Страница 6 из 25
В русских колониях создавались, условно называемые "Воскресные школы", нередко занятия, правда проводились по четвергам, в частности, это касается территорий с французским влиянием. В том числе такая школа была создана и в г. Рабате. Четверговых школ, исключая саму материковую Францию, в других странах французского присутствия, включая Марокко было 10 [52]. Обращаясь со специальным письмом к рабатскому духовенству по поводу состояния работы с детьми и, одновременно затрагивая вопрос работы Четверговой школы, митр. Николай (Еремин) писал из Парижа: "Будучи верными сынами нашей Матери Православной Церкви, мы призываемся Ею и почитаем своим священным долгом перед Богомладенцем Христом передать светоч веры и нашим детям, вырастающим в исключительно трудных современных условиях" [53]. Осознавая задачи, которые стоят перед русским духовенством, в епархиальном источнике писалось: "...главная доля религиозного воспитания падает на родителей, но на священниках лежит большая ответственность, чем на родителях. В особенности эта ответственность видна теперь, когда родители от утра до вечера заняты изнурительным трудом для обеспечения своих семей хлебом насущным" [54].
Руководствуясь призывом своего архипастыря и нуждами прихода, клирики Воскресенского храма в г. Рабате, обратились к родителям с настоятельной просьбой присылать детей, как маленьких, так и больших в четверговую школу. Для детей младшего школьного возраста при церкви возник, своего рода "детский сад", для подрастающих - устраивались беседы более серьезного характера на разные темы. В случае если родители, по практическим условиям затруднялись приводить детей в церковь, организаторы сами приходили на помощь. Дети могли завтракать при церкви, а послеобеденные часы проводили, а играх [55].
Здесь же, позволю упомянуть, что церковь помимо организации уроков по изучению русского языка, истории и географии, устраивала также детские сады, организовывались поездки и т.д. Сверх обычных занятий имела место такая интересная форма работы, как дополнительный подготовительный класс к экзаменам. Когда в свободное время в помещении при церкви с плохо успевающими детьми занимались пожилые педагоги пенсионеры из числа прихожан по общеобразовательным предметам. При храмах были курсы сестер милосердия, кружки по изучению православного богослужения, кроме того, курсы по вопросам православного мировоззрения, циклы лекций и групповые собеседования. В приходской библиотеке Рабата, например, собраны учебные пособия и дидактические материалы по курсам Священной истории и иконописи. Многосторонняя деятельность приходских комитетов включала в себя даже курсы по изучению кройки и шитья, иностранных языков и паломнические программы. Там, где для этого были подходящие условия, на приходах создавались амбулатории и благотворительные столовые.
Четверговые школы существовали при приходах на весьма скромные средства от сборов и ассигнований Епархиального управления, они "устраивали праздники и спектакли и вели большую культурную русскую и церковную работу" [56]. Например, устраивались совместными усилиями общества Красного Креста и приходов недели помощи русским детям [57]. Особой популярностью и любовью пользовалась традиция устраивать детские спектакли, приурочивая их к главным христианским праздникам - Рождеству и Пасхе.
В скором времени работа дала результаты. Можно было заметить, что дети стали более интенсивно настроены в национальном смысле, чем их упавшие духом родители. Их жизнь стала более интенсивной, интересной и разнообразной. Дети привыкали к церковному пению, прислуживанию в церкви, был устроен обмен книгами для духовно-нравственного чтения, проводились елки и детские светские праздники. Издававшийся в то время при церкви Бюллетень писал: "Наше Общество имеет целью... поддерживать православную веру. Молодежь, отошедшая от церкви, теперь к ней возвращается... другие просто вышли из безразличия... Так мы начали издавать приходской Вестник, который понемногу распространяется. Отметим также открытие Четверговой школы... Закон Божий преподается в Рабате и Танжере. Дети собираются в церкви по четвергам. Мы доставляем их таким образом полезно препровождение времени и приучаем их к жизни около церкви. Наша церковь становится, таким образом, тем, чем она всегда была - центром русской общины в Марокко и вообще.
Напоминаю, для тех, кто не смог присутствовать, что свыше сорока детей были на этом празднике" [58]. Следует также указать, что в других городах, занятия также проводились в приходах Курибги и Касабланки.
В африканских условиях, как правило, русские колонии были малочисленны, поэтому, основное образование русские дети, получали, как правило, наряду с местными детьми в официальных школах. В таком случае забота о получении религиозных знаний и основных понятий о русской истории и культуре ложилась на местные православные приходы. Преподавательскими кадрами в таком случае были, в первую очередь, русские священники, или прихожане, работавшие по собственной инициативе и на добровольных началах, под руководством духовенства.
Духовенство не оставляло своим вниманием детей и во время летнего отдыха. Епархиальное начальство, поощряя данную форму работы, отмечало: "...многие дети в наше время растут вне церкви, в неверующих семьях и только в лагере соприкасаются с церковью" [59].
С течением времени, для североафриканской русской общины встал вопрос, с которым, естественно, встречается всякая эмигрантская среда. Это вопрос языка. Церковь не могла остаться в стороне от решения, данного вопроса. В письмах тех лет, есть тому свидетельства: "Вы, несомненно, помните слова апостола Павла: "вера от слышания. Как можно веровать, если не слышишь". Для объяснения Закона Божия нужен тот язык, который детям более понятен. Благо, если в семьях дедушки и бабушки научают детей молитве и понятию о Боге, вере и церкви на русском языке. Но хуже, если с детьми никто не занимается по Закону Божию, а в школе, в учреждениях и между собой дети говорят только по-французски" [60]. Дабы каким-то образом приблизить понимание совершаемых в церкви священнодействий "мы... должны служить литургия на французском языке, потому, что, наши, молодые, прихожане и дети, не знающие ни русского, ни славянского языков, не могут понимать и участвовать в молитве, только совершаемой на французском языке. Оставить их вне понимания, а потому вне молитвы и литургии, мы не имеем права. И если бы так сделали, то это было бы значительной несправедливостью.
Из четырех, а иногда и пяти воскресных литургий в месяц, мы должны посвятить одну нашим молодым прихожанам, на которых возлагаем надежду, что они будут продолжать наше святое дело распространения православной веры и нашей Русской православной церкви на Западе" [61].
В приходском листке рабатской церкви настоятель объяснял: "Мы служим раз в месяц по-французски. Эта мера... судя по ее результатам, - понятна и поддержана. Благодаря этой мере, мы можем духовно окормить... главным образом наших детей, которые часто с трудом понимают и русский язык и, почти, вовсе не понимают славянского. Конечно, я знаю, что мы являемся членами Русской православной церкви, но виновны ли мы в том, что дети не знают русского языка? И можно ли - если они теряют привычку говорить по-русски, если начинают терять свое русское происхождение - допустить, чтобы они также потеряли свое православие?" [62]
Специальная подготовка
Как решались вопросы, связанные с проблемой получения специального образования для русских, оказавшихся в Северной Африке?
В первую очередь, в этой связи следует упомянуть Морской Корпус, пришедший в Бизерту с русским Черноморским флотом. Это специальное учебное заведение за пять выпусков, своего существования в Африке, подготовило 300 младших морских офицеров, которые служили во флотах Франции, Югославии и Австралии.
Говоря о качестве и уровне преподавания можно привести пример, связанный с деятельностью преподавателя офицера Николая Кнорринг, который читал по университетской программе курс "Истории русской культуры". Как он сам объявил цели и задачи, которые преследовались в процессе преподавания - это, не только сохранение у юношества, оказавшегося за границей основных понятий из русской культуры и истории, но и выработка политического понимания особой роли истории. Разбирая вопросы, связанные с археологией, литературой, музыкой, изобразительным искусством, с экономикой и политической историей России, задача темы сводилась к одному - к оправданию Российского пути в общемировом историческом процессе, и все это преломлялось через призму беженского существования [63].