Скитский Патерик

Брат пришел к авве Макарию Египетскому и говорит ему: "Авва! Дай мне наставление, как спастись". Старец сказал ему: "Пойди на кладбище и ругай мертвых". Брат пошел, ругал их и бросал на них камни. Возвратясь, он сказал о том старцу. Старец спрашивает его: "Ничего они не говорили тебе?".– "Ничего",– отвечал он. Старец еще сказал ему: "Завтра пойди опять и хвали их". Брат пошел и хвалил мертвых, говоря: "Апостолы, святые, праведные!". Потом пришел к старцу и сказал: "Я восхвалил их". Старец спросил: "Ничего не отвечали они тебе?". Брат сказал: "Ничего". Старец говорит ему: "Видишь, сколько ты ни поносил их, они ничего не отвечали тебе, и сколько ни хвалил их, ничего не сказали тебе. Так и ты, если хочешь спастись, будь мертв; подобно мертвым не думай ни об обидах от людей, ни о славе людской; и можешь спастись".Авва Матой рассказывал: "Пришли три старца к авве Пафнутию, которого звали Кефалою, и просили у него наставления. Старец спросил их: "Какого наставления вы желаете от меня – для духа или для плоти?".– "Для духа",– отвечали ему.

Старец дал им такое наставление: "Пойдите, любите скорбь более спокойствия, бесчестие более славы, более любите давать, нежели принимать"".Авва Силуан говорил: "Горе тому человеку, у которого имя знаменитее дел его".Авва Ор говорил: "Кого хвалят или почитают не по достоинству, тот терпит великий вред; а кто не получает никаких похвал от людей, тот прославится на небесах".Об авве Памво рассказывали, что он три года молился Богу и говорил: "Не дай мне славы на земле". Но Бог так прославил его, что никто не мог смотреть на лицо его по причине сияния, которое исходило от лица его.Авва Иоанн Колов рассказывал: "Один старец, исполненный Духа, сделался затворником, и был знаменит в городе, и имел великую славу. Ему было открыто: "Вот один из святых скоро разрешится от тела: пойди, простись с ним прежде, нежели он почиет". Старец размышлял сам в себе: "Если выйду днем, то соберется народ, много будет молвы обо мне, и после я не найду покоя. Итак, я пойду вечером, в сумерках, и никто не увидит меня". Он вышел из келии вечером, думая укрыться. И вот два Ангела со светильниками были посланы от Бога светить ему. И потом весь город сбежался смотреть славу его. И чем более он хотел убегать славы, тем более прославлялся. Здесь исполняется слово Писания: всяк ... смиряяйся вознесется (Лк.

14, 11)".Некто из святых, именем Филагрий, живя в пустыне Иерусалимской, прилежно занимался работой и тем доставлял себе пропитание. Однажды, когда он стоял на рынке и продавал свое рукоделие, кто-то уронил кошелек с тысячью монет. Старец, найдя его, остановился на том же месте, говоря: "Конечно, потерявший воротится". И вот потерявший идет и плачет. Старец отвел его в сторону и отдал ему кошелек. Тот ухватил старца и хотел дать ему что-нибудь из денег, но авва не принял. Тогда потерявший начал кричать: "Посмотрите, что сделал человек Божий!". Но старец уже скрылся и вышел из города, не желая прославиться.Однажды, стоя в церкви, авва Иоанн Колов вздохнул, не зная, что кто-то есть позади его; а как узнал, поклонившись, сказал: "Прости мне, авва! Я не выучил еще начальных правил".Авва Тифой некогда сидел в своей келии, а брат стоял близ него. Авва, не видя его, вздохнул. Не заметил он брата близ себя потому, что был в восхищении. Но после авва поклонился брату и сказал: "Прости меня, брат! Еще не сделался я монахом, потому что вздохнул при тебе".Авва Даниил рассказывал: "Пришли мы однажды к авве Пимену и обедали с ним. После стола он сказал нам: "Пойдите, братия, отдохните немного". Братия пошли немного отдохнуть; а я остался, чтобы поговорить с ним наедине, и пошел в его келию. Но он как скоро увидел, что я иду к нему, лег, будто хотел спать.

Таково было правило у старца – делать все втайне".Пришли некоторые к авве Сисою, чтобы получить от него наставление; но он ничего не говорил им, а только повторял одно: "Простите меня!". Увидев его корзинки, они спросили ученика его Авраама: "Что вы делаете с этими корзинками?".– "Употребляем их туда и сюда",– отвечал он. Услышав сие, старец прибавил: "И Сисой ест то из той, то из другой". Слова сии произвели на них благое впечатление, и они пошли от него с радостию, назидаясь его смирением.Петр, пресвитер Диосский, когда бывал на общественной молитве, то хотя его и принуждали стоять напереди всех, из уважения к его священству, он по смирению всегда становился позади других, исповедуя грехи свои, как написано об этом в жизни аввы Антония. Это делал он, никого не оскорбляя.Рассказывали об авве Петре и авве Епимахе. Они были друзьями в Раифе. Однажды, когда за обедом, в собрании, их принуждали идти к столу старцев, с большим принуждением пошел туда один авва Петр. Когда встали из-за стола, авва Епимах сказал ему: "Как ты осмелился идти за стол старцев?".

Авва Петр отвечал: "Если бы я сидел с вами, то братия стали бы просить меня, чтобы я, как старец, благословлял первый, и был бы я между вами как старший; а когда пришел я к старшим, то стал меньше всех и помышлял о себе смиреннее".Об авве Макарии рассказывали: "Если к нему приходил брат с благоговением, как к старцу святому и великому, он ничего не говорил с ним. Если же кто из братий спрашивал его, будто без всякого уважения к нему, например: "Авва! Когда ты смотрел за верблюдами, воровал селитру и продавал ее, не били ли тебя сторожа?" – если кто так говорил ему, тому он с радостью отвечал, о чем бы тот ни спрашивал его".Авва Петр рассказывал: "Авва Макарий просто обходился со всеми братиями. Некоторые говорили ему: "Для чего ты так ведешь себя?". Авва Макарий отвечал: "Двенадцать лет служил я Господу моему, чтобы даровал Он мне благодать сию; а вы советуете мне оставить ее!"".Авва Аммой спросил авву Исаию еще в начале их подвижничества: "Как смотришь на меня?". Исаия отвечал ему: "Как на Ангела, отче!". Потом, спустя довольно времени, опять спросил: "Как ныне смотришь на меня?".– "Как на сатану,– отвечал Исаия.– Если скажешь ты мне и доброе слово, но для меня оно как меч".Однажды отцам нужно было послать десять братий к императору за каким-то делом. Вместе с другими они избрали и одного брата – доброго подвижника и благолепного по наружности, но крайне бедного.

Услышав об этом, он пал пред отцами и сказал: "Ради Господа простите мне: я раб одного тамошнего сильного человека. Если он узнает меня, то принудит оставить монашество и опять возьмет в услужение себе". Отцы поверили и оставили его. Но после от одного человека, которому хорошо был известен сей брат, отцы узнали, что он в мире был правителем Претории, но скрыл это, чтоб не быть узнанным и не терпеть беспокойства от людей. Так отцы старались убегать славы и удовольствий мира сего!В одно время местный правитель взял под суд кого-то из села аввы Пимена. Жители селения все пришли просить старца, чтобы он пошел и освободил узника. Авва сказал им: "Оставьте меня на три дня, и тогда пойду". В продолжение сего времени авва Пимен так молился Богу: "Господи! Не дай мне этой милости: иначе мне не дадут жить в этом месте!". После сего старец пошел просить начальника, но тот сказал ему: "Авва, ты просишь за разбойника!". Старец обрадовался, что не получит от него милости.Один светский начальник пришел видеть авву Симона. Авва, услышав об этом, опоясался и влез на финиковое дерево, чтобы очистить его. Пришедшие кричали ему: "Старец! Где живет отшельник?".– "Здесь нет отшельника",– отвечал авва. Получив такой ответ, они удалились.В другое время пришел иной начальник посмотреть на Симона.

Клирики предварили авву и сказали ему: "Авва, приготовься: один начальник, услышав о тебе, идет принять от тебя благословение".– "Хорошо, я приготовлюсь",– сказал Симон. Надев на себя кентон (платье, сшитое из многих разноцветных лоскутков) и взяв в руки хлеб с сыром, авва сел у двери и ел. Начальник пришел со своей свитой. Увидев старца, пришедшие посмотрели на него с презрением и сказали: "Это-то отшельник, о котором мы слышали?" – и тотчас удалились.Один из отцов рассказывал об авве Феодоре Фермейском: "Пришел я однажды к нему вечером и застал его одетым в раздранный левитон; грудь его была обнажена, и куколь лежал перед ним. В то время пришел какой-то сановник видеть его. Когда он постучался, старец вышел отворить ему и, встретив его, сел в дверях, чтобы поговорить с ним. Я взял конец мафория и прикрыл его плечи; но старец протянул руку и бросил его. Когда сановник ушел, я сказал ему: "Авва! Что ты это сделал? Человек приходил к тебе за назиданием, а не за тем, чтобы соблазняться". Старец отвечает мне: "Что ты мне говоришь, авва! Ужели мы доныне служим людям? Мы сделали, что нужно, а прочее нас не касается. Кто ищет назидания, пусть назидается; кто хочет соблазняться, пусть соблазняется. Я буду встречать людей так, как меня застанут".