Страница 17 из 17
Ряд особенностей, не встречавшихся ранее, можно выделить в описании учения валентиниан у Ипполита II. Он поставил как бы своей задачей доказать, что «Валентин, Гераклеон, Птоломей и вся их школа — ученики Платона и Пифагора», а не Христа. Защищая будто бы «чистый догмат пифагорейский», они во главу всего ставили Неизвестного Отца, лишенного женского начала, абсолютно единого. Отец был — всецелая любовь. Однако, любовь — не любовь, если у нее нет предмета любви. Поэтому единый Отец путем эманации произвел диаду, ставшую принципом, госпожой и матерью всего в Плероме. Эта диада, подражая Отцу, производит вторую диаду, вторая — третью. Первая диада, в благодарность «отцу всего», производит совершенное число эонов — десять. Вторая диада также производит зоны, но уже менее совершенное число — двенадцать. Всего, таким образом, производится 28 эонов. Имена эонов, приведенные Ипполитом, почти те же, что и у Иринея, объяснение же отпадения Софии — несколько разнится. По Ипполиту, Софии стало любопытно, как это Отец, не состоя в сизигии, произвел из себя все сущее. Она не приняла во внимание той громадной пропасти, которая лежала между ними, и сама произвела бытие «безобразное и нестройное». Вследствие этого среди эонов Плеромы явились незнание и безобразность. Напуганные этим зоны просили Отца успокоить огорченную неудачами своего творения Софию и прекратить возникший беспорядок.
По приказу Отца первая диада производит новую сизигию — Христа и Св. Духа, дабы те упорядочили и отделили неудачное создание Софии, а также утешили и успокоили ее саму. Они выделяют из Плеромы несовершенное творение, а Отец эманирует еще один эон, дабы тот ограждал Плерому от подобных безобразий в дальнейшем.
София с огдоадой, в отличие от Христа и Св. Духа, осталась вне Плеромы. Все же прочие зоны, желая порадовать Отца, совместно произвели новый эон — Иисуса. Между тем София, оставшись одна, испугалась и затосковала, и в своей скорби обратилась к Христу. Тот, сжалившись над нею, послал к ней Иисуса. Иисус, утешая Софию, заметил, что появившиеся у нее страсти — страх и печаль, мольба и беспокойство — результат гибели в ней ряда ее сущностей. Чтобы вернуть ей субстанциальные сущности и избавить от страстей, Иисус создал из страха — психическую сущность, из печали — хтоническую, из беспорядка — демоническую, а из чувства оставленности и беспомощности — раскаянье; и способность к возвышению. Все это называется «правым». Демиург возник из страха, но, вместе с тем, он есть огонь, как говорит о Себе Господь: Я — есмь огонь твой, уничтожающий и истребляющий. Все эти сущности составляют гебдомаду, которая находится ниже огдоады, где София и Иисус, и выше материи, где царствует Демиург. Если что–либо из гебдомады уподобляется высшей области, то становится бессмертным и восходит в огдоаду — небесный Иерусалим; а уподобляющееся низшей области, т. е. предавшееся страстям, — погибает. Ниже Демиурга находится Диавол, князь этого мира, а под ним — Веельзевул, демоническая сущность, созданная из страсти оставленности, полного лишения.
Выше же всего в этом царстве, находящемся вне Плеромы, стоят София и Иисус.
Демиург создает души и заключает их в тела, изготовленные из дьявольской, хтонической материи. Таким образом, психический, внутренний человек живет в хтоническом теле. 'Все пророки и закон, будучи неразумными и ничего не сознававшие, говорили о неразумном боге Демиурге. По апостолу тайна им не была открыта (Еф. III, 9:10). Когда же закончилось творение и наступило время откровения сынов Божиих, т. е. Демиурга, родился Иисус от Девы Марии, согласно Писанию (Лк. 1: 35), через схождение на нее Св. Духа, т. е. Софии, и силы Вышнего, т. е. Демиурга. Демиург приготовил тело; Св. Дух создал небесный Логос — нового человека… Таким образом все исправляется: через Христа устраняются беспорядки среди эонов, через него же (и Иисуса) утешается София, находящаяся вне Плеромы, наконец, для спасения душ, заключенных в хтонические тела, рождается от Девы Марии Иисус–Спаситель. Итак, у валентиниан — три Христа…
Excerpta ex Theodoto служит новым доказательством того, что не было большого различия между восточной и западной школой валентиниан… О высших началах и о Плероме речь идет в 29, 6 и 7 параграфах этой работы. Во главе всего стоит «неведомый Отец», который «восхотел, чтобы зоны познали Его, и через помышление о самом себе, с целью познать себя, Духа познания, сущего в гносисе, произвел Единородного… Дух же любви, произойдя от истины, как гносис от помышления, смешался с духом познания, как отец с сыном и помышление с истиной»… Далее космогония в целом подобна вышеприведенной.
О создании человека или, собственно, человеческой души Excerpta говорят в разных местах не вполне согласно: по разд. 53 сама София тайно влагает в душу Адама пневматическое семя; по разд. 2 в психическое тело избранной душе было вложено Логосом семя мужское, которое есть истечение семени ангельского. В последнем случае душа является как бы двусоставной; и действительно, в другом месте мы встречаем указание на двойственность души (разд. 51, 52). От Адама происходят три породы людей: неразумные (от Каина), разумные и справедливые (от Авеля) и пневматики (от Сифа); есть еще и четвертый, наиболее многочисленный род — хтонический. Первые три рода бестелесны, четвертый одевается «кожанным хитоном». Последние — «неизбранные». Избрано семя духовное (разд. 2, 26), оно составляет церковь (разд. 4, 9), действовавшую еще в Ветхом Завете (разд. 24).Но и избранные нуждаются в искуплении, чтобы проникнуть в Плерому. Ради падшей Софии и чтобы избавить нас от страданий и приобщить себе, сходит Христос, по смирению не как ангел, но как человек (разд. 4). Он имел духовное «тельце» от Софии. И голубь, которого валентиниане называли духом помышления Отца, сошел телесным образом на плоть Логоса. Во время страданий Логос передал Софию Отцу…, чтобы не быть удержанным «левыми» силами, и, вместе с тем, он передал все духовное семя — избранных.
Значение пришествия Христа заключалось в том, что он (у пневматиков, конечно) пробудил душу от сна и возжег искру… и по воскресении своем, вдунув апостолам дух, устранил от себя дуновением землю, как пепел, и отделил, возжег искру и оживотворил. Как рождение Спасителя, учат валентиниане, избавило нас (пневматиков) от существования (т. е. среди кеномы и истеримы), так и крещение его освобождает нас от огня. Через крещение дух изливается на всех членов церкви, «род избранный». Окончательное единение с зонами или ангелами в Плероме — это последнее чаянье пневматиков. Род «праведных» будет находиться в одном «месте», а прочие понесут наказание во мраке среди «левых», подвергаясь огненным мучениям. При завершении всего верные души, находящиеся у Демиурга, возвратятся в огдоаду, а пневматики, оставив свои души, сделавшись духовными зонами, вместе с матерью, несущею своего жениха, взойдут со своими женихами–ангелами на брачный пир, в лицезрение Отца, и вступят с ними в духовные вечные браки. Это будет общий брачный пир всех спасенных, когда все уравняются и познают друг друга…
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Зародившееся, вероятно, в месопотамской равнине, на развалинах Ассиро–Вавилонского царства, гностицизм двинулся на запад — в Сирию, Малую Азию, Египет и Рим… Главной силой его было то, что он наиболее основательно отвечал главным запросам тогдашнего мира, удачно решал проблему, над которой трудился древний мир — именно о страданиях человеческой души. Как видим, вопрос о спасении души составил то семя, зерно, из которого развился весь гностицизм. Вероятно, вавилонские маги, занимавшиеся судьбами души, пришли к мысли, что вся причина зла в той нечистой власти, которая господствует в воздушных сферах, окружающих человека. Отсюда мысль и воображение, развиваясь ввысь и вширь, пришли к заключению, что существует более высокое божество, а также и враждебное ему низшее царство, тартар.
Разумеется, нет возможности даже приблизительно прочертить траекторию развития гностических систем, но исходный их пункт определить нетрудно. Бесспорно, верно и то, что в гностических учениях нашли для себя место и древние религии, и мистические, и философские, и этические системы. Синкретический характер гностицизма не вызывает сомнений, но в этом–то и заключена его громадная сила. Гностицизм впитывал в себя, поглощал и ассимилировал все, чем жил в духовном отношении древний мир. Поэтому неудивительно, что в нем находили удовлетворение широкие народные массы, увлекавшиеся магией и теургией. К нему, к его мистериям влеклись души сентиментальные и мистические. Поставленные и решаемые им вопросы о происхождении зла и страданий, а, как следствие этого, — и вопрос о происхождении мира и человека — захватывало людей, склонных к поверхностной метафизике. К этико–практическому учению гностицизма тяготели люди с сильной волей, привыкшие господствовать над страстями, а равно и те, кто привык потакать страстям и различным плотским порокам. Первым предлагался аскетизм, вторым — разнузданный либертинизм.
Но на своем пути гностицизм столкнулся с христианством, и тогда началась его драма, или даже трагедия. Христианство было озабочено тем же, что и гностицизм — спасением души, но вместо фантастических и мифических способов гностиков, предлагало средства вполне реальные, истинные и, в то же время, — сверхъестественные. Гностицизм, бессознательно почувствовав в христианстве абсолютную религию, захотел привлечь его в качестве союзника и начал делать все возможное, чтобы извлечь из христианства максимум полезного для себя. «Среди гностиков было немало людей интеллектуальных и философски образованных — с их–то помощью гностицизм и попытался узурпировать основные источники христианства… Гностицизм наполнил их своим содержанием и выдал за подлинное учение Христа… Христианские таинства он стал ассимилировать со своими мистериями — и обрядовой стороной воспользовался очень широко. Гностицизму казалось, что, обобрав христианство, обогатившись за его счет, он сделает его бессильным и ненужным и станет на его место. Но жизнь показала всю утопичность подобных расчетов… Ассимиляция столь разнородных и чуждых друг другу явлений гностикам не удалась. Скоро и сама церковь прочувствовала инородность гностицизма и отторгла его от себя. «Христианство стало той скалою, о которую разбился бурный поток гностицизма, растекся отдельными ручьями, чтобы постепенно затеряться в глубине веков…».
Примечания
1
A. Dieterich, Abraxas, S. 151.
2
Слово «ИАО» часто встречается в гностических системах. По объяснению, данному в «Пистис София», составляющие его буквы имеют следующий смысл: «И« означает вселенную, «А» – самососредоточение, «О» – конец концов.
3
Н. Petermann. «Reisen im Orient», Leipzig, 1861.
4
W. Brandt. «Mandaische Schriften», Gottingen, 1893.
5
Творения св. Епифания Кипрского.
6
Св. Ириней. «Против ересей».
7
Ориген. «Против Цельса».
8
Согласно модной в те времена числовой символике букв, «сумма» букв в слове «Абрасакс» (равно как и в слове «Абраксас») равняется 365.