуса Господом, и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мёртвых, то спасёшься. Потому, что сердцем веруется в правду, а устами исповедуется ко спасению (Рим. 10,9-10; а также Гал. 2,16; 3,26; Еф. 2,8 и др). Но, даже при обилии цитат о спасении верой, в протестантском тезисе, – "Всё Священное Писание свидетельствует, что человек может быть уверен в своём вечном спасении или гибели здесь на земле"586 нельзя не заметить нарочитую односторонность.
Если бы Священное Писание исчерпывалось бы лишь подобными восклицаниями, то, пожалуй, такой вывод был бы оправдан. Но, в Писании рядом с подобными изречениями о необходимости веры для спасения есть и (как может показаться с первого взгляда противоречащие им) высказывания определённо учащие о том, что сама вера во Иисуса Христа не может служить критерием или тем более гарантом спасения христианина. Ап. Иаков: и бесы веруют и трепещут (Иак. 2,19). Посему человек оправдывается делами, а не верою только (2,24; 14-17). Как бы в противовес словам ап. Павла: всякий, верующий в Него, не постыдится... ибо всякий, кто призовёт имя Господне, спасётся (Рим. 10,11;13), из уст Самого Христа слышим: Не всякий говорящий Мне: Господи, Господи, войдёт в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего (Мф. 7,21). В изображении последнего Суда из среды осуждённых звучат слова о вере и делах: многие скажут Мне в тот день: "Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?" (Мф. 7,22). И в посланиях того же апостола Павла читаем: Если имею ...всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто (1Кор. 13,2).
Итак, наличие веры во Христа не даёт гарантии спасения. Она лишь важнейшее обстоятельство (условие) осуществления личного спасения. Это фундамент, на котором нам необходимо строить храм души для вселения Духа Святого (1Кор. 3,16; 6,19), это – свет, который позволяет нам видеть своё реальное состояние. К тому же, при соотношении веры и спасения, неизбежен (едва ли определимый со вне) вопрос о качестве веры, т.е. о её внутреннем соответствии внешнему благочестию.
Принцип православного понимания оправдания целиком и полностью зиждется на изменении “внутреннего человека” (2Кор. 4,16), а не его внешнего статуса. Евангельский мытарь (Лк. 18,14) был оправдан Христом не по чьим-либо заслугам или послушанию, а исходя исключительно из его внутреннего духовного состояния. Неоднократно указывает на эту связь и ап. Павел: Итак, нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу... оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу (Рим. 8,1;4). Потому не слушатели закона (т.е. соглашающиеся и принимающие его) праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут (Рим. 2,13). Старайтесь иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа (Евр. 12,14), так как Он избрал нас в Нём прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви (Еф. 1,4). Очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием (2Кор. 7,1). Таким образом, критерий оправдания полагается внутрь верующего, а его средством является не юридическое урегулирование, а полнота причастия благодати. Чтобы, оправдавшись Его благодатью, мы по упованию соделались наследниками вечной жизни (Тит. 3,7).