Сочинения

Источникъ: Слово на Сретеніе Господне, иже во святыхъ отца нашего Софронія, архіепископа Іерусалимскаго. // Церковныя ведомости, издаваемыя при Святейшемъ Правительствующемъ Сѵноде. Еженедельное изданіе, съ прибавленіями. 1899. Первое полугодіе. — СПб.: Сѵнодальная Типографія, 1899. — С. 185–191.

Соборное посланіе

Святейшему всехъ владыке и блаженнейшему брату и сослужителю Сергію, архіепископу и патріарху константинопольскому, Софроній, безполезный рабъ святаго города Христа Бога нашего.

Отцы! отцы! всеблаженнейшіе! какъ мне любезна теперь тишина, и гораздо любезнее, чемъ прежде, потому что свободный отъ занятій изъ тишины я попалъ въ бурю делъ и обуреваюсь земными делами. Отцы! отцы! боголюбезные! какъ мне пріятно теперь ничтожество, и несравненно пріятнее, чемъ прежде, потому что изъ навоза, грязи и несказаннаго и великаго ничтожества я взошелъ на іерархическій тронъ. Я вижу также поднявшуюся волну и за волною следующую опасность. Потому что пріятное не кажется такъ пріятнымъ, пока не испытано и не узнано непріятное, какъ представляется оно по испытаніи и по наступленіи горькаго. Такъ здоровье весьма желательно тому, кто болитъ после того, какъ былъ здоровъ; такъ тишина весьма пріятна тому, кто обезпокоенъ после тишины; такъ богатство весьма любезно тому, кто после богатства терпитъ бедность. И такимъ образомъ иной видитъ то, чтó происходитъ, (видитъ), что оно и существуетъ и всегда остается по физическимъ и существеннымъ свойствамъ такимъ же, какимъ казалось и до испытанія противоположнаго, и однакожъ то, чтó существуетъ по испытаніи этого последняго, привлекательнее и гораздо дороже (кажется) тому, кто испыталъ это, хотя бы (то, чтó происходитъ по испытаніи противоположнаго) не было что нибудь особенное, и пріятнейшее, и гораздо более желательное.

Это весьма ясно показываетъ намъ и достохвальный Іовъ, испытавшій то и другое, и произнесшій справедливые приговоры, и могущій быть правдивымъ судіею сказаннаго нами, и произнести безпристрастный и неподкупный приговоръ. Итакъ чтó говоритъ этотъ адамантовый подвижникъ, потерявшій пріятное и погрузившійся въ непріятное? Кто мя устроитъ по месяцамъ прежднихъ дней, въ нихже мя Богъ храняше? Якоже егда светяшеся светильникъ Его надъ главою моею, егда светомъ Его хождахъ во тме: Егда бехъ тяжекъ въ путехъ, егда Богъ посещеніе творяше дому моему: Егда бехъ богатъ зело, окрестъ же мене раби: Егда обливахуся путіе мои масломъ кравіимъ, горы же мои обливахуся млекомъ: Егда исхождахъ изъутра во градъ, на стогнахъ же поставляшеся ми престолъ. Видяще мя юноши скрывашася, старейшины же вси воставаша. Велможи же преставаху глаголати, персть возложше на уста своя. Слышавшіи же блажиша мя (Іов. 29, 2–10). Следовательно и я, блаженнейшіе, достойно буду взывать съ Іовомъ, пять разъ оставшимся победителемъ, будучи побуждаемъ воспоминаніемъ о прежнихъ благахъ. Это была жизнь тихая и молчаливая, и ничтожество, не знавшее никакой бури: кто мя устроитъ по месяцамъ прежднихъ дней, въ нихже мя Богъ храняше безпечальнымъ, якоже егда светяшеся светильникъ Его надъ главою моею, когда я проводилъ жизнь мирную и безмятежную?

егда светомъ Его хождахъ во тме; когда я собиралъ плоды молчанія, когда я былъ обремененъ отростками тишины: когда я въ изобиліи вкушалъ произрастенія душевнаго спокойствія; когда я услаждался цветами беззаботности; когда я былъ увенчанъ бутонами безбоязненности; когда я веселилъ свою душу радостями беззаботности: когда я наслаждался земною бедностію; когда я возделывалъ борозды безопаснаго навоза; когда я переплывалъ море не знающей бурь бедности; когда я наслаждался красотами бедной кельи; когда я вкушалъ медоточивую манну земной пищи, и когда на самого меня можно было смотреть, какъ на какого–то другаго Израиля; когда я безропотно и съ благодарностію въ душе въ изобиліи вкушалъ пищу мирную и небесную.

Итакъ поелику, мудрейшіе, это и бóльшее этого случилось со мною, троекратно оскорбленнымъ, вследствіе великой необходимости и принужденія со стороны боголюбезныхъ клириковъ, и достопочтенныхъ иноковъ, и верующихъ мірянъ, которые все суть граждане святаго города Христа Бога нашего, насильно принудившихъ меня и жестокостію заставившихъ (принять епископскій санъ): то я и не знаю и не понимаю, какое (достойное) наказаніе (понесу), чтобы умилостивить васъ, всесвятые, и склонить васъ, не только чистыми молитвами ко Господу живо содействовать мне, такъ обуреваемому и находящемуся въ опасности, и укреплять меня, впавшаго въ малодушіе, но и наставлять меня въ богодухновенномъ ученіи для практическаго руководства. (Сделайте для меня) это, какъ отцы и родители, а также и какъ братья и единокровные. Итакъ дайте мне отечески и братски просимое, потому что моя просьба справедлива, а я буду следовать вашему руководству и вступлю съ вами въ союзъ, какимъ вера соединяетъ единомыслящихъ, надежда объединяетъ правомыслящихъ и любовь связуетъ богомыслящихъ. Эта трехсоставная веревка, свитая изъ этихъ трехъ божественныхъ добродетелей, не знаетъ разрушенія, не допускаетъ разрыва, не терпитъ разделенія; напротивъ она неразделима, приводитъ къ одному благочестію пребывающихъ въ этомъ божественномъ союзе ея.

А за темъ некоторое апостольское и древнее преданіе, существующее во всехъ святыхъ церквахъ, находящихся во всей вселенной, служило руководствомъ къ тому, какъ возводимые въ іерархическое достоинство должны искренно во всемъ приноравливаться въ темъ, которые прежде ихъ занимали іерархическія степени, какъ мудрствовать и какъ содержать веру, которую мудрейшій Павелъ передавалъ имъ весьма точно, чтобы они ненапрасно совершали свои подвиги, потому что если бы въ чемъ–либо была неправа ихъ вера, то все теченіе ихъ было бы тщетно. Такъ этотъ божественный (Павелъ), слышавшій божественные звуки, и самое небо имевшій своимъ руководителемъ, и преждевременно сделавшійся созерцателемъ рая, и слышавшій слова необъяснимыя для другихъ людей, боялся и трепеталъ, и, какъ самъ онъ говоритъ, страшился, чтобы, проповедавши спасительную проповедь другимъ, самому какимъ–либо образомъ не сделаться недостойнымъ. Поэтому и въ Іерусалимъ восходилъ этотъ небесный ученикъ Христовъ, и поклонился бывшимъ прежде него божественнымъ ученикамъ, и проповедуемое имъ евангельское ученіе заявилъ темъ, которые считались предшественниками прочихъ, и сделалъ ихъ общниками этого ученія, темъ самымъ пріобретши твердую опору для себя и для техъ, кто после него принимаетъ его ученіе, и соделавшись прекраснымъ образцомъ спасенія для всехъ, желающихъ идти по следамъ его.

И мы, рабски держась этого обычая и считая прекраснымъ закономъ все, что въ древности совершалось прилично, въ особенности же подтвержденное апостольскимъ наставленіемъ, пишемъ о томъ, какъ содержимъ веру, и къ вамъ, богомудрые, посылаемъ на благоусмотреніе, чтобы, не прелагая вечныхъ пределовъ, положенныхъ нашими отцами, въ глазахъ знающихъ показаться могущими и имеющими силу не только тщательно различать истинное ученіе отъ ложнаго, но и восполнять недостающее ради совершенной любви во Христе. Итакъ я буду говорить то, что отъ начала изучилъ, будучи рожденъ и воспитанъ во святой вселенской Церкви, и что съ детскихъ летъ привыкъ думать, и что слышалъ изъ вашей, богодухновенные, проповеди.

Итакъ, блаженные, я верую, какъ и первоначально веровалъ, во единаго Бога Отца, вседержителя, совершенно безначальнаго и вечнаго, творца всего видимаго и невидимаго. И во единаго Господа Іисуса Христа, Сына Божія единороднаго, вечно и безстрастно рожденнаго отъ самого Бога и Отца, и не знающаго другаго начала, какъ только Отца, и получившаго ѵпостась не откуда–либо изъ другаго источника, какъ отъ Отца, единосущный светъ отъ света, совечнаго Бога истиннаго отъ Бога истиннаго. И во единаго Духа Святаго, исходящаго отъ Бога Отца, котораго надобно признать и светомъ и Богомъ, и истинно совечнымъ Отцу и Сыну, единосущнымъ и единоестественнымъ, и имеющимъ тоже существо и естество, а равно и божество. Въ Троицу единосущную, единочестную и единопрестольную, единоестественную, одинаковую по естеству и одинаковую по славе; во единое божество, имеющее одно общее главенство (συγκεφαλαιομένης), и во единое соединяемое общее господство, не знающее ни личнаго сліянія, ни ѵпостаснаго разделенія. Потому что мы веруемъ въ Троицу въ единице, и прославляемъ единицу въ Троице: въ Троицу, потому что три ѵпостасти, а въ единицу по единичности Божества. Святая Троица исчисляется по личнымъ ѵпостасямъ, а всесвятая единица не знаетъ никакого исчисленія. И Она делится неразделимо, и неслитное допускаетъ соединеніе.