Сочинения

Какъ мы исповедуемъ то и другое естественное действіе въ томъ и другомъ существе и естестве, изъ которыхъ для насъ соделалось во Христе неслитное соединеніе и соделало единаго Христа и Сына всецелымъ Богомъ, котораго надобно признавать также и всецелымъ человекомъ, чтобы намъ не слить неслитно соединеныхъ естествъ, хотя изъ действій и однихъ только действій познаются естества, по ученію техъ, которые могутъ (это знать), а различіе сущностей всегда обыкновенно замечается изъ различія действій: такъ мы учимъ и тому, что всякое изреченіе и действіе, будетъ ли оно какое–нибудь божественное и небесное, или человеческое и земное, происходитъ отъ одного и тогоже Христа и Сына и одной сложной и единичной Его ѵпостаси. Воплотившись, Онъ пребылъ Богомъ Словомъ и естественнымъ образомъ самъ по Себе проявляетъ нераздельно и неслитно то и другое действіе, сообразно со своими естествами: по божественному своему естеству, по которому Онъ единосущенъ Отцу, — божественое и несказанное, а по человеческому, по которому Онъ соделался единосущенъ намъ людямъ, — человеческое и земное, тому и другому естеству желательное и согласное. И это не перестаетъ соблазнять инаго изъ видящихъ, какъ будто совершающій то и другое естественнымъ образомъ не былъ вместе и Богомъ и человекомъ. Темъ, что самъ Онъ, единый Христосъ и Сынъ, совершаетъ то и другое, уничтожается гнусный потокъ (ученія) Несторія.

Потому что, какъ мы сказали, мы утверждаемъ, что въ Немъ не два Христа и Сына, которые совершаютъ то и другое, (а одинъ). А когда показывается, что свойственное тому и другому естеству после соединенія пребываетъ неслитнымъ и въ тоже время проявляетъ действіе, свойственное тому и другому изъ нихъ, то этимъ ниспровергается стремящійся къ слитію отпрыскъ (ученія) Евтихія, потому что естества познаются естественнымъ образомъ и естественнымъ образомъ обнаруживаютъ свое естество, изъ котораго нераздельно и естественно произошло и существенно развилось (лице Христа). Поэтому, родившись нашимъ рожденіемъ, Онъ питается молокомъ и возрастаетъ и проходитъ телесные возрасты до техъ поръ, пока не достигаетъ совершеннаго возраста человеческаго; терпитъ свойственный намъ голодъ и жажду и переноситъ подобно намъ утомленіе отъ путешествія, потому что Онъ, подобно намъ, совершалъ действіе хожденія также почеловечески. И оно, будучи совершаемо согласно съ человеческой субстанціей, служило доказательствомъ человеческаго Его естества. Поэтому Онъ, подобно намъ, переходилъ съ места на место, потому что Онъ былъ по–истине человекомъ и имелъ наше естество въ полномъ составе, также принялъ описуемость плоти и былъ облеченъ въ приличный намъ образъ.

Потому что образъ вида его былъ телесный, то есть, образъ тела; сообразно съ этимъ, будучи зачатъ во чреве, Онъ формировался, удержалъ этотъ образъ навсегда и сохраняетъ его во веки невредимымъ. Поэтому, чувствуя голодъ, Онъ принималъ пищу; поэтому, томясь жаждою, Онъ искалъ питья и пилъ, какъ человекъ; поэтому Онъ былъ носимъ, какъ дитя, подъятый девическими руками, и покоился у материнской груди; поэтому, чувствуя утомленіе, Онъ садился и, нуждаясь въ сне, засыпалъ. Также, получая удары, Онъ чувствовалъ боль, будучи бичуемъ, страдалъ, и, когда пригвождали ко кресту Его руки и ноги, Онъ переносилъ боли, потому что Онъ далъ, какъ и хотелъ, человеческому естеству время делать и терпеть то, чтó ему свойственно, чтобы преславное Его воплощеніе не было сочтено какимъ–нибудь вымысломъ и пустымъ призракомъ. Потому что не по принужденію и не по необходимости Онъ принималъ это, хотя и терпелъ это естественнымъ образомъ и почеловечески и делалъ и совершалъ по человеческимъ побужденіямъ. Да удалится это гнусное подозреніе. Потому что Богъ былъ Тотъ, кто решился телесно претерпеть это и спасъ насъ отъ нашихъ страстей и такимъ образомъ даровалъ намъ безстрастіе. Но (принималъ это) потому, что самъ восхотелъ страдать и делать и действовать почеловечески и решился оказать помощь видящимъ, ради которыхъ и соделался истиннымъ человекомъ.

И это не потому, чтобы естественныя и телесныя движенія естественнымъ образомъ побуждали Его соделать это, хотя безбожные и коварные люди и дерзко услаждались, приводя въ исполненіе свое коварство, но потому, что Онъ облекся въ страстное и смертное и тленное и неизбежно подлежащее нашимъ естественнымъ страстямъ тело, и въ этомъ теле, согласно съ собственною его природой, благоволилъ страдать и действовать даже до воскресенія изъ мертвыхъ. Въ немъ–то Онъ разрешилъ и страстное наше, и смертное, и тленное, и даровалъ намъ свободу отъ нихъ. Такимъ образомъ Онъ добровольно и вместе естественнымъ образомъ обнаруживалъ уничиженное и человеческое, пребывая и при этомъ Богомъ, потому что Онъ самъ былъ виновникомъ (ταμίας) для себя человеческихъ страданій и действій, и не только виновникомъ, но и посредникомъ, хотя Онъ естественнымъ образомъ воплотился въ страстное естество. И поэтому то, что было въ Немъ человеческаго, было потому, что Онъ былъ человекъ. Не потому, что бы естество Его не было человеческимъ, но потому, что Онъ добровольно соделался человекомъ и, соделавшись человекомъ, добровольно принялъ это. И не насильственнымъ образомъ или по необходимости, какъ бываетъ у насъ (и въ большей части случаевъ), и не противъ желанія, но, когда и какъ восхотелъ, Онъ самъ благоволилъ и снизойти къ намъ, одержимымъ страстями, теми самыми страстями, которыя возбуждаются по природе.

Божественное же и преславное и возвышенное и очевидно возвышающееся надъ нашимъ ничтожествомъ, каковы были чудеса и знаменія и проявленія преславныхъ делъ, какъ то: безсеменное зачатіе, играніе Іоанна во чреве, нетленное рожденіе, непорочное девство, пребывшее невредимымъ прежде рождества, въ рождестве и после рождества, небесное наставленіе пастырямъ, и призваніе волхвовъ посредствомъ звезды, принесеніе при этомъ даровъ и поклоненіе, знаніе Писаній безъ наученія, потому что, говорять: како сей книги весть не учився (Іоан.

7, 15), (знаніе) отчасти обличающее превратную любовь страстныхъ приверженцевъ невежества, преложеніе вина (претвореннаго) изъ воды, исцеленіе больныхъ, дарованіе зренія слепымъ, выпрямленіе горбатыхъ, возвращеніе силъ разслабленнымъ, дарованіе хромымъ способности быстро двигаться, совершеннейшее очищеніе прокаженныхъ, быстрое насыщеніе алчущихъ, ослепленіе преследующихъ, укрощеніе ветровъ, установленіе тишины на море, телесное хожденіе по водамъ, изгнаніе нечистыхъ духовъ, бурное возмущеніе стихій, отверзеніе гробовъ самихъ собою, тридневное воскресеніе изъ мертвыхъ, нескончаемое разрушеніе тленія, непрестанное уничтоженіе смерти, исшествіе изъ гроба, тогда какъ печать на камне и на гробе осталась невредимою, безпрепятственное вшествіе (въ домъ) при заключенныхъ дверяхъ, чрезвычайно удивительное и телесное вознесеніе отъ земли на небо и все подобное этому, превосходящее природу нашего слова и силу выраженія и побеждающее всякое разуменіе человеческое, — все это, будучи совершаемо Богомъ Словомъ, вне пределовъ ума и природы человеческой, служило доказательствомъ существа и естества божественнаго, хотя и было совершаемо посредствомъ плоти и тела и совершалось не безъ (участія) плоти, разумно одушевленной. И поэтому мы не считаемъ Бога Слово безплотнымъ и не учимъ, что Онъ вне тела, хотя Онъ и совершалъ то, чтó превышаетъ телá.

Ибо Слово истинно воплотилось и, неложно воплотившись, облеклось теломъ и было познаваемо какъ единый Сынъ, производящій изъ Себя всякое действіе: божественное и человеческое, уничиженное и величественное, телесное и безтелесное, видимое и невидимое, описуемое и неописуемое, соответствующее двойственности естествъ Его, и само по себе непрестанно проповедующее и постоянно возвещающее эту двойственность. Одинъ и тотъ же, будучи по ѵпостаси неделимымъ Сыномъ и будучи познаваемъ въ двухъ естествахъ, однимь изъ нихъ творилъ чудеса, а другимъ совершалъ уничиженное. И поэтому богомудрые, венчанные Христомъ, истиннымъ Богомъ, и отъ Бога получившіе (даръ) говорить и открывающіе намъ божественное разуменіе говорятъ: когда слышишь объ единомъ Сыне противоположныя выраженія, то приличнымъ образомъ разделяй между естествами то, что говорится, — великое и божественное приписывай естеству божественному, а малое и уничиженное относи къ естеству человеческому. Такимъ образомъ ты и избежишь разногласія въ выраженіяхъ, отдавая каждому естеству то, чтó ему свойственно, и согласно священному писанію исповедуешь единаго Сына и сущимъ прежде всехъ вековъ и недавно явившимся. А также объ единомъ Сыне говорятъ и вотъ что: никто да не отчуждаетъ никакого действія отъ единаго сыновства, а которому естеству принадлежитъ то, чтó происходитъ, это пусть определяютъ по свойству самого действія.