Сочинения

Потому что мы не говоримъ, какъ пустоголовый Несторій, что соединеніе относительное, и не пустословимъ, будто снисхожденіе (состоитъ) въ одинаковости чести и подобіи воли и въ порыве и одинаковости хотеній, а также не говоримъ попусту, какъ богоотверженный Евтихій, о какомъ–либо сліяніи и измененіи Бога Слова и разумно одушевленной плоти, или о соединеніи естествъ и сущностей и образовъ, изъ которыхъ во Христе произошло чудесное сочетаніе. Поэтому, идя путемъ царскимъ и среднимъ, мы отвращаемся сліянія и ненавидимъ разсеченіе, а душевно почитаемъ одно неслитное и вместе нераздельное соединеніе божества и человечества, которое одно и можетъ быть допущено при естественномъ и ѵпостасномъ соединеніи. Взаимно соединившіяся божество и человечество сохраняли его для того, чтобы не допустить измененія и не потерпеть разделенія. Ученіе о соединеніи, разумеется, естественномъ и ѵпостасномъ (я не знаю, кроме этого, другаго соединенія во Христе), не знаетъ различія, а разделеніе оно совершенно изгоняетъ, и пришедшее въ соединеніе сохраняетъ неизменнымъ и не допускаетъ разделенія въ соединившемся. И поэтому, называя Христа состоящимъ изъ божества и человечества, мы проповедуемъ, что Онъ и Богъ и человекъ, состоитъ изъ двухъ естествъ (διφυᾶ) и двойственъ по отношенію къ естествамъ. А равно и по божеству Онъ совершенъ, и по человечеству совершенъ.

Поэтому, уча, что Онъ въ двухъ естествахъ, мы изображаемъ Его Богомъ единосущнымъ Отцу и говоримъ, что Онъ также единосущенъ и Матери и намъ, какъ человекъ, что Онъ видимъ и невидимъ, также, что Онъ созданъ и несозданъ, что Онъ и плоть и безплотенъ, что Онъ и описуемъ и неописуемъ, что Онъ и земный и небесный, что Онъ разумная одушевленная плоть и божество, что Онъ явился недавно и веченъ, что Онъ и уничиженъ и превознесенъ и все, что найдется (свойственнаго) нераздельно (соединившемуся) двойственному естеству, хотя одно существовало всегда, какъ имеющее естество вечное, а другое неизменно получило бытіе ради насъ въ последнія времена, какъ воспріявшее естество человеческое. Потому что если соединеніе было неизменное и нераздельное, какъ оно и (теперь) пребываетъ неизменнымъ и нераздельнымъ, и эти два являются неизменно различными и нераздельно показываютъ различіе, то это были естества и сущности и образы, изъ которыхъ произошло несказанное соединеніе и въ которыхъ созерцается одинъ и тотъ же Христосъ. Единое, происшедшее изъ нихъ, остается единымъ; оно за темъ уже не разделяется и, не допуская разсеченія или измененія, показываетъ, изъ чего состоитъ.

Это есть ѵпостась и лице составное; оно состоитъ изъ неслитнаго смешенія и не знаетъ разделенія въ соединившемся, но сохраняетъ нераздельное бытіе и существованіе; и не два, потому что соделалось однимъ, и не слитно и не ведетъ къ одному единству и къ естественному и существенному тождеству того, изъ чего естественно составлено; но одно и въ тоже время познается и (какъ) одно и (какъ) два. Одно по ѵпостаси и по лицу, а два по отношенію къ самимъ естествамъ и естественнымъ особенностямъ ихъ, отъ которыхъ оно и получило (возможность) быть единымъ и сохранило (возможность) оставаться по естеству двоякимъ. Поэтому Онъ, пребывая темъ же, созерцается какъ единый Христосъ, и Сынъ, и единородный, нераздельный въ обоихъ естествахъ, и естественно совершаетъ то, чтó свойственно тому и другому существу, въ силу присущаго тому и другому существеннаго качества и естественной особенности. Если Онъ имеетъ естество единичное и несовокупное, то какъ же у Него не будетъ такова же и ѵпостась и лице? И неужели одинъ и тотъ же сталъ бы вполне совершать то, чтó свойственно тому и другому естеству? Какимъ же образомъ божество, непричастное плоти, будетъ физически совершать дела плоти? Или какимъ образомъ тело, не имеющее божества, стало бы совершать дела, по существу признаваемыя божественными?

Еммануилъ же, будучи единымъ и въ одномъ и томъ же будучи темъ и другимъ, то есть, и Богомъ и человекомъ, по–истине совершаетъ свойственное тому и другому естеству, производя совершаемое Имъ одно такъ, другое иначе. Какъ Богъ, Онъ совершаетъ божественное, а какъ человекъ — человеческое. Онъ всемъ хочетъ показать Себя и какъ Бога и какъ человека, и поэтому Онъ совершаетъ и божественное и человеческое, а равно и говоритъ и произноситъ (то и другое). И не было такъ, какъ желаетъ Несторій, чтобы одинъ творилъ чудеса, а другой совершалъ человеческое и терпелъ страсти. Но одинъ и тотъ же Христосъ и Сынъ совершалъ и божественное и человеческое, — одно такъ, другое иначе, какъ учитъ божественный Кириллъ, потому что Онъ въ томъ и другомъ имеетъ власть несливаемую, но ничутъ и неразделимую. Какъ Богъ Онъ былъ веченъ и совершалъ чудеса, а какъ человекъ Онъ былъ известенъ, какъ недавно явившійся, и совершалъ уничиженное и человеческое. Потому что какъ во Христе то и другое естество сохраняетъ неизменно свою особенность, такъ и каждый образъ въ соединеніи съ другимъ — то, что ему свойстенно. Такъ Слово, (находясь) въ общеніи именно съ теломъ, совершаетъ то, чтó свойственно Слову, а тело совершаетъ то, чтó свойственно телу, тогда какъ съ нимъ находится при этомъ въ общеніи именно Слово. И это познается въ одной ѵпостаси и отгоняетъ нечестивое сеченіе.

Они не действовали отдельно, чтобы мы не подумали, что они раздельны. Пусть не торжествуетъ поэтому Несторій, безразсудно обманывающій самъ себя, потому что тотъ и другой образъ во единомъ Христе и Сыне после соединенія обоихъ (естествъ) совершалъ то, чтó было ему свойственно. Потому что онъ самъ по себе, не отделяясь отъ другаго, совершалъ то, чтó было ему свойственно. Мы прославляемъ въ Немъ не двухъ христовъ и сыновъ, изъ которыхъ одинъ, будучи Сыномъ и Христомъ по естеству, совершаетъ чудесное, а другой, будучи Сыномъ и Христомъ по благодати, совершаетъ уничиженное. Хотя мы учимъ, что два образа действуютъ вместе, каждый согласно съ своею естественною особенностью; но мы говоримъ, что одинъ и тотъ же Сынъ и Христосъ естественнымъ образомъ совершаетъ высокое и уничиженное, согласно естественному и существенному качеству каждаго изъ двухъ естествъ своихъ, потому что эти естества, пребывая неизменными и неслитными, и будучи ясно познаваемы какъ два, и будучи соединены неслитно, не были лишены этихъ (свойствъ своихъ) и являлись въ одной ѵпостаси.

Пусть не торжествуютъ напрасно Евтихій и Діоскоръ, распространители несуществующаго безбожнаго смешенія; после соединенія того и другаго естества каждое изъ нихъ совершало то, чтó ему свойственно, избегая разделенія, не принимая измененія, и сохраняя различіе по отношенію къ другому, и удерживая общеніе и соединеніе нераздельнымъ и неразрывнымъ. Поэтому, оставаясь благочестивыми и держась пределовъ православія, мы горимъ, что одинъ и тотъ же Христосъ и Сынъ совершаетъ то и другое, потому что Онъ Богъ и человекъ; и не выдумываемъ никакого смешенія. Равнымъ образомъ мы говоримъ, что тотъ и другой образъ после взаимнаго общенія совершаетъ то, чтó ему свойственно, такъ какъ въ одномъ и томъ же Христе находятся два образа, естественнымъ образомъ совершающіе то, чтó имъ свойственно. Мы ничуть не допускаемъ никакого разделенія, какъ желалъ оклеветать насъ здесь Евтихій, а тамъ Несторій, вышедшіе изъ взаимно противоположныхъ (началъ) и разделившіе воздвигнутую противъ насъ благочестивыхъ нечестивую брань. Ихъ мы считаемъ ни за что, и познаемъ въ томъ и другомъ естестве то и другое действіе, то есть, существенное и естественное, а также взаимное, нераздельно происходящее изъ того и другаго существа и естества, по причине прирожденнаго ему естественнаго и существеннаго качества, а вместе нераздельнаго и неслитнаго, сопутствующаго ему взаимнодействія того и другаго существа.

Это служитъ причиною различія действій во Христе, а равно естествамъ даетъ бытіе естествъ, потому что божество и человечество суть не одно и тоже по отношенію къ присущему каждому изъ нихъ естественному качеству, хотя они и несказано соединились между собою въ одну ѵпостась и неслитно совокупились въ одно лице, сошедшись и соединившись между собою ѵпостасно, соделали для насъ одного и тогоже и Христомъ и Сыномъ. Богъ Слово есть Богъ Слово, а не плоть, хотя Онъ и принялъ плоть разумно одушевленную и соединилъ ее ѵпостасно естественнымъ соединеніемъ. Эта плоть есть плоть разумно одушевленная, а не Слово, хотя она и созерцается какъ плоть Бога Слова. Поэтому после естественнаго и неслитнаго, то есть, истиннаго и ѵпостастнаго соединенія, они не показываютъ этого действія безразличнымъ но отношенію къ тому и другому, и мы не называемъ этого действія ихъ единымъ и единственнымъ или существеннымъ и естественнымъ и совершенно безразличнымъ, чтобы не соединить ихъ насильно въ одну сущность и въ одно естество, которое последователи акефаловъ сделали предметомъ забавы и въ самыхъ речахъ безстыдно называютъ его составнымъ.