Страница 55 из 69
Посему-то, когда коринфские христиане сходились в церковь на молитву, то, по свидетельству того же апостола, у каждого из них был или новый псалом, внушенный Святым Духом, или новое поучение, или новый язык, или новое откровение, или истолкование прежних откровений. Подобное тому было и во всех прочих Церквах христианских. В Ефесе, при первом прибытии туда Павла, нашлось было несколько учеников, именовавшихся христианами и не имевших дарований духовных; но тотчас и открылось, что они крещены одним Иоанновым Крещением, а не Христовым, и тотчас восполнен сей недостаток через возложение на них рук святым Павлом; после чего они, подобно прочим христианам, стали говорить языками и пророчествовать (Деян. 19; 1-7). Так верно, братие, исполнялось тогда оное утешительное слово обетования: и будет в последние дни... излию от Духа Моего на всяку плоть (Деян. 2; 17).
А ныне? Не дерзаем мыслить, чтобы и ныне обетование сие не оказывало над кем-либо из христиан своего прежнего действия. Кто может знать, что совершается в целой Церкви Христовой, которая рассеяна по всему миру, собирается от всех язык, колен и племен, и в избраннейших членах своих, в их действиях и дарованиях известна единому Сердцеведцу?
Но, с другой стороны, всегдашний и всеобщий опыт побуждает признать за истину, что если ныне и существуют еще где-либо чудесные дары; то в скудной мере, без той видимости, всеобщности и полноты, с коими они являлись в Церкви первенствующей.
Что же значит это? Почему первые христиане были так богаты чудесными дарованиями Святаго Духа, а мы не имеем оных? Не есть ли это знак, что Дух Святый гораздо менее благоволит ныне к Церкви Христовой? Даже не оставил ли Он ее за грехи и нечестие христиан?
Вопросы сии так близки к настоящему празднеству, и так важны сами по себе, что их нельзя оставить без разрешения. Но кто в состоянии разрешить их, как должно? Чтобы уверить других в действительности присутствия Святаго Духа в Церкви, надобно прежде самому живо ощутить Его присутствие в своем сердце; а таковое ощущение скорее может выразиться молчанием, нежели разглагольствованием. Чтобы изъяснить точнее, почему Дух Святый, продолжая управлять Церковью Христовой и обитать в ней, не сообщает, однако же, членам ее чудесных даров Своих, для сего надлежит иметь один из тех огненных языков, кои почили ныне на апостолах.
Таким образом, при всей важности вышепредложенных вопросов, мы, по слабости разумения духовных вещей, должны были бы оставить их без разрешения, если бы не имели в сем случае опытного, можно сказать, Самим Духом Святым воздвигнутого, руководителя - святителя Златоуста, который в свое время, ибо в его время уже не было чудесных знамений, разрешал те же самые вопросы в назидание своих слушателей. Последуем его руководству.
По мнению святителя Златоуста, не должно скорбеть и сетовать о том, что видимых и чувственных чудесных знамений Святаго Духа нет более в Церкви; даже можно радоваться тому, что они прекратились, и почитать это за честь для Церкви. "Не должно скорбеть", потому что чудесные дарования, бывшие в древние времена, не доставляли людям спасения, а добрая жизнь спасала и может всегда спасать и без них. "Можно радоваться", потому что существование видимых чувственных знамений было, между прочим, следствием слабости и детства духовного многих первообращенных христиан; а прекращение их есть признак крепости и совершеннолетия духовного Церкви Христовой, и подает членам ее случай к большим заслугам по вере.
В самом деле, братие; если с чего должно быть начато суждение о важности или неважности обладания чувственными чудесными знамениями, то именно с того, много ли они содействовали ко спасению? Это единственное верное правило. Итак, зависело ли сколько-нибудь дело спасения от чувственных чудесных знамений, от пророчеств, от видений, от исцелений, от знания языков? Нисколько.
И, во-первых, как замечает святитель Златоуст, были великие святые, кои не творили ничего чудесного, по крайней мере, сделались великими праведниками прежде, нежели стали быть чудотворцами. "Кое знамение, - вопрошает он, - Иоанн сотвори грады толики к себе привлек? Яко бо ничто же чудодействова, слыши евангелиста глаголюща: Иоанн знамения не сотвори ни единого. Откуда же и Илия чуден бысть? Не от дерзновения ли к царю? Не от ревности ли по Боге? Не от нестяжания ли? Не от милоти ли своей? Не от пещеры ли и гор? Знамения бо по сих всех сотвори. Иова же кое знамение творяща ужасеся диавол? Знамение ниединоже, но житие сияющее и терпение адаманта твердейшее. Кое знамение и Давид сотвори еще юн сый, яко рещи Богу о нем: обретох Давида, сына Иессеова, мужа по сердцу Моему? (Деян. 13; 22). Авраам же, Исаак, Иаков, которого мертвого воздвигоша, которого прокаженного очистиша? Всех сих не знамения соделаша дивных, но имений пренебрежение, славы презрение, от житейских вещей освобождение. Аще бо не сие имели, и рабы страстей были, то аще бы и тмочисленных мертвых воздвигли, не токмо ничтоже бы пользовали, но и прелестницы быти возмнилися бы".
"Доколе убо, - заключает златословесный учитель, - притворение творим нашей лености чудесами? Се лик святых не чудесами просиявший"! (Беседа на Евангелие от Матфея 46).
С другой стороны, находим, что многие, обладая даром чудес, не только не умели извлечь из того для себя никакой душевной пользы, но и совершенно погибли. Ужасный пример сего - Иуда! Никто не сомневается, что он, подобно прочим апостолам, производил чудеса: исцелял прокаженных, изгонял бесов, воскрешал, может быть, и мертвых; и, однако же, потерял не только апостольство, самую душу! Чудеса не спасли его, ибо он попустил овладеть собою демону корыстолюбия, соделался татем и предал своего Учителя. А что не один Иуда погиб, и, может быть, погибнет с чудесами, явно из того, что на Страшном Суде, по свидетельству Самого Спасителя, многие будут говорить Судии: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом? (Мф. 7; 22). Сколько чудес! Какие знамения! И однако же, что скажет им Господь?., николиже знах вас, отыдите от Мене делающии беззаконие (Мф. 7; 23). Слова вовсе неожиданные! Приговор страшный, но совершенно справедливый! "Они убо, - рассуждает при сем Златоуст, - удивятся, яко тако чудодействовавше, мучими суть: ты же не дивися. Всяка бо благодать есть Давшаго: тем-же и мучитися должны; понеже к тако почетшему их, яко и не достойным благодать дати, неблагодарни пребыша и нечувственни" (Беседа на Евангелие от Матфея 24).
Итак, если были великие святые, не обладавшие даром чудес, и если некоторые из обладавших сим даром погибли, если он подавался иногда нечестивым и неверным, то не явно ли, братие, что спасение наше нисколько не зависит от обладания чудесными дарованиями? А если так, то нет основательной причины печалиться, не видя более между христианами чудотворцев. Одно только чудо, о несовершении коего над нами мы всегда должны скорбеть, это исправление нашего, злого по природе, сердца, обновление нашей жизни, духовное возрождение; но для произведения сего чуда, необходимого для каждого из нас, сделано со стороны Промысла все, что нужно, так что совершенно от нас зависит испытать его над собой. "Главизну благ, - рассуждает святитель Златоуст, - то есть те дары Святаго Духа, без коих невозможно наше спасение, - мы имамы крещения дары; вси прияхом оставление грехов, освящение, Духа причастие, сыноположение, наследие живота вечного. Что хощеши множае? Знамений? Но упразднишася". Не ищи того, чего нет, пользуйся тем, что есть. "Веру имаши, надежду, любовь, и та непреходящая. Сих убо взыскуй: сия знамений больша суть" (Беседа на Евангелие на Деяния святых апостолов 40).
В самом деле больше. Все чудесные дарования не могут заменить одной добродетели; напротив, одна какая-либо добродетель сильна вознаградить собой все знамения. Аще языки человеческими глаголю и Ангельскими, - пишет о себе апостол Павел - аще имам пророчество и вем тайны вся и весь разум, и аще имам всю веру, яко и горы преставляти: любве же не имам, ничтоэ/се есмь(1 Кор. 13; 1-2). Вот что значит одна любовь! Ее же спросят у нас и на Страшном всемирном Суде, где произведен будет окончательный расчет в дарованиях Божиих, нам данных, и в том, что мы сделали из них, - любви, говорю, спросят у каждого из нас тогда, а не чудес, не знамений. Приидите благословенный Отца Моего, -скажет праведный Судия всемогущий, - наследуйте уготованное вам царствие (Мф. 25; 34). За что уготованное? За то ли, что мертвых воскрешали, бесов изгоняли, пророчествовали, чудодействовали? Нет, но за то, что, видя своего Спасителя бедствовавшим в лице меньших братий своих, послужили Ему: гладного напитали, нагого одели, больного посетили, странного ввели в дом. Ни слова о чудесах, а все о делах, о жизни, о любви. "Не знамений убо и ты ищи, - заключает святитель Златоуст, - но души здравия.