Страница 72 из 163
Но что же мы, проповедники, можем сказать не для избранных,"верных"Христу, а для всех здесь собравшихся?
Вставал ли перед вами вопрос: почему люди ненавидели Христа? Что дал Он им, кроме любви, добра, милосердия? И в ответ крики"распни!", заглушающие крики"осанна!"
А ученики Спасителя? Не им ли сказано, что они будут ненавидимы всеми за имя Христово?
Мы — пастыри Церкви. Здесь, в церкви, нам оказывают почести. Мы облекаемся в блестящие одежды. Мы совершаем великое страшное таинство Евхаристии. Ангелы Божии сослужат нам. Мы окружены поклонением, нас называют"отцами"и целуют наши руки. Но достаточно выйти за ограду церкви, как ненависть и злоба окружают нас. Оскорбление, брань, плевки — вот чем встречает нас мир.
Почему же? За что же это? Или мы хуже всех? Или мы такие преступники?
Ответ на вопрос даёт одно событие из жизни священномученика Панкратия.
При его приближении содрогнулись идолы и пали в море.
Вот ответ на вопрос.
Идолопоклонство давно уничтожено, но наша мирская жизнь — это поклонение прежним идолам. Бесы, действовавшие в древних истуканах, нашли иные формы для порабощения мира.
Были идолы силы, славы, изобилия, любви.
И ныне люди падают ниц перед силой, посвящают жизнь свою погоне за славой. Раболепствуют перед материальными благами. Лучшие силы свои отдают земной любви. Церковь страшна им, этим идолам. Её высшие законы заставляют трепетать идолов мирских. И они ненавидят Церковь Христову.
Не за личные грехи ненавидят пастырей, а за тот дух Христов, который живёт в Церкви, служителями которой мы являемся.
Но есть ещё один идол, который ныне имеет власть над людьми больше, чем имел её в древности. Идол этот — смерть.
С ожесточением, с упрямством, с настойчивостью отрекается человек от своего бессмертия, от высшего своего достоинства и низводит жизнь свою на степень естественно–природного бытия.
А Церковь возвещает победу над смертью. Она сокрушает сего идола. Она взывает:"Смерть! где твоё жало? ад! где твоя победа?"(1 Кор. 15, 55).
Для неверующего человека жизнь — это какой‑то вихрь. Какой‑то мчащийся поезд, где годы мелькают, как станции, в конце пути последняя станция — могила.
А Церковь зовёт к жизни вечной!
И если хочешь ты достигнуть её — поднимайся на церковный корабль! Он приведёт тебя в страну нетления. В Царство Небесное. Где плачущие — утешатся, где насытятся алчущие и жаждущие правды, где чистые сердцем узрят Господа!
Аминь.
13 августа 1925 г.
В церкви св. Панкратия за всенощной. Праздник главного престола"Всемилостивого Спаса"
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
"Слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия"(1 Кор. 1, 18).
Праздник происхождения честных Древ Животворящего Креста Господня, праздник Всемилостивейшего Спаса, установлен в ознаменование земных побед.
И мы, чтя всемогущую силу Божию, являемую в сих победах, поклоняемся Всемилостивому Спасу как победителю и освободителю мира от греха, проклятия и смерти.
Большинство людей отрекаются от плодов этой победы Христовой, отвергают Бога и спасение.
Но так же было и во времена Спасителя. Немногие приняли Его — большинство Его отвергло.
От творил чудеса. Исцелял больных. Воскрешал мёртвых. А люди говорили — в нём бес.
Он прощал грешников, оплакивавших грехи свои. Он говорил, что пришёл не к здоровым, а к больным. Про него злословили, что он пирует с мытарями и грешниками.
Он умыл ноги учеников Своих — на Него клеветали, что он называет Себя царём земным!
Он возвестил миру благую весть о спасении — Его обвиняли в богохульстве.
Он был воплощением любви — и люди распяли Его.
Когда на Голгофе текла по кресту Его Божественная Пречистая Кровь, омывающая грехи мира, люди издевались над Спасителем и говорили: спаси Себя, сойди со Креста, и мы уверуем в Тебя.
Но эта святая Кровь вознесла крест до Неба. И крестом Спасителя земля соединилась с небесами. Невидимо стоит Голгофский крест и по сие время среди нас. И Господь, как и раньше, исцеляет души наши немощные и больные. Как и раньше, измученные грехами, припадаем мы ко Всемилостивому Спасу, и Он прощает нас. Также, как и раньше, мы, озверевшие в мирской жизни, учимся у Сына Божия, искупившего мир, всепрощению и любви и, как и ныне и присно и во веки веков, дарует Он нам спасение.
Также многие и ныне издеваются над Христом. Хулят Его Имя. И в безумном ослеплении говорят:"Покажите нам, где ваш Бог, и мы уверуем в Него".
Но не все хулили Спасителя на Голгофе. У креста стояла Матерь Его, были ученики, были жены–мироносицы. Были люди, стоявшие с великою скорбью, любящие, верующие, надеющиеся.
Так же и ныне у невидимого креста Христова стоят немногие, сохраняющие веру в Сына Божия, искупившего мир. Скорбные, любящие, надеющиеся. И о чём в день происхождения Честных Древ Животворящего Креста Господня будем просить мы прежде всего Всемилостивого Спаса, как не о том, чтобы Он укрепил веру нашу.
Дабы мы без страха и трепета исповедали пред людьми имя Его, памятуя, что крест"для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия".
Аминь.
14 августа 1925 г.
В Сретенском монастыре за всенощной. Перед пострижением в монашество X.
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Спросили у св. Антония Великого:"Отче! Долго ли будут с такою ревностью подвизаться монахи в уединении, нищете, воздержании?"
С воздыханием и слезами св. Антоний ответил:"Придёт время, когда монахи оставят пустыни и будут стекаться в богатые города, где вместо пустынных келий и пещер воздвигнут гордые здания, могущие спорить с палатами царей, вместо нищеты возрастёт любовь к собиранию богатств, любовь охладеет, вместо воздержания умножится чревоугодие. Монахи будут жить не лучше мирян, от которых они будут отличаться лишь одеянием и наглавником".
"Но будут в то время, — в утешение прибавил св. Антоний, — подвижники, которые своими подвигами превзойдут подвиги древних. Ибо блаженнее тот, кто мог преступить и не преступил, блаженнее тот, кто подвизается, когда все отпадают, чем теперь, когда масса стремящихся к подвижнической жизни".
Так отвечал св. Антоний Великий. А пустынник, подвизающийся в наши дни, поведал, что ему было некое видение Ангела, который сказал:
— Не время строить монастыри!
Как же согласовать сие?
Как примирить предсказание св. Антония о будущих великих подвижниках и слова Ангела о несвоевременности строить монастыри?
Монашеские подвиги не только не отжили своё время, но никогда не были так нужны, как сейчас. Послушание, нестяжательность, целомудрие и постоянное молитвенное делание — разве всё это осуществляется в миру, чтобы иссякла надобность в этих обетах?
Разве жизнь мирская не строится на горделивом самочинии, на превозношении силы человеческой воли? Разве не возлагает всё своё упование современный мирской человек на себя, на свой разум, на свою волю? Разве ведомо ему отречение от воли своей в послушание, именуемое св. Антонием великим добровольным мученичеством.
Разве забота о материальных благах не поглощает почти всех сил человеческих, и разве мирской человек не является рабом этих материальных забот, что не нужным стал обет нестяжательности?
Разве не погибает мир в разврате и гнусных страстях, что ненужным стал обет целомудрия? Посмотрите на улицах на раскрашенные лица — и вы не скажете этого.
И разве наша слабость духовная, наша немощь в вере, наша шаткость в исповедании — разве всё это не от того, что иссякла молитвенность наша.
Но как же не время строить монастыри?
Не время создавать монастыри в тех внешних формах, в каких они создавались раньше. Теперь иным делается бытие монастырской жизни.
Инок в разорённых обителях уже не должен уповать так на видимые стены, отделяющие его от мира. Он должен создавать другие стены, невидимые для глаз.
И воистину, разве все мы не в затворе, не в пустыне? Разве благочестивая душа, окружённая беснующимися людьми, не одинока, не чувствует себя как бы пребывающей в скиту? И разве мы здесь, в этом храме — не в пустыне? Вы почувствуете это, когда после богослужения выйдете на Сретенку, увидите шумную, полуголую, накрашенную толпу, увидите эти освещённые кинематографы, услышите этот шум и гам мирской жизни.