Страница 96 из 169
Куда преходит от нас душа, умершая в вере и покаянии истинном? В мир высший, духовный, в котором с гораздо большей свободой должно раскрываться все, что в душе нашей есть высокого, вечного и божественного, где, как выражается Церковь, несть ни печали, ни воздыхания, но жизнь бесконечная, где посему истина без покрова, добродетель без борьбы, венцы без тернов. В такой ли мир не желать вступить скорее?
К Кому идет от нас душа, умершая в вере и покаянии? К своему Творцу, Который есть весь могущество и благость, к своему Искупителю, Который для того и отошел на Небо, чтобы уготовать место верным последователям своим; идет к сонмам Ангелов и душ прежде отшедших собратий своих, которые стократ способнее нас оказать ей помощь, разделить с нею и свои совершенства и свои радости. Как же после сего не назвать вместе с Церковью сего пути блаженным?
Для чего идет усопшая душа в новый мир? Для того, чтобы приять успокоение после многотрудного странствования земного, чтобы вновь облечься тем богоподобием, которое было потеряно нами в раю и возвращено паки Крестом Христовым, дабы начать жить и действовать той жизнью и тем действием, которых наш бедный мир и вместить не может. И после всего этого можно скорбеть безутешно и рыдать у гроба христианина? Не бесчестие ли это будет божественной вере нашей, самое главное преимущество которой в том и состоит, что она среди скорбей и искушений земных питает и подкрепляет нас упованием жизни вечной? Не укоризна ли это будет нашему Спасителю, Который для того именно Сам прошел путем смерти и Гроба, дабы отнять у них весь страх, а у нас всю печаль и горесть?
Что же значит, что мы, несмотря на все это, предаемся иногда при гробе ближних наших печали безутешной? То, что мы смотрим в эти минуты токмо на гроб, и не возводим очей горе - к лицу Отца Небесного, от Которого сияет жизнь и радость. То, что мы помним только притом о наших привременных лишениях, производимых смертью, и забываем те блага, которые уготованы в вознаграждение их на Небе Спасителем нашим. То, что мы всецело предаемся влечению своих возмущенных мыслей и чувств, тогда как в это время надобно было бы всем остатком мыслей и чувств яться за Крест Христов и Евангелие. То, наконец, что мы до того погрузились в чувственное, до того возобладаны (порабощены - ред.) временным, до того попустили ослабеть, затмиться, умолкнуть в нас внутреннему зову и влечению к жизни высшей, бессмертной, что и влекомые к Вечному Отечеству нашему неотразимой рукой смерти, все еще, подобно жене Лотовой, обращаем очи и сердца вспять, к этому суетному и бренному миру, который и сам со всем разнообразием вещей, его составляющих, предназначен к смерти и разрушению.
Можно гадать после сего, как в сем состоянии взирают на нас отшедшие от нас братия наши. Чем должны казаться им наши слезы и рыдания по них? -Тем же, чем кажутся для нас вопли младенцев, которые слезят и вопиют, когда мать или отец оставляют их на несколько минут одних. Но чем бы ни казались они им, всего менее могут служить к их успокоению. Ибо какое же может быть кому успокоение от слез и рыданий? Мы удерживаемся от всякого шума и воплей у одра болящих, дабы не возмутить их покоя душевного; та же самая причина должна удерживать нас от скорби и рыдания при их гробе. Оставленное духом тело, конечно, не потревожится от наших воплей; но душа, привитающая до времени в мире дольнем, не может не смущаться ими, - тем более, чем после сложении тяжести с себя телесной она становится чувствительнее.
Итак, желая засвидетельствовать любовь и усердие к отшедшим от нас путем смерти, покажем оные не слезами малодушия, или, что еще хуже, ропота и отчаяния, а теплыми молитвами за них. И прося успокоения душ их от Господа, постараемся для сего именно успокоить как можно скорее свой дух и свое сердце. Мы уверены, почивший в Бозе собрат наш, что при настоящем размышлении нашем не сказано нами о смерти христианской ничего, чего бы ты не мог одобрить и подтвердить теперь собственным опытом твоим. Если мы у гроба твоего от сердец, сетующих по тебе, потребовали, во имя Евангелия и Креста Христова, высшего взгляда на смерть, и большего, нежели обыкновенно, мужества и твердости душевной, то потому, что ты сам любил в подобных случаях возноситься над всем видимым и привитать мыслью там, где нет ни печали, ни воздыхания. Теперь ты видишь уже лицом к лицу то, что, находясь среди нас, подобно нам, созерцал яко зерцалом - в одном гадании. Довольно труждался ты в этом мире слез и воздыханий; много пришельствовала в нем душа твоя; много страдало любвеобильное сердце твое. Благодарение Господу, что ты не сокрыл талантов, тебе данных, и, несмотря на всю превратность обстоятельств, умел приумножить их и употребить во благо ближних! Сугубое благодарение Тому же Господу, что земное счастье не преследовало тебя, хотя и могло, - что тебе от юности дано было идти не столько по цветам, сколько по тернам.
Поелику ты шел сим узким путем с верою, смирением и любовью, то мы веруем, что он привел туда, где все вознаграждается сторицей. Да насладится убо душа твоя покоем, коего не мог ты обрести на земле!
Нас, братие мои, у гроба сего паче всего должна поразить мысль о бренности человеческой жизни и неизвестности часа нашей кончины. Давно ли видели мы среди нас усопшего исполненным жизни, обещавшим еще не краткую и многообразную деятельность? И се, он во гробе! Кто поручится после.сего, что между нами, стоящими теперь у гроба этого, нет таких, кои предназначены уже к могиле? Препровождая посему бренные останки его в недра общей матери земли, помыслим о том, как и нам должно будет идти тем же самым путем, и нет ли чего такого, что бы надобно было нам совершить или оставить -прежде, нежели возгласят и над нашим гробом вечную память? Аминь.
Слово при погребении помещицы Анастасии Ивановны Зверевой, сказанное в кафедральном Покровском соборе 18 января 1844 г.
Грядет час, и ныне есть, егда мертвыи услышат глас Сына Божия и услышавше оживут (Ин. 5; 25)
О, как отрадно слышать слова эти у гроба! И тем паче, когда они исходят из уст Свидетеля верного (Откр. 1; 5), Которого каждое слово есть ей и... аминь (2 Кор. 1; 18,20), Того, Кто Сам был мертв, и се, жив есмь во веки веков (Откр. 1; 18), Который по самому существу Своему есмь воскрешение и живот (Ин. 11; 25), - из уст Единородного Сына Божия, дражайшего Спасителя нашего.
Он рек некогда, - и бездны хаоса разделились, явились земля и небо, взошли солнце и луна, всхолмились горы, потекли реки, зашумели дубравы, вода и воздух наполнились жителями, и владыка видимых тварей - человек, исшел на дело свое!
Он паки возглаголет некогда, - и паки небо и земля со трепетом, яко уже нечистые, услышат глас Его: все стихии приидут в движение; солнце и луна померкнут; звезды яко листвия спадут с небеси; земля же и яже на ней дела сгорят(2 Пет. 3; 10), дабы уступить место земле новой и Небу новому, в них же живет уже не грех и печаль, а правда и блаженство. Тогда отверзутся самые гробы; суша и море отдадут мертвецов своих; и все от века уснувшие сном смерти восстанут и явятся пред Владыку и Судию всяческих: грядет час, и ныне есть, егда мертвии услышат глас Сына Божия и услышавше оживут!
О, как величественен будет день и час этого всемирного пробуждения, когда все сыны Адамовы соберутся в единое великое семейство, дабы не разлучаться уже более друг от друга! Тогда-то познается во всей силе, что приобретено нами на Голгофе - в Кресте Спасителя нашего; что соделал Он для нас смертью и Воскресением Своим! За превосходство нового прославленного бытия тогда должны забыться не только все печали, но и все суетные радости наши на земле: не помянутся самый гроб и смерть, от которых теперь мы так скорбим и плачем.
К сему убо всерадостному и преславному дню должно возноситься нам всеми мыслями нашими в то время, как тревожит нас разлука с присными и друзьями нашими! Отсюда, с этой высоты, все ясно и отрадно. Посмотришь на гроб - и видишь в нем мирную и надеждую ладью, в которой странники земли переносятся на он-пол бытия. Взглянешь на могилу - и находишь в ней последнее убежище, где бедный узник свергает с себя узы и рубища, в которых томился он в продолжение своего удаления от дома отеческого. Проникаешь мыслью к самому тлению нашему в недрах земли - и усматриваешь в нем дивную баню пакибытия, которую любовь и всемогущество Отца Небесного устроили на пределе двух миров, дабы мы, прежде нежели явимся в светлых обителях Отца Небесного, имели самое надежное средство избывать все нечистоты нашей природы.