Страница 2 из 42
"Истинное послушание - послушание Богу, единому Богу. Тот, кто не может один, сам собою, подчиниться этому послушанию, берет себе в помощники человека, которому это послушание более знакомо. ...Если же руководитель начнет искать послушания себе, а не Богу - не достоин он быть руководителем ближнего! 4"
1. Так в дальнейшем будем для краткости называть работу иером. Доримедонта.
2. Творения свт.Игнатия, еп.Ставропольского. XV. М., 1998. Правила поведения для новоначальных иноков. С. 19.
3. Творения свт. Игнатия, еп. Ставропольского. TV. М., 1998. Главы: "О жительстве в послушании у старца" и "О жительстве по совету".
4. Собрание писем свт. Игнатия, еп. Кавказского. М. - СПб., 1995. Письмо № 159. С. 303.
Глава 1. Живая библиотека Отцов
После прп.Нила Сорского Преосвященный Игнатий был вторым и, может быть, последним монашеским учителем и писателем, а по силе слова, по ясности изложения своего аскетического учения - первым и единственным. Никто из современников не мог равняться с ним в знании отеческих писаний. Это была живая библиотека Отцов.
Игумен Антоний Череменецкий
(Бочков)5
- Отец Сергий, Вы более десяти лет в монашеском постриге и священном сане и, насколько мне известно, с юности любите святителя Игнатия, знаете его творения, как и творения других Святых Отцов, на которых святитель основывает свои писания. Как Вы считаете, справедливо ли это утверждение иеромонаха Доримедонта: "Сравнивая учение святителя Игнатия о послушании с хранимым на Святой Горе святоотеческим опытом послушания, необходимо признать, что мнение святителя с этим опытом расходится" (С. 4)? 6 Возможно ли, чтобы свт. Игнатий, изучавший Святых Отцов самым тщательным образом, знакомый со многими подлинниками, ранее него даже не переведенными на русский язык, не понял святоотеческого учения о послушании?
- Я внимательно, не один раз прочел брошюру афонского священноинока; она достаточно обширна, по-своему аргументированна, можно назвать ее некой богословской работой, но согласиться с ней, конечно, я не могу.
Прежде всего, вызывает сомнение сама идея противопоставления учения свт. Игнатия о послушании "хранимому на Святой Горе святоотеческому опыту", как выражается автор. Отец Доримедонт в данном случае берет на себя смелость выступать выразителем практики современного Афона в отношении делания послушания. Ссылка на афонскую традицию обладает большой силой, то есть за автором как бы стоит авторитет всей Святой Горы. Возникает вопрос: так ли это на самом деле? Имеет ли право о. Доримедонт говорить от лица всего афонского братства, хотя и будучи насельником Св. Горы, или это просто психологический прием, заимствованный из современных политтехнологий?
Если автор брошюры "О послушании...", будучи никем не уполномочен, присвоил себе право от лица всего святогорского братства делать заявления, не соответствующие взглядам всего братства, насельники Святой Горы и ее Протат должны, на наш взгляд, обратить внимание на "богословие" иеромонаха Доримедонта и, по крайней мере, возбранить ему выдавать свои измышления за учение, якобы повсеместно принятое на Св. Горе. В этом случае дальнейший спор мы ведем лично с иером. Доримедонтом (Сухининым), а не с насельниками Афона, и просим не относить эту полемику ко всему афонскому братству, перед монашеским подвигом которого искренно преклоняемся.
Если же автор на самом деле излагает учение, принятое на всей Святой Горе, необходимо рассмотреть, действительно ли великий Отец современного русского иночества святитель Игнатий Ставропольский погрешает в своем учении о послушании, искажая учение Святых Отцов, или от святоотеческого предания отступает практика современного Афона.
Существует третье объяснение этих расхождений, наиболее, на мой взгляд, вероятное. Это недостаточное знание афонскими насельниками и вообще иноками Элладской Церкви творений святителя Игнатия Кавказского, которые, к сожалению, до сих пор не переведены и не изданы в Греции в полном объеме. Меня всегда удивляло то, что, когда афонцы начинают говорить о Святых Отцах, они почти не упоминают святителя Игнатия, который повсеместно известен в России, является одним из наиболее известных у нас святых и читаемых, как монашествующими, так и мирянами, духовных писателей. Такое впечатление, что на Афоне не знают святителя Игнатия вовсе.
В журнале "Православная беседа" № 2 за 2002 г. опубликовано интервью со старцем-подвижником, насельником Румынского скита, о. Петронием. Говоря о русских Святых Отцах, он называет прп. Сергия Радонежского (от которого, собственно, не осталось письменного наследия), прпп. Серафима Саровского и Нила Сорского. Святителей Игнатия и Феофана Затворника старец не упомянул. То ли он не знает их творений, что более вероятно, то ли не признает их авторитет. Но ведь преподобные Нил Сорский и Серафим Саровский писали в духе древних Отцов. Все поучения прп. Серафима, святого середины XVIII - начала XIX века (а это несколько иная эпоха, чем время жизни свт. Игнатия), - это, собственно, перефразированное славянское "Добротолюбие", которое он любил, постоянно читал и цитировал. Преподобный Нил Сорский - духовный писатель ХV века; со времени его жизни прошло уже более шестисот лет. Как будто святитель Игнатий и другие близкие нам по времени Святые Отцы не существуют или не нужны и никаких перемен в жизни не происходило!
В России же отношение к ним совсем иное. Мы даже не можем себе представить, как можно в наши дни проводить духовную жизнь, не зная аскетического учения свт. Игнатия (Брянчанинова)! Еще прп. Варсонофий, старец Оптинский, отмечая значение духовных сочинений святителя для современного иночества, сказал: "Желающий понять сущность монашества в настоящее время без его сочинений этого сделать не может, его сочинения дают ясное понятие об иночестве" 7 . Творения святителя для нас ничем не заменимы. Учение же о послушании с рассуждением занимает одно из самых значимых мест среди рассмотренных им аскетических вопросов.
Святитель Игнатий был великим знатоком Святых Отцов, от юности был напитан их творениями. Он как бы собрал воедино, синтезировал святоотеческое учение, изложив его на доступном для нас современном языке. Он ничего не изменил в учении Отцов, нигде им не противоречит, постоянно ссылается на них. В своей брошюре о. Доримедонт пытается некоторые отеческие цитаты перевести по-другому, истолковать их по-своему, но сами слова богодохновенных подвижников изобличают его неправоту. Святитель Игнатий - продолжатель аскетического делания Святых Отцов, выразитель их учения для нашего времени.
Вопреки мнению о. Доримедонта, упомянутый нами подвижник о. Петроний хотя и не называет свт. Игнатия в числе известных ему русских духовных авторов, но, подобно ему, сам свидетельствует о повсеместном духовном оскудении и необходимости руководствоваться отеческими писаниями: "Это (недостаток опытных монахов) бывает не только в России, потому что не очень-то легко найти опытного человека, который бы знал дорогу и шел правильно. И тогда люди делают так, как они думают, что будет хорошо. Нельзя допускать, чтобы они делали что хотят, нужно контролировать. И если даже во многих монастырях, которые восстанавливаются, нет духовно опытных старцев, вы и молодые монахи должны руководствоваться творениями Святых Отцов, в которых написано, что нужно делать монаху" 8 . С этими словами афонского подвижника, который в монашеском постриге уже семьдесят лет, писания о. Д., доказывающего, что в мире якобы ничто не изменилось, полностью расходятся.
Иеромонах Д. утверждает, что все Святые Отцы, в отличие от свт. Игнатия, учили всегда и во всем беспрекословно слушаться своего духовного наставника, а святитель Игнатий якобы создает предпосылки для "доселе невиданного богословия непослушания, протестантского по своей духовной сути" (С. 6). Но что же в действительности пишет святитель Игнатий? Он говорит, что, конечно же, нужно слушаться беспрекословно, но это относится к духоносным старцам, когда авторитет наставника вне всякого сомнения.
По милости Божией, в юности мне довелось общаться с белгородским старцем архимандритом Серафимом (Тяпочкиным, f 1982) 9 , подвизавшимся в с. Ракитное. В его словах у меня никогда не бывало никаких сомнений. Хотя иногда ошибался и он, но эти очень незначительные ошибки в нашем общении имели место всего несколько раз, и всегда в таких случаях батюшка очень переживал. Когда же духовник не духоносный, то есть душевный, типа меня, вполне естественно, что к нему нет такой веры, как к преподобному отцу. Разница очевидна: нет у него ни того опыта, ни тех духовных знаний, ни той силы благодати, которая ясно открывает волю Божию. Зачем же играть в игрушки?