Страница 37 из 42
- А если лжестарец наложил непомерную епитимью на послушника, действительно его никто другой не может разрешить от нее?
- По афонскому учению, выраженному в приведенной выше цитате, никто не может, хотя это, в общем-то, абсурдно. Я, как священник, постоянно сталкиваюсь с тем, что какой-либо пастырь, порой не совсем здоровый духовно или даже психически, за незначительный грех, например, за курение, отлучает человека от Причастия на много лет и отказывается снять эту епитимью. В таком случае епископ имеет полное право ее отменить.
В одном из патериков действительно приводится случай, когда старец наложил епитимью и умер, не разрешив от нее послушника. И епископ не счел возможным разрешить ее, но не потому, что объективно, канонически не имел такой власти, а по своему смирению. И даже Собор епископов, почитая почившего старца, не стал этого делать. Такая в данном конкретном случае была воля Божия. Если бы это был не высоко духовный старец или если бы епитимья была непосильна, вряд ли бы они поступили таким образом. Православное учение таково, что полнотой благодати в Церкви обладает епископ, вернее, Собор епископов, а иерей имеет часть ее и без благословения епископа не имеет права совершать никакие священнодействия.
Священномученик Киприан Карфагенский говорит: "Без епископа нет Церкви". Святитель Игнатий (Брянчанинов) на основании Священного Писания, постановлений церковных и Святых Отцов заключает: "Епископ составляет собою начало церковной иерархии. Он преемник апостолов, представитель на земле Господа ...Он есть начало и источник всех христианских Таинств и самого богослужения. Церковь Христианская существовать без него не может. Апостолы, проповедуя Евангелие во вселенной, по всем городам и областям поставляли епископов, а епископы рукополагали пресвитеров для полного удовлетворения потребности христиан. В церковном смысле священники суть орудия епископа: эти орудия действуют дотоле, доколе ими действует епископ. Когда он престает действовать ими, тогда они лишаются всей своей силы, ибо силы их и действительность не свои, а заимствованные 123 " . Поэтому то прещение, которое налагает иерей, правящий епископ данной епархии вполне может разрешить. Таково каноническое православное учение.
А вот еще одно приводимое отцом Д. изречение о. Ефрема: "Часто и мы, как старцы, можем совершить ошибку, но тебя, живущего в послушании, эта ошибка ведет к добру, а не ко злу. Послушание никогда не приводит ко злу, потому что оно есть подражание Христу" (С. 61.). Красиво сказано, но ошибка духовного руководителя - то есть его отступление от воли Божией - есть ошибка, и приводит она лишь к скорбям, а никак не к добру. Отрицательный опыт - это, конечно, тоже опыт, но ведь его можно избежать и приобрести более ценный - положительный! Слова старца Ефрема оправдывают любую ошибку духовного руководителя, и если этим будет руководствоваться лжестарец, он получает право на любое беззаконие. Таковы ли афонские взгляды на послушание!?
Христос был послушен до смерти Богу, а не человекам. Он оказывал "непослушание" даже Своей Пречистой Матери, не говоря уже о немощных людях, которые требовали от Него чего- либо вопреки воле Божией. Поэтому никак нельзя сказать, что подражанием Христу будет послушание до смерти кому угодно! Подлинное послушание, оказываемое в соответствии с волей Божией, действительно не может привести ко злу, но не послушание как форма или некий механизм. А иначе духовного совершенства обязательно достигали бы в армии.
Поэтому мнение, что нужно беспрекословно и слепо слушаться любого духовника, если тебя ему вручили, в каком бы он ни был духовном состоянии, - противоречит не только учению святителя Игнатия, но и учению Святых Отцов Православной Церкви в целом, потому что святитель Игнатий не написал ничего от себя, ни на чем не основываясь. К сожалению, приходится признать, что в некоторых вопросах авторитет Афона не так безупречен. Для меня, например, более важен авторитет святителя Игнатия и русская духовная традиция, русская святость (конечно, как часть святости вселенской). То, что святитель Игнатий пишет, например, о молитвенном делании, для меня гораздо более назидательно, чем то, что имеется в современных переводах с греческого.
Однако и у самого о. Ефрема, которого о. Доримедонт цитирует в подтверждение своих взглядов, имеется прямое указание на послушание с рассуждением:
"Спустя годы приходит различительное послушание. Но в том возрасте, в каком вы сейчас, вы все должны иметь слепое послушание. Помните, что говорит св. Иоанн Лествичник?
Пошел старец сперва к новоначальному монаху, потом - к другому, который монашествовал уже лет 10-15. Говорит новоначальному:
- Пой песни.
- Благословите, - и поет.
- Пой, - говорит он другому.
- Простите, - отвечает тот.
И тот и другой правильно поступили. Не будет считаться непослушанием ответ второго монаха старцу. А для первого это было бы непослушание, потому что он еще проходит искус. Новоначальный должен пройти через колесование на пути неразличительного, т.е. слепого, послушания. Никаких рассуждений, - только благословите. Когда пройдет 10-15 лет, наступает пора различительного послушания, которое есть результат послушания слепого, безоговорочного". 124
- Справедливо ли утверждение о. Доримедонта, что свт. Игнатий на Афоне не переведен потому, что имеет там гораздо меньшее значение, чем в России, "в основном по той причине, что здесь, на Святой Горе, живое монашеское предание никогда не приходило в такой упадок, как у нас на Родине" (С.3)?
- Афонское монашество неоднократно приходило в глубокий упадок: например, во времена свт. Григория Синаита. Когда же преподобный Паисий Величковский в XVII веке посетил Афон, он не нашел там духоносных руководителей вообще, с огромным трудом нашел в одном из отдаленных скитов святоотеческие книги, которых в то время в столице монашества почти никто не знал и не читал. Там процветал телесный подвиг. И это было не самое худшее для Афона время. Свидетельства о современном оскудении Афона мы уже приводили. В России духовный упадок был связан с десятилетиями тяжелейших гонений, когда десятки тысяч монашествующих были расстреляны или замучены в лагерях, а на Афоне монашество пришло в упадок по другим причинам: вследствие оставления его насельниками главного монашеского делания - молитвы.
- Говоря о беспрекословном послушании, о. Д. всегда подразумевает ситуацию, когда духовным наставником является настоятель: "Святитель Василий Великий предписывает монахам беспрекословное послушание настоятелю - духовному отцу..." (С. 14). Но если на Афоне настоятель монастыря одновременно является и старцем для каждого из братий, то в России это далеко не всегда так. Может быть, это неправильно?
- В маленьком монастыре, где братии десять
- двенадцать человек, совмещение настоятельства и старчества возможно и, наверное, правильно, если настоятель достаточно духовен для этого. Но в большом монастыре это просто нереально, особенно если монастырь строящийся. Настоятель большой обители не имеет никакой возможности заниматься духовным окормлением братии. И хороший настоятель это понимает. Не понимают некоторые настоятельницы, по неизвестной причине претендующие на обязательное духовное руководство сестрами.
В жизнеописании прп. Льва Оптинского, составленном в 1875 г. в Оптинском скиту учениками старца, приводится такой случай. Когда прп. Леонид и его наставник схим. Феодор поселились на Валааме, к ним стали обращаться за духовным окормлением и откровением помыслов многие братия, в том числе о. Евдоким, присный ученик Валаамского игумена о. Иннокентия. Это был ревностный подвижник, который, однако, до встречи со старцами был незнаком с духовным деланием.
"Когда же он (о. Евдоким), а за ним и другие братия обратились к старцам, то о. игумен с огорчением увидел себя как бы оставленным от преданнейшего ему человека и счел себя как бы презираемым от братий, полагая, вероятно, что настоятель должен быть единственным духовным руководителем в обители. В древнее простое время большей частью так и было. Но в наше время самому настоятелю, без помощи опытных духовников и старцев, неудобно руководить братий. Это сознавал еще и в древнее время один из величайших наставников монашества преподобный и духоносный Феодор Студийский, который, относительно выбора и назначения настоятеля, в предсмертном своем завещании братиям написал: Во-первых, оставляю вам (как наставника) господина и отца моего и отца вашего, преподобнейшего затворника, и отца, и светило, и учителя. Ибо он о Господе выше и меня и вас, и он наша глава, хотя и подчинил себя, живя безмолвно в христоподражательном смирении; его наставлениями и молитвами, верую, спасетесь, если только окажете ему должную благопокорливость и послушание. А потом, кого общим избранием боголепно поставите в настоятели, по предварительному отеческому совету, и кого будет желать