Страница 91 из 163
Так вот каково значение и каков смысл Великого поста! Вот что нам нужно было бы вынести из этих шести недель.
Сколько здесь дано, какие здесь вложены в православное богослужение великой силы молитвы, какая истинная красота, сколько здесь явлено благодатных сил, перерождающих наше сердце, и как мало, как страшно мало из всего этого усвоено нами!
Но всё же, всё же мы верные!
Какие ни есть слабые, какие ни есть немощные, мы всё же на лозе, мы всё же в Церкви, мы всё же можем спастись, если со смирением, с покаянием подойдём ко Кресту Господню, если мы приступаем к великим дням Страстной седмицы со всем сознанием нашей духовной нищеты, окаменелости нашего сердца, малости нашего раскаяния и всей грязи, всей лжи нашей страстной жизни.
Чтобы дни Страстные нам пережить так, как будто бы мы воистину стоим перед Крестом Голгофским.
Аминь.
17 апреля 1927 г.
За Литургией
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Ныне мы с ликующим народом поём"Осанна!", а в пятницу мы услышим плач Богоматери и будем совершать погребение распятого на Кресте Спасителя.
Святая Церковь подготовляла нас Великим постом, дабы мы могли хоть сколько‑нибудь вместить невместимое.
И надлежит подготовлять себя всею своею жизнью, чтобы сердце наше могло вместить то, что мы будем вспоминать в эти Страстные дни.
Всё время при этих воспоминаниях нам будут слышаться пение"Осанна!"и крики"Распни!".
И если мы внимательно всмотримся в жизнь, нас окружающую, мы в ней тоже будем различать эти два голоса.
И если мы заглянем в свою собственную душу, и в душе своей услышим"Распни!"и"Осанна!".
Нужно научиться различать в себе эти два голоса.
Когда тебя охватывало чувство умиления, тебе вдруг открывался высший смысл жизни — это душа твоя возносила славословие к Господу:"Осанна в вышних!"
Когда ты, исполненный сомнения и всевозможных мирских забот, чувствовал в сердце своём потребность пролить слёзы на молитве и поклониться Господу, это"Осанна в вышних!"взывала в тебе твоя душа.
Когда тебя охватывало желание не жить больше так, по–пустому, как ты живёшь, а начать работать для Господа, чтобы душу свою приготовить к вечному её бытию, — это было в тебе"Осанна!"
И когда ты пожалел человека, когда тебе захотелось приласкать его, помочь ему, облегчить его горе, когда тебе сердце щемила чужая тоска, чужое горе — это было"Осанна!"в сердце твоём.
Когда на склоне лет твоих вдруг тебя охватила жажда служения Богу и ты начал плакать от раскаяния, что по–пустому растратил жизнь свою, — это"Осанна!"было в душе твоей.
А вот когда тебе хотелось усладить свои страстные стремления, тебя тянуло в эту пустую мирскую жизнь — это были крики"Распни Его, распни Его!"
И когда ты лгал, и когда ты притворялся, и когда ты завидовал, и когда ты клеветал, и когда ты осуждал, когда ты погружался в смрад мирской жизни — это было"Распни, распни Его!"
Какой же голос хочешь ты слушать, свободная душа человеческая?
Ужели ты с ними? Ужели с ними — с теми, кто плевал на Господа, кто надевал на Него багряницу, кто вонзил гвозди в ноги и руки Спасителя мира, кто поднял на Крест Его пречистое Тело, кто хулил Его и не пожалел даже распятого на Кресте?
Ужели с ними?
Или сердце твоё очистится от скверн плотских хотя бы на единый миг и торжествующее, победное"Осанна!"зазвучит в душе твоей!
Выбирай, душа человеческая, поразмысли об этом перед страшными Страстными днями!
Аминь.
17 апреля 1927 г.
За всенощной
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Диавол искушал Спасителя в пустыне: искушал Его хлебами, искушал Его чудом, искушал Его властью.
Всё это отверг Спаситель, и диавол отошёл от Него до времени. И сколько раз после диавол старался даже через учеников Спасителя вновь дело Мессии, дело спасения, дело утверждения Царства"не от мира сего"превратить в царство земное, основанное на хлебе насущном, на силе и на власти.
Еврейскому народу грезился Царь, грезился Владыка мира, Который должен вознести иудейский народ на великую высоту, дать великое могущество среди народов. А Господь открывал, что Царство Его"не от мира сего", что Он здесь, на земле, должен пострадать, быть распят, унижен. И тогда уши их не слышали и слышанное не разумели.
И вот это шествие Господа во Иерусалим. Каков же его смысл?
Это шествие Господа содержит в себе пророческий смысл, открывает судьбы Святой Церкви. И говорит евангелист Лука:"Когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нём"(Лк. 19, 41).
О чём же пролил сии слёзы Господь наш Иисус Христос?
О Голгофе ли Своей?
Добровольно принявший на Себя сию искупительную жертву мог ли плакать о Голгофских грядущих страданиях?
Господь, глядя на этот земной Иерусалим, прозревая грядущее, тот путь, который должен привести мир к горнему Иерусалиму, прозревая судьбы утверждаемой Им здесь Церкви, пролил Свои слёзы. Ибо виделось не только предательство Иуды, а сколько этих предательств виделось до пределов нисшествия Горнего Иерусалима; виделся Пилат, умывающий руки, — а сколько этих пилатов умыли руки свои! — слышались крики:"Распни, распни Его!"А разве этот страшный крик не несётся по земле через всю историю мира? Виделся крест, но разве только Он, принёсший Себя в жертву за спасение мира, должен был быть распят на этом кресте? Разве не виделся этот сонм мучеников за веру Христову, и разве не прозревали очи Спасителя нашего Господа сердца людские, и разве не виделось, как люди будут распинать Господа, пригвождая Его ко кресту?
Вот всё это виделось и всё это вызвало слёзы Господа.
Но ведь великое же торжество, но ведь"Осанна!", но народ‑то расстилал одежды свои!
Да, великое торжество!
Но Господь ехал не на прекрасном коне, как мирской владыка. Разве по–мирскому это не похоже было на некое осмеяние: царь, едущий на молодом осле?!
Но всё же"Осанна!", всё же восторг народа! Пророческий великий смысл открывался в этом необычайном шествии, в этом необычайном восторге. Господь открывал в этом шествии славу Свою. Здесь, в этом торжественном входе в Иерусалим, было отринуто всё земное великолепие царственного владыки и в то же время утверждалась истинная слава Спасителя. Через скорбный путь, который вызвал слёзы Господа, придёт Святая Церковь к великому торжеству, к пению"Осанна!", к ликующему торжеству Царствия Небесного. В сем и лежит пророческий смысл события.
В унижении, в осмеянии по–земному, по–мирскому, через Голгофу, через Крест, через мученичество, через поругание утверждается истинная слава Царства"не от мира сего".
Аминь.
21 апреля 1927 г.
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Чей разум может вместить полноту истины и чье сердце может вместить полноту правды?
И мы не дерзаем вместить сию полноту и в сознании своей немощи стоим и испытываем благоговейный трепет перед этой полнотою истины и правды.
Ныне Святая Церковь вводит нас в Сионскую горницу, ныне мы присутствуем на Тайной вечери, на которой было утверждено и дано людям страшное таинство Евхаристии, когда Тело, за нас ломимое, и излиянная на Голгофском кресте Кровь, наполнившая потир, стали в таинстве Евхаристии для нас истинным Телом и истинной Кровью Господа.
На Тайной вечери, в преддверии к Голгофе, завершилось земное поприще Господа Иисуса Христа. Спаситель, прошедший через эту земную жизнь, всё принял, всё людям открыл и дал.
Принял гонение, клевету, неправду. Дал людям милость, любовь, дал им знамения, чудеса, столько сотворил перед ними, а они не уверовали в Него и, наконец, распяли своего Бога.
И говорится в Евангелии о Тайной вечери, о том, как предал Иуда Спасителя, как вошёл в него сатана, как вышел он из светлой Сионской горницы творить своё страшное дело.
И была ночь…
И вот эта ночь покрывает неверующий мир и доныне и будет покрывать, дондеже не придёт Сын Человеческий в Славе Своей, и как бы можно было жить, если бы была только эта ночь?! Как можно было бы жить человеку, если бы он потерял последний разум и остатки совести?! Как бы хватило силы у него жить, даже при его косном сердце, даже при его мёртвой совести, видя такое ужасающее торжество зла, неправды, всякой лжи и всякой мерзости. Как бы он мог принять жизнь, видя, что вся земля залита кровью человеческой, вся залита слезами человеческими, вся в неправде; как бы даже самое косное сердце, даже самая мёртвая совесть могли принять мир и жить в нём?!