Страница 43 из 66
Священник, осквернившийся во сне, но обязанный служить, должен вычитать «Правило от осквернения». Эти молитвы и смирят, и утешат человека. Но о чем думать и что читать человеку, который должен проповедовать, а совесть склеивает ему уста? Не думаю, что предложу панацею, но меня самого утешают и ободряют мысли, которыми хочется поделиться.
Если я буду святым, то ничего не добавлю к святости Бога. Если я буду грешен, как есть, и еще больше грешен, то ничего не отниму от святости Бога. Бог свят без меня и независимо от меня. Он достоин хвалы, и Его нужно хвалить независимо от наших личных внутренних состояний. Я обязан это делать, если я верю в Бога. И я обязан проповедовать, если я священник.
Было бы странно, если бы мы сказали: «Сегодня я чувствую себя превосходно. Совесть ни в чем меня не обличает. Значит, я буду хвалить Бога и (в случае, если я священник) проповедовать».
Зато в другой день мы бы сказали: «Я грешен и слаб. У меня болит душа. Совесть меня истерзала. Я не буду молиться и проповедовать».
Священник не имеет право на такой сентиментальный волюнтаризм. Он обязан благовествовать день ото дня спасение Божие, обязан благовествовать «силою многою», и это не должно зависеть от его личных переживаний.
Ветхозаветный закон запрещал священнику раздирать ризы даже в случае смерти собственного ребенка. Этот же закон повелевал приносить ежедневные жертвы независимо от бед и сложностей, переносимых иереем. Нам тоже нелишне отвязать священные обязанности от сентиментальных переживаний. В этом и заключается, быть может, единственное отличие священника от мирянина. Священнику нельзя уставать, опускать руки, останавливаться. Никто не знает, что внутри у него творится. Никому и не надо это знать, поскольку никто из жалости не снимет с него груз однажды взятых обязанностей. И Николай Сербский говорит о том, что никто не знает, какие вихри и огненные смерчи бушуют на Солнце. Главное, что к нам энергия светила приходит в виде теплых и жизнетворных лучей.
Итак, Господь свят. Если говорить привычно-умным языком, то Он объективно свят, свят независимо от наших пороков и добродетелей. Спасение, которое Он «соделал посреди земли», требует непрестанного напоминания и благовествования. У священника нет ни одной отговорки, если он не проповедует.
Конечно, необходимо готовиться. То есть делать выписки, читать, запоминать, думать, перед проповедью молиться. Но главное - отказаться раз и навсегда от той ложной мысли, что мы недостойны проповедовать. Не может быть недостойным тот, кого Сам Господь призвал к этому труду, нелегкому, но благословенному.
791 Борис Годунов
Последняя авторская ремарка в «Борисе Годунове» звучит почти как пословица: народ безмолвствует. Между тем он не так безмолвствует, как бессловесное животное или как совершенно бесправная людская масса. Только что народ присягнул Димитрию и кричал:
Вязать! Топить! Да здравствует Димитрий!
Да гибнет род Бориса Годунова!
Перед этим за мгновение зачинщики кричали: Вязать Борисова щенка! То есть, только что народ был и криклив, и в высшей степени активен. Он стал «безмолвствовать», когда один из бояр объявил о смерти наследника Феодора и его матери Марии. Было объявлено, что они отравились, хотя были слышны крики, и все понимали, что совершилось еще одно убийство ради власти.
Впереди были долгие годы смуты. Впереди были сменявшие друг друга на Московском престоле самозванцы, и был падающий скипетр державной власти, то и дело подхватываемый ненадолго людьми отчаянными и сильными, но во власти случайными и опасными. Впереди было все, что сопутствует смуте: прекращение хозяйственной жизни, торжество грубой силы, дерзость, ставшая законом, и наводнение земли невесть откуда выползшими лихими людьми с ножом за поясом.
Народ ощутил надвигающуюся катастрофу, и его молчание - это осознанное ожидание неизбежных бед.
В жизни хватает людей, уверенных в том, что история творится только в верхних эшелонах власти, а все, кто ниже отданы на волю чужих страстей. Это, конечно, не так, и пушкинский «Борис» тому доказательство. На всем протяжении этого скромного по объему и глубокого по смыслу произведения, мы видим постоянное обращение к тому, что сейчас называется «общественным мнением». Этим мнением манипулируют, его бессовестно используют, но с ним очень и очень считаются. Народное мнение - источник легитимности власти. Народное мнение - залог военной победы. Пусть сам народ в глазах борцов за власть ничтожен, жалок, глуп, неблагодарен, все же без его одобряющего гула на Красной площади никто и никогда не решится взять «венец и бармы Мономаха»
Вот боярин, согласившийся служить самозванцу, уговаривает Басманова стать на сторону Димитрия:
Я сам скажу, что войско наше дрянь Что казаки лишь только селы грабят,
Что поляки лишь хвастают да пьют,
А русские...да что и говорить...
Перед тобой не стану я лукавить;
Но знаешь ли, чем сильны мы, Басманов?
Не войском, нет, не польскою подмогой,
А мнением; да! Мнением народным.
По морю можно плыть лишь до тех пор, пока оно не вспенит волны. Оказывается, и народная стихия бывает послушна, смиренна, но ее можно взнуздать, если найти в душе народа самую чувствительную точку. Характерно то, что народ как-то изначально нелюбим, противен людям ищущим власти. Противен, как приемное и нелюбимое дитя. Любовь к народу не слышна ни в словах Бориса, ни в словах царедворцев. Борис:
Мне счастья нет. Я думал свой народ Щедротами любовь его снискать -Но отложил пустое попеченье:
Живая власть для черни ненавистна,
Они любить умеют только мертвых.
Тогдашних московитов нельзя было всколыхнуть обещанием гражданских свобод. Они слабо реагировали на те раздражители, приведение в действие которых заливало современную и позднейшую Европу потоками крови. Права сословные, права избирательные, торговые выгоды, все это не могло еще стать катализатором народных волнений. Православных людей можно было вывести из состояния гражданского покоя и привести в опасное и неуправляемое состояние чем-то таким, что связано с темой святости. Это могла быть угроза отступления от веры. Это мог быть призыв к отмщению невинной крови. «Кормилец-царь, надежда и опора, защитник Христовой церкви взошел на трон по окровавленным ступеням!» Вот шепот, способный превратиться в гром.
Самозванцы и потом, после преодоления смуты и воцарения Романовых, тревожили Русскую землю. Они называли себя то воскресшим императором Павлом, то Петром Третьим, и всякий раз под их разбойничьи знамена стекались тысячи отчаянных людей, жаждущих разгуляться и отведать свежей крови. Имена Разина и Пугачева известны всем. А были ведь еще и княжна Тараканова, и, якобы, спасшаяся от расстрела Анастасия Романова, то есть «святые имена», не произведшие восстаний. Народ влюблен в слухи. Как лакомство в чрево, глубоко входят в его душу случайные или намеренно придуманные басни. Вот портрет народной души в устах Басманова:
Изменчива, мятежна, суеверна Легко пустой надежде предана Мгновенному внушению послушна Для истины глуха и равнодушна,
А баснями питается она.
Но, правда и то, что имена, которыми дерзко именовали себя самозванцы, принадлежали людям невинно убиенным. Тень убитого вступала в свои права и начинала мстить живым руками самозванцев. Не только в «Гамлете» тень может сказать: «Гамлет, отомсти». Невинная кровь, и имя, и сама тень жертвы становятся причинами, действующими на ход истории.
Человеку трудно поверить, что тень и имя - вещи бесплотные - могут влиять на жизнь сильней оружия. И сам Борис поначалу удивляется:
Но кто же он, мой грозный супостат?
Кто на меня? Пустое имя, тень.
Ужели тень сорвет с меня порфиру,
Иль звук лишит детей моих наследства?
Безумец я! Чего ж я испугался?
На призрак сей подуй - и нет его.
На самом деле, было чего бояться. Не только наследства, но и жизни впоследствии лишила Борисовых детей тень убиенного царевича Димитрия.
Есть сказка о человеке без тени. Но могут быть реальные истории о тени без человека. В этом случае тень ищет тело и, ежели найдет, овладевает им. Тот, кем овладели, как бы лишается свободы и отдается власти рока, связанного с тенью. Он сам - обманщик, но прежде всего, он -первая жертва обмана. Он верит в ложь, владеющую им, и эта вера дает ему силы обманывать многих. Антихрист будет таким, все лжепророки были и есть такими.