Страница 38 из 42
все братство, на избрание того и я соизволяю (Огласительные поучения. М., 1872. С. 334).
Не с такими чувствами и мыслями смотрел о. Иннокентий на о. Феодора и о. Леонида. Их отеческая ко всем любовь, общительность и свобода обращения представлялись ему непокорностью настоятелю и вмешательством в его управление; их учение казалось каким-то странным нововведением". 125
Как известно, в Оптину преподобного Леонида прп. Моисей пригласил именно для духовного окормления братий, хотя и сам был духоносным старцем, но мудро не пожелал совмещать настоятельство и старчество.
Нынешний архиепископ Владимирский Евлогий, будучи наместником Оптиной пустыни (1988 - 1991), всеми силами старался найти для братии хорошего духовника, считая совершенно неправильным брать на себя и эту функцию.
Далеко не всякий духовник может быть настоятелем-администратором, для чего нужны немалые организаторские и практические способности. И далеко не всякий настоятель может быть хорошим духовником. Это разные Божии дары, и они редко в равной мере присутствуют в одном человеке. Поэтому, хотя афонская традиция совмещения настоятельства и духовничества идет из глубины веков, в наши времена следовать ей затруднительно. Российская традиция разделения этих должностей более разумна и реальна, она выработалась из жизни.
119. См. Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского. М., 2002. С. 207.
120. Здесь и далее цитируется по изданию: Старец Ефрем Катунакский. М., 2002. С. 33.
121. Старец Ефрем Катунакский. М., 2002. С. 52 - 53.
122. Старец Ефрем Катунакский. М., 2002. С. 53-54.
123. Полное жизнеописание свт. Игнатия Кавказского. М., 2002. Вопрос начальника Кавказской линии и ответ епископа Игнатия о Кавказской кафедре по отношениям ее к Кавказскому линейному казачьему войску, значение епископа и протоиерея в православной церковной иерархии. С. 238-239.
124. Старец Ефрем Катунакский. М., 2002. С. 168-169.
125. Жизнеописание Оптинского старца иеромонаха Леонида (в схиме Льва). Троице-Сергиева Лавра, 1991.
Глава 10. Не хулите Духа Святаго
Старец сказал: "Если видишь новоначального, лезущего на небо, стяни его оттуда за ноги".
Древний патерик
- Отец Доримедонт утверждает, что никак не хочет принижать значение святителя Игнатия и поставить под сомнение его святость. Но разве читатель, который примет точку зрения о. Доримедонта и признает учение святителя о послушании ложным, не усомнится в верности его аскетического учения вообще?
- Несомненно, работа о. Доримедонта внесет в душу ознакомившегося с нею читателя страшную путаницу, потому что вызовет недоверие к учению святителя Игнатия в целом. Ведь если святитель учит ошибочно о такой основополагающей вещи, как послушание, то где гарантия, что все остальное у него правильно? Тогда и его учение о православной вере, может быть, сомнительно? Если не прав святитель Игнатий, то, может быть, для спасения не обязательно принадлежать к Православной Церкви? Ведь многие так и считают. Посеянное таким образом сомнение в истинности богодохновенных творений святителя может оказаться весьма душевредным вообще.
Отец Д. приписывает святителю Игнатию, ни много ни мало, идеализированные, то есть ложные представления о том, каким должно быть духовное руководство: "При тонком душевном складе и всесторонней внешней образованности святителя, эта исключительная начитанность в Святых Отцах послужила причиной того, что у него сложился идеализированный образ старца и духовного руководства" (С. 51)! Таким образом, оказывается, "исключительная начитанность в Святых Отцах" приводит к мечтательным представлениям о духовной жизни! Надо ли вообще в таком случае читать Святых Отцов?
"Не исключено, что святитель пошел своим особым путем, потому что старцы, которых ему довелось встретить, не соответствовали тому заимствованному из книг идеалу духовного наставника, которого он искал. Но суды Господни - бездна многа, поэтому лучше оставить в стороне причины, сформировавшие отношение святителя Игнатия к вопросу о послушании. Вместе с Церковью мы просто и несомненно веруем в святость святителя Игнатия (Брянчанинова)" (Там же).
Какое лицемерие! О. Д. "просто, несомненно верует в святость свт. Игнатия", но при этом пишет, что там он не прав, здесь не прав и тут не прав! Отец Д. обвиняет святителя Игнатия в неспособности отличить послушание от культа личности (С. 24), употребляет по отношению к его писаниям такие выражения, как "коренное искажение богословской сущности монашеского послушания" (Там же). Нужно заметить, что иеромонах Доримедонт является первым духовным лицом, дерзнувшим хулить учение святителя после его прославления в лике святых, сколько бы этот иеромонах ни называл себя при этом грешным и немощным.
"Итак, все написанное выше направлено не против святителя Игнатия, а за него, за то, чтобы очищенная, просеянная сквозь Святоотеческое Предание, пшеница его учения давала добрые, лишенные плевел, всходы" (С. 52). Непонятно только, кто уполномочил о. Д. "просеивать" учение свт. Игнатия для пользы человечества, которое в течение полутораста лет не могло, оказывается, в нем разобраться? Не боится ли иеромонах Доримедонт "сито" Святоотеческого Предания подменить ситом собственного плотского мудрования и лжеименного разума?
- В заключение иером. Доримедонт обвиняет современных духовных авторов в "гиперболизации" взглядов свт.Игнатия: "Многими современными духовными писателями путь духовной жизни без послушания старцу признается единственно верным. Действительно, гиперболизируя мнимый опыт святителя Игнатия и отвергая все противоречащие мнения, опыт Святых Отцов, современные противники послушания создали доселе невиданное богословие непослушания - протестантское по своей духовной сути".
- Мне приходилось порой встречать в статьях современных авторов высказывания, что раз старцев нет, то слушаться вообще никого не надо, надо жить своим умом. Но, как писал преподобноисповедник Никон Оптинский, святитель Игнатий не дает повода к такому извращенному пониманию своих творений. Он везде и всегда подчеркивает незыблемость подвига послушания. Надеюсь, что не даст повода к такому толкованию и настоящая работа. Если же о. Д. имеет в виду статьи, где подчеркивается важность учения свт. Игнатия о послушании, то он очень сильно искажает их смысл.
"Последние несколько лет мы являемся свидетелями беспрецедентной пропагандистской кампании, равно далекой и от богословия, и от истины, и от любви. И правдами, и неправдами нас пытаются убедить в том, что вся истинная полнота святоотеческого учения о послушании сосредоточилась во мнении святителя Игнатия (Брянчанинова). Цель оправдывает средства. И вот привнесенные в богословие приемы газетной риторики сбивают с толку, отвлекают внимание от главного, анонимные предисловия к святоотеческим текстам отфильтровывают их содержание, клевета на блаженных старцев сеет уныние и неверие в сердцах и умах людей" (С. 52 - 53).
Уважаемый читатель может ознакомиться с не столь уж "анонимными", изданными под полным именем автора некоторыми предисловиями (Иеромонах Сергий (Рыбко). Се ныне время благоприятное. М., 2003) и увидеть своими глазами, аргументированы ли они, основаны ли на святоотеческом учении и отвергается ли в них великое монашеское делание послушания.
"Во мнении свт. Игнатия апологеты непослушания находят удобное оправдание своему собственному падению. Тот, кто оправдывает свой грех, хочет видеть вместе с собой как можно больше падших. Буквально на наших глазах апологеты непослушания становятся уже апологетами Адамова и своего собственного падения. По духовному закону, следующим витком их эволюции должно стать оправдание диавола" (Там же).
Ну, последний пассаж трудно прокомментировать...
"Сейчас мы видим, как вместо того, чтобы вернуться к святоотеческому опыту, некоторыми делаются попытки богословски обосновать свое нежелание этого спасительного возвращения" (С. 6). Хорошо бы, конечно, к нему вернуться, но как? Для этого нужны живые носители этого предания, святые люди. Где они? Нужно реально оценивать события.
"Что же говорить, если послушник, еще не найдя старца, уже повредил свой помысл по отношению к нему (то есть понимает, что вряд ли найдет старца, равного древним? - о. С.), еще не вступив в подвиг послушания, уже сложил оружие и признал себя побежденным! С такими предпосылками юный вступает в монашество и начинается жизнь по совету единодушных братьев - таких же начитанных, зеленых, недоверчивых, сомневающихся и терзающихся внутренними противоречиями, как и он сам!" (С. 53) - с большим пафосом пишет о. Д., которому, как мы слышали, нет еще тридцати пяти лет и который уже давно занимается "духовным окормлением" новоначальных...