Страница 3 из 11
обычною почтительностью и вводя его, уязвляемый совестию за свои мечты,
спросил, давно ли он пришел? Долго стоя у двери, не понес ли неприятности? Старец
шутя, ласково отвечал: я пришел, когда ты делал отпуск оглашенным." (ХI:15)
Фантазии желающих в XX веке принимать монашество не далеко ушли от этого
классического примера.
В отношении главного порока или страсти, гордости, преп. Кассиан,
как всегда приземлен и практичен, и наибольшую часть этой книги он тратит на
описание низшей или "плотской" разновидности гордости, являющейся
одной из наиболее общих ловушек для новоначальных, как древних, так и
современных, "...эта плотская гордость, когда при холодном, худо
положенном начале отречения от мира поселится в душе монаха, не дозволяя ему от
прежней мирской надменности придти к смирению Христову, сначала делает его
непокорным и упрямым, потом не дозволяет быть кротким и ласковым, также не
допускает быть равным с братиями и общительным, не позволяет по заповеди Бога и
Спасителя нашего оставить все имущество в нищете... (ХII:25)
Он не хочет понести бремя монастырской жизни, не принимает наставления
какого-либо старца.
И во
все время, в которое происходит рассуждение о духовной жизни, он занятый своими
подозрениями ловит, перенимает не то, что надобно бы принять к своему
преуспеянию, но озабоченным умом изыскивает причины, почему то или другое
сказано, или с тайным смущением сердца придумывает, что можно бы возразить им,
так что из спасительного исследования совершенно ничего не может получить, или
в чем-нибудь исправиться." (ХII:27) Как пример
этого низшего вида гордости: "Я слышал в этой только стране (что странно и
стыдно рассказывать), что один из младших, когда авва его стал выговаривать,
для чего он стал оставлять смирение, которое по отречении от мира так мало
времени сохранял и надмевается диавольскою гордостию, с крайним высокомерием
ответил: ужели я для того на время смирялся, чтобы всегда быть подчиненным? При
этом его столь дерзком, преступном ответе старец так изумился, что всякая речь
его прервалась, как будто он принял эти произнесенные слова от самого
Люцифера". (ХII:28)
Цель всей это монашеской борьбы и подвига, которые так конкретно
списывает св. Кассиан, — возвысить ум человека к вечному и неподверженному
изменениям и приуготовить его к блаженству в Царствии Небесном." ...Дело
монашеского звания, есть не иное что, как созерцание божественной и
превосходящей все чистоты." (Х:3) "Мы никак не можем прозреть
удовольствия настоящей пищи, если ум, предавшись божественному созерцанию, не
будет услаждаться больше любовию добродетелей и красотою небесных предметов. И
таким образом всякий будет презирать все настоящее, как скоропреходящее, когда
непрерывно будет устремлять взор ума к непоколебимому и вечному, еще будучи в
теле, будет созерцать блаженство будущей жизни". /V;
14/
Новоначальный, который позволяет земному или своим
собственным страстям уводить себя от небесного, неизменно запутывается в земных
вещах и погибает; и предостережение против этого преп. Кассиана вполне приложимо
и сегодня. "Ибо ум празднолюбца не умеет ни о чем другом думать, как только о пище и чреве, до тех пор, пока сведши
дружбу с каким-нибудь человеком или женщиною, расслабленными одинаковою хо-лодностию,
обязывается делами их и нуждами, и таким образом мало-помалу запутывается во
вредных занятиях, как бы стесняется змеиными извилинами, потом уже никогда не в
состоянии будет развязаться для достижения совершенства прежнего обета
(монашеского)." /Х:6/
Поэтому преп. Кассиан предлагает вдохновляющее слово в
поддержку тем, кто желает придерживаться монашеской жизни, пока не достигнет ее
цели. "Знай, что ты в числе немногих избранных, и, смотря на пример и
холодность многих, не охладевай, но живи так, как живут немногие, дабы с этими
немногими удостоиться тебе царствия небесного". (IV:38)
В основании всего этого монашеского подвига лежит смирение и страх
Божий, без которых все аскетические труды — тщетны и бессмысленны:
"
Смирения же
нельзя приобресть без наготы. Без нее никак невозможно приобресть ни готовности
к повиновению, ни силы терпения, ни спокойствия кротости, ни совершенства
любви, без которых сердце наше вовсе не может быть жилищем Св. Духа".
(ХП:31)" ...
(ХП:32)"
И, наконец, подвижник должен вполне отдавать себе отчет в
том, что достижение его цели, т.е. победа над страстями и спасение души
приходит не от собственных его усилий, как таковых, а от благодати Божией."
Невозможно кому-либо совершенно очиститься от плотских пороков, если не
сознает, что весь труд и старание его не могут быть достаточны для достижения
такого совершенства, и если не убедится, будучи научен не столько наставлением
преподающего, сколько расположением, усилием и опытом собственным, что
достигнет его не иначе, как по милосердию и при помощи Божией" (ХII:13). "Достижение совершенства есть дело не желающего,
не подвизающегося, но милующего Бога (Рим. 9:16), Который вовсе не в воздаяние
за заслугу наших трудов или подвижничества делает нас победителями пороков. Ибо
действие всякого добра происходит от благодати Бога, Который такую
долговечность блаженства и безмерную славу с великою щедростию даровал (нам) за
слабое усердие и за краткий, малый подвиг наш" (ХII:II).
И завершает книгу "Постановлений" следующие слова:
"Будем сознавать, что мы сами по себе без помощи благодати Божией ничего
не можем сделать, что относится к совершению добродетелей, и по истине будем
уверены, что и то самое, что мы удостоились уразуметь, есть дар Божий" (ХII:33).
Из сего краткого обозрения учения, содержащегося в
"Постановлениях", можно увидеть, что монашеская жизнь в Галлии V-VI
вв. имела под собой твердое основание. Учение преп. Кассиана — не для праздных
мечтателей или тех, кто стремится убежать от мирских обязанностей. По своему
трезвому, приземленному тону и настойчивому призыву к деланию, аскетическому
подвигу, познанию и преодолению своих страстей, оно является скорее
руководством для серьезных, энергичных и решительных воинов Христовых, ищущих больших,
а не меньших подвигов, чем те, которые христианин находит в нормальной
мирской жизни.
"Постановления", пожалуй, больше всего задавали
тон монашеской жизни этого периода. Сам св. Григорий Турский, когда ему
случилось давать духовное наставление затворнику, жившему в пределах его
епархии, "послал ему книги с Житиями Отцов и Уставами (institutes)
монахов, чтобы он мог узнать, каковыми надлежит быть затворникам и с какой
рассудительностью следует держаться монахам. Когда он прочитал и перечитал их,
то не только изгнал из ума дурные помыслы, которые прежде имел, но более того,
это настолько развило его познания, что он удивлял нас легкостью, с какой он
беседовал о сих предметах". (Жизнь Отцев ХХ:3) Эти же две книги (как мы
увидим ниже) взял с собой и преп. Роман, когда уходил для отшельнической жизни
в Юрские горы. Но и помимо своего непосредственного влияния на стремящихся к
монашеству, можно видеть, как "Постановления" четко отразились в
учении последующих преподобных отцов Галлии.
Преподобный Фавст Лиринский.
Вторым по значению после самого св. Кассиана из отцов
Галльского монашества в V веке был преп. Фавст (+ 490),
бывший игуменом Лиринского монастыря в последние годы жизни преп. Кассиана, а
впоследствии епископом Региума (Риеза), расположенного менее, чем в ста милях к
северу от Марселя.
Известный своей защитой "восточных" учений по
таким вопросам, как относительная телесность души (один Бог совершенно
бестелесен) и соотношение благодати и свободной воли (и возможно из-за этого пренебрегаемый
позднейшим Западом), он был прежде и более всего учителем иноческого жития и
имел более прямое влияние на великого преп. отца VI
века, св. Кесария Арльского, чем св. Кассиан.
В наставлениях своим монахам [Цитируется о. Серафимом по
книгам: Abbe Alier "Historiй du Monastиre de Lerins, vol. 1 (Paris, 1861)
и A. Malnory "Saint Cesaire, Eveque d' Avles", Paris 1894.] он делает
то же ударение, что и св. Кассиан на непрерывной борьбе и избежании праздности
и покоя: "Отнюдь не для мира и покоя, не для беспечности пришли вы на сей
остров, но скорее подвизаться и мужественно воинствовать... Мы пришли на сии уединенные
берега, в ряды воинства духовного с тем, чтобы бороться на всякий день против