Страница 48 из 62
И Литургия. Церковность должна стать литургической, в первую очередь, а уже потом «земнопоклонной», «акафистной» и какой еще угодно. Это тоже всего лишь тезис, требующий подробного разъяснения и титанического труда по воплощению в жизнь. Но доколе Литургия служится и на голос «Примите, ядите» люди идут есть и пить Небесный Дар, можно надеяться, что каннибализм не станет повседневной реальностью. «Служите Литургию и причащайтесь; берегите семью и стройте ее, как дом, надежно и красиво; осваивайте все лучшее, что родилось в человечестве под теплыми лучами Евангелия», — вот нам и национальная идея, вокруг которой возможно (с оговорками) вожделенное народное единство.
Сам Чаадаев бы сказал: «Так вот зачем ты так долго была в исторической тени, моя таинственная и великая Родина! Велик Бог, строящий жизнь мира так чудно и непредсказуемо! Ты, Россия, должна объяснить и своим детям, и даже современному западному человеку, зачем его предки строили такие величественные храмы и что означает музыка, звучавшая под их сводами. Ты должна показать, как красив ребенок на руках у матери, когда рядом есть отец, и дед, и братья, и сестры. Ты должна широкую свою и кроткую душу вместить в литургическую молитву и тем смирить свою непонятную тебе самой необузданность и стихийную силу. Ты должна сделать это. Больше некому, и час настал»
Свобода, но без вакханалий и не для прикрытия греха. Равенство, но без уравниловки, а в многообразии. И братство, только тогда и возможное, когда есть общий Отец, Который на Небесах. Вот наша национальная идея, в другой триаде, раз уж ими мыслит ум и раз уж три цвета соединяются на одном российском флаге.
Специально для газеты «Православная вера» № 5 (481), март, 2013 г. Фото из открытых Интернет-источников
1721 Православные язычники, или Умственным рахитам — не читать!
Язычество никогда не умирало. Оно живет и цепляется за жизнь с остервенелостью. Язычество готово многим пожертвовать, лишь бы его «вглубь» не трогали.
Оно и бороду отпустит длиннее, чем у любого монаха, и крестик оденет, и «окать» будет по-вологодски, если попросишь. Всему этому, правда, даст оно свое понимание. Язычество праздники в календаре красным цветом обведет, но все это так - понарошку, сверху и по касательной. Внутри же оно будет жить своими древними интуициями племени и рода, разделением мира на своих и чужих с необъяснимой ненавистью к последним, священными трапезами на могилах, идеей цикличности в развитии, и т.д. и т.п. Язычество будет непременно баснословить об изначальной избранности своего собственного племени, о вечности материи, будет избегать разговоров о Боге-Творце, будет, короче, повторять всю уже известную истории карусель мифологической лжи и словесной эквилибристики по мере отпущенных талантов.
Язычника от не-язычника бывает трудно отличить. Термин «православие», например, за который так много христианской крови пролито, в последнее время славянские язычники-автохтоны осваивают активно. Спросишь человека: «Ты православный?», он тебе ответит: «Да». И ты отойдешь довольный, что брата повидал. А он вовсе и не имел в виду ортодоксию Кафолической Церкви, то есть точный смысл «православия», а имел в виду какое-то свое понимание термина в категориях славянского безграмотного басурманства с Мокошью, Перуном, Велесом, истуканами и проч.
Чего больше - христианской веры или язычества - в людях с крестиками на груди, с иконками в машинах и проч., сказать трудно. Но я дерзну предъявить один критерий, который, как мне кажется, более других способен отделить тьму от света в этом вопросе. Критерием является отношение к евреям.
Тема эта столь болезненна в без того больном обществе нашем, столь тяжело она выслушивается и воспринимается больными сердцами наших больных людей, что боюсь даже представить себе эффект сказанного. Однако дорогу осилит идущий, да и жребий уже брошен. Итак, я утверждаю, что отношение к евреям есть точный критерий живучести язычества в человеке и обществе. Чем больше стихийная ненависть к еврейству, тем больше процент язычества в крови (тем меньше в этой крови, соответственно, Евхаристической Крови Иисуса). На противоположном полюсе вовсе не безоговорочная любовь к еврейству, как может показаться некоторым. «Читатель ждет уж рифмы «Розы». Но я не скажу вслед за Пушкиным: «На, вот, возьми ее скорей».
На противоположном к иррациональной ненависти полюсе находится (внимание!) вдумчивое понимание и трагическое сострадание, более того - сопричастность к историческим судьбам.
Мне ясно со всей отчетливостью, что сказанное может тяжело и неоднозначно восприниматься. Но я понимаю так же, что рахитам нельзя поднимать штангу, а прикованным к постели людям нельзя бежать кросс. Соответственно и мысленным рахитам лучше дальше не читать. Вдруг, это будет штанга, способная сломать их, и без того хилый, позвоночник.
Люди чувствуют и понимают сердцем гораздо больше, нежели осознают умом и облекают в слова. На этом основании отдельность евреев, их несводимость на иные народы понимают и чувствуют все, кто думал над этим вопросом. Причины, правда, не всем ясны. Но факт понимается, как факт. Есть евреи, а есть не-евреи. Как бы позитивизм не убеждал нас в тотальном равенстве всех со всеми, равенства нет, и хорошо, что нет.
В организме палец не равен почкам. Без пальца можно жить лучше, чем без почки. А без печени вообще невозможно жить. Если ставить вопрос, что лучше - отдать глаз или сердце, то не бывает двух ответов, если человек хочет жить. Одноглазый Нельсон может выигрывать морские битвы, а Нельсон без сердца - нет.
Евреи не равны другим народам постольку, поскольку они первыми взяты в Завет с Богом и приближены к Нему для тесного общения. Евреи вообще есть некое живое и упрямое доказательство бытия Божия, реальности Заветов (причем - Нового, в который евреи не верят -тоже), силы однажды данных благословений и много другого. Как П. Флоренский мог позволить себе сказать: «Раз есть «Троица» Рублева, значит есть Бог», так и мы можем сказать: «Есть евреи - есть Господь, сотворивший небо и землю, есть и Единородный Сын Его»
Избранничество - крест. Оно освящает, но может и обжигать. Так оно пагубно повлияло на самих евреев, поскольку воспитало в них презрительную отстраненность от прочих, что не могло остаться незаметным. Они ради Святыни Завета отделяли себя ото всех, что и закон требовал, но это в истории развило в них целый комплекс качеств, как хороших, так и не хороших. Нехорошие качества, замечу, люди замечают быстрее.
И вот, все остальные народы, не умея понять суть инаковости этого странного племени, быстро и повсеместно научились презирать их и отталкивать от себя.
Продолжая аналогию с человеческим телом, я дерзну сказать (напомню, что «рахитов мысли» мы заранее просили удалиться), что евреи похожи на половые органы мира. То есть на органы, которые стыдны и священны одновременно. Они сакральны, ибо суть орудия продолжения жизни, и они неблагообразны, они в первую очередь покрываются одеждой. Они святы в браке и весьма грешны, коль действуют за пределами брака. Их именами удобнее всего ругаться. Если же называть их почтительно, то и слов не подберешь. Они - тайна. Таковы же и евреи в истории. Первым, насколько мне известно, об этом сказал Розанов. «Стыдное место, тайное место, то без чего нельзя, но что прикрывается рукой - это евреи».
Будучи христианами, мы должны помнить, что первые девять месяцев Своей земной жизни Сын Божий провел в матке еврейской Девушки по имени Мариамь. Ее органы пола и Тело вообще -одушевленный Храм и Божие жилище. Она превосходит славою Херувимов! И Господь подлинно воплотился и вочеловечился от Нее, истинно выносился и развился в Ее утробе. Нужно также понимать и помнить, что утробы китаянок, египтянок или славянок для этого совсем не подходят, поскольку для того-то и избран был особый народ, чтобы Богу было, где воплотиться. За одно лишь это мы должны благоговеть перед евреями, как целостным историческим явлением.
Язычники, не принимающие Христа, не понимают и не принимают то, о чем я сейчас говорю. Не принимают они это в принципе. Христиане же, также не принимающие сказанного, именно этим и обличают в себе более язычников, нежели учеников Слова. Национальная гордость и мелочное обрядоверие -суть веры таких, с позволения сказать, христиан.
Христиане, обрезанные сердцем, должны любить евреев за уникальную службу, сослуженную ими человечеству. Язычники же пусть просто и по-язычески завидуют избранничеству, интуитивно чувствуя его.
Дело осложняется тем, что сами евреи в массе своей не принимают Христа, за Одного Которого мы только и можем снять перед ними шляпу. Получается подобие замкнутого круга.