Сочинения

Духовное крещение

(22, 1) Почему апостол говорит: «Что еще могут они сделать, крестящиеся ради мертвых?»[2544] Он говорит о том, что ангелы крестились ради нас, поскольку мы их часть. (2) Мы же мертвы и умерщвлены причастностью к этому состоянию (th=? susta/sei). Живы только мужи, превзошедшие его. (3) «Если мертвые не воскреснут, зачем нам креститься?»[2545] Мы воскреснем равными ангелам, объединив мужские части в одно целое. (4) Те, кто «крестились ради нас, мертвых» — есть ангелы, ради того, чтобы и мы были причастны Имени и не были задержаны на нашем пути к Плероме Пределом и Крестом. (5) Поэтому в конце сказано о наложении рук, «для ангельского искупления (lu/trwsin a)ggelikh/n)», то есть такого искупления, которому причастны и ангелы, и благодаря которому каждый получивший его может быть крещен тем же именем, которым были крещены до него ангелы. (6) Ангелы же были крещены в самом начале тем же искупительным именем, которое в виде голубя спустилось на Иисуса во его искупление. Ведь и самому Иисусу крещение было необходимо, как говорит Теодот, для того, чтобы его не задержала Мысль ( )Ennoi/a), которая препятствует прохождению через Софию.[2546]

Иисус как Параклет и Совокупный Плод Эонов

(23, 1) Последователи Валентина называют Иисуса Параклетом (Para/klhtoj)[2547], поскольку он пришел в полноте Эонов, выделившись из целого. (2) Христос, выйдя из Софии, которая произвела его, вошел в Плерому, чтобы попросить помощи, оставив ее вовне. Поэтому Иисус был послан с благоволения Эонов вниз, в качестве посредника и адвоката [para/klhtoj], для того, чтобы действовать вместо того Эона, который прошел.

(3) Подобно этому Параклету, Павел стал апостолом воскресения и сразу же после страстей Господа он был послан проповедовать. И проповедовал он его двумя различными способами: как рожденного и страдающего тем, кто слева, поскольку они, хотя и будучи в силах понять, не могут без страха воспринимать его как он есть, и духовным образом через Святой Дух и Деву так, как ангелы справа знают его.

Комментарий Климента

(4) Ведь Господь познается каждым в меру его возможностей и не всеми одинаково. «Лицо Отца видят ангелы этих меньших», то есть избранных, которым предстоит разделить с ним его наследие и совершенство. Лицо это, по видимому, есть Сын, и дает он им то знание Отца, которое доступно через наставление Сына. Все остальное, касающееся Отца, — непостижимо.

Святой дух

(24, 1) Валентиниане говорят, что тот Дух, которым каждый из пророков обладал в отдельности, теперь пролился на все церковное собрание. Поэтому различные знамения, исцеления и пророчества осуществляются через церковь.

Комментарий Климента

(2) Однако они не понимают того, что Параклет, который непрерывно действует сейчас через церковь, имеет ту же природу и силы, что и тот, который непрерывно действовал через ветхозаветных пророков.

«Логосы»

(25, 1) Валентиниане определяют ангела как Логос, посланный от Сущего. Используя ту же терминологию, они называют Эоны Логосами. (2) Апостолы, согласно им, заменили собою двенадцать знаков Зодиака, поскольку если Зодиак управляет рождением, то апостолы — возрождением.

София и Церковь — видимая оболочка Иисуса

(26, 1) Согласно Теодоту, София и Церковь были видимой частью Иисуса, в которые он облачился как в плоть, семя избранной природы. Имя же есть его невидимая часть, так как он есть Единородный Сын. (2) Поэтому словами «Я есть дверь», он хочет сказать, что «избранное семя должно подойти к Пределу, у которого я нахожусь». Когда же он сам войдет, избранное семя войдет вместе с ним в Плерому, собранное вместе и ведомое им.

Экскурс Климента: символизм занавеса и Святая Святых

(27, 1) Первосвященник, пройдя за второй занавес, удалял чашу с жертвенника для благовоний, и оставался таким образом в молчании один на один с Именем, написанным на его груди, показывая этим актом удаления, что он сделался чистым как эта золотая чаша, излучающая чистоту. Он как бы отделял (от тела) свою душу, на которой начертаны светлые знаки благочестия, и благодаря которым Власти и Силы распознавали его как причастного Имени. (2) Отделив тело, став сверкающей чашей, он проходит за второй занавес, в умопостигаемый космос, то есть за вторую всеобъемлющую занавесь всего мира, и подходит к алтарю для благовоний, то есть к ангелам, которые возносят ввысь молитвы. (3) И душа, полностью обнаженная силою того, с кем она делит знание, став как бы телом этой силы, возносится в духовный мир, сделавшись полностью разумной и перво–священной (a)rxieratikh/), готовой к тому, чтобы быть оживленной непосредственно самим Логосом [и подняться на более высокий уровень в своем совершенстве], как архангелы поднялись над ангелами, а перворожденные над ними самими. (4) Не здесь ли открывается для этой души во всей ее чистоте правильное знание писания и учения и не здесь ли она зрит наконец Бога лицом к лицу?

(5) Превзойдя ангелические наставления и (учение) об Имени в писании, она достигает гносиса и ухватывает суть самих вещей (e)piÜ thÜn gnw=sin kaiÜ kata/lhyin tw=n pragma/twn e)/rxetai), став уже не невестой, а самим Логосом, она пребывает вместе с невестой, соединившись с первозванными и первородными, друзьями в любви, сынами в учении и послушании и братьями в силу общности происхождения. (6) Такова была задача [первосвященника], нести чашу и учиться гносису, задача же сил состоит в том, чтобы научить человека нести Бога в себе. Только тогда, движимые самим Господом, они превратятся как бы в его тело.

(28) Последователи Василида считают, что высказывание: «Бог карает непослушных в третьем и четвертом колене»[2548] свидетельствует о перевоплощении душ[2549], валентиниане же полагают, что три места относятся к тем, кто слева, четвертое же поколение — это они, их семя, и «помилует тысячи» говорится о тех, кто справа.

Второй раздел (29 — 43,1): Плерома

Прародители всего

(29) Тишина (Sigh/), говорят они, которая была матерью всех тех, кого извергла из себя Бездна (Ba/qoj), хранила молчание о том, что она не могла высказать, как о невыразимом и назвала непостижимым [для остальных] то, что сама она понимала.[2550]

Космическая симпатия

(30, 1) Забыв о славе Бога, они безбожно называют его страдающим. Согласно Теодоту «Отец, будучи по природе своей прочным и неизменным, уступил Тишине и снизошел до со–страдания», поскольку для того, чтобы Тишина поняла, нужно было выразить это [на языке] чувства. (2) Ведь сострадание (симпатия) — это сочувствие тому, что чувствует другой. И страданию этому сочувствовала вся [Плерома], ради освобождения страждущего.

(31, 1) И поскольку тот, кто снизошел, был доброй волей (eu)goki/a) всего («в нем же вся плерома воплощена телесно»[2551]) и он страдал, то ясно, что сострадало ему так же и все семя, пребывающее в нем, и через него вся полнота научилась страданию. (2) «Следуя за двенадцатью Эонами, вся полнота узнала сострадание», — как он говорит. (3) Тогда они узнали, кто они такие благодаря благодеянию Отца, — неизреченное имя, форма и знание. Тот же Эон, который стремился постичь непостижимое, был ввергнут в состояние незнания и бесформенности. (4) Так возникла кенома — лишенность знания (ke/nwma gnw/sewj), которая есть только тень имени. Напротив, Сын есть форма Эонов. Раздел же и распределение имени среди Эонов есть [утрата полноты] и забвение имени.

Структура Плеромы

(32, 1) Несмотря на единство Плеромы, каждый из Эонов в ней имеет парный себе — сизигию (h( suzigi/a). И все, что происходит из сизигии само является полным (plhrw/mata/ e)stin), все же, что берет начало в едином — является его образом. (2) Поэтому Христа, который произошел от мысли Софии, Теодот называет образом Плеромы. (3) Оставив свою мать, он поднялся в Плерому и смешался там со всеми остальными, в том числе и с Параклетом. (33, 1) Таким образом, он стал как бы приемным сыном, поскольку был избран среди совершенных и сделался первородным среди этих сущностей.

Замечание Климента

(2) Эта доктрина есть извращение нашего учения, согласно которому Спаситель является перворожденной из подлежащей материи сущностью (e)k tou= u(pokeime/nou prwto/tokon), нашем корнем и главой, церковь же– это его плод.

Происхождение Архонта этого мира (Топоса или Пространства)

(3) Они говорят, что Христос, рожденный из разума Софии, стремясь избегнуть того, что ему чуждо, вернулся в Плерому. Мать же его, тоскуя по нему, произвела другого архонта этого мира (toÜn th=j oi)konomi/aj a/)rxonta) по подобию предыдущего. Он оказался лучше прежнего, поскольку был образом Отца всего, но стал меньшим, поскольку возник по причине страдания и желания. И она была возмущена, видя такую жестокость, как они говорят.