Страница 5 из 25
В городе Рабате, так же по примеру скаутских отрядов, была организована "группа для мальчиков в возрасте от 10 до 14 лет", ставившая своей целью занять их в свободные дни "так, чтобы это время провождение, развлекая их, одновременно способствовало бы их духовному воспитанию и физическому развитию" [38]. С этой целью устраивались прогулки, игры и так далее. Руководил работой отец настоятель.
Интересен так же опыт русских "соколов". Это движение, прежде всего, помимо спортивного характера, обладало четко выраженным славянским и патриотическим характером, направленным на возрождение славянского единства. Летние лагеря и ежегодные слеты позволяли молодежи не только проводить время с пользой для здоровья, но знакомиться с друзьями и активно готовиться к самостоятельной взрослой жизни. Среди африканских русских общин движение соколов было наиболее активным в Египте. Самое большое "гнездо соколов" было в г. Александрии. Интересно здесь привести мнение зарубежного исследователя об аналогичных тенденциях, имевших место в СССР: "...в первые годы советской власти прогрессивная школа и движение пионеров откликнулись на сходные потребности в воспитании инициативы и самостоятельности с той лишь разницей, что как часто бывало в Советской России, идеализм и инициатива отдельных людей были подавлены бюрократическим тоталитаризмом" [39].
Большую просветительскую работу вели молодежные организации и лагеря. Во время летних школьных каникул детей отправляли на природу. В это время жили в палатках, дышали горным воздухом, набирались сил. Но не только отдых, купание в озере и игры до здоровой усталости ставились целью этих лагерей. "Если школы могли дать русским детям познания в русском языке, в истории и географии России, то только тогда, когда при них были пансионы или интернаты дети проводили внешкольные часы в русской обстановке. В лагерях, наоборот, в течение месяца, а иногда и двух, молодежь попадала в особенно благоприятные условия, так как там устраивались кроме занятий походы и экскурсии, требовалось говорить между собой по-русски, подготавливались "костры" и спектакли, и почти в каждом лагере была церковная палатка, а во многих лагерях, кроме педагогического персонала жил священник" [40].
Союз Православных Приходов, который занимался в диаспоре организацией летних лагерей, благодарил русскую общину в г. Рабате "...всех тех, кто так щедро отозвался на помощь детям, кроме материальной поддержки, даром своим вселил в души и детей и взрослых веру в подлинное братство во Христе" [41].
Интересная методика из опыта работы с детьми, проводимого юношеским отделом Российского студенческого христианского движения, может быть полезна и в современной России, где в педагогический и воспитательный процесс сейчас активно внедряются иностранные методики, а дети кроме как компьютерными играми, ничем больше не интересуются. Так вот, русским детям в летних лагерях, каждый вечер при спуске флага предлагалось разобрать один из заветов великого русского полководца А.В. Суворова из книги "Наука побеждать". Темы других лет были: А.П. Чехов, Россия XIX столетия, география России и т.д.
Подобным же направлением работы с юношеством занималась "Национальная организация Витязей" или сокращенно НОВ. Практически во всех странах компактного проживания русских эта организация имела свои, так называемые округа. В Марокко активная работа НОВ продолжалась до 1959 г. [42].
Церковь и дети
В основу настоящего раздела положены материалы из опыта работы церковных общин Северной Африки с детьми и молодежью. Основные факты, анализируемые в свете духовно-просветительской и педагогической деятельности приходских детских проектов, излагаются по имеющимся архивным данным "Ассоциации православной церкви Марокко и Русского Очага в Марокко", с привлечением другого доступного материала, направленного на раскрытие темы.
Анализ имеющегося опыта послужит поддержкой, как русскому делу в целом, так и сохранению веры и культуры.
Русская община в Марокко свои лучшие времена пережила в годы Французского протектората. Русские люди, прибывающие в эту часть африканского континента, постепенно налаживали свою жизнь и быт, обзаводились семьями, в которых подрастали дети. С приездом священника и строительством церкви, сразу же был поднят вопрос о подрастающем поколении, об их непростой судьбе, о вопросах воспитания и образования. Официально учащихся приняла французская школа, но она не могла дать полноты представления о русской истории, литературе и православной религии, многие из детей даже не знали отеческих молитв. Конечно их сверстники, которые воспитывались в это время в России, в плане религиозного обучения, находились в более худших условиях. Что, налагало тем большую ответственность и тем более остро воспринималось думающими людьми в эмиграции.
Осознавая себя русскими и православными людьми, русские в диаспоре несли высокую моральную ответственность за судьбу русских детей перед угрозой денационализации. С болью писал один из прихожан Воскресенского храма в г. Рабате настоятелю отцу Варсонофию (архимандриту Варсонофию Толстухину) в 1929 г., о том, что мы не можем "денационализации самого святого и ценного, что нам удалось вывести из России - русских детей, того, что должно вновь вернуться в Россию, чтобы построить Православную Национальную Святую Россию" [43].
Высшие церковные структуры, руководившие русским рассеянием, запрашивали с приходов информацию о библиотеках, "сведения об учреждениях благотворительных, просветительных и иных, состоящих при церкви,.. каков состав прихода и колонии: интеллигенция, рабочие, учащиеся,.. дети, их число, как организовано преподавание Закона Божия, есть ли иностранные школы и особенно интернаты, где живут дети, сведения об этих интернатах и их отношение к попечению о вере детей" [44]. Эти сведения обрабатывались, анализировались, затем делались выводы и принимались конкретные меры, как в общецерковном масштабе, так и на местах. В рамках епархии был создан Учебно-просветительский комитет, в работе которого принимали участие, приезжающие с мест, ответственные за просветительскую работу. "Не достаточно создать церковь и приход, нужно, чтобы в церковь ходило и молодое поколение и, чтобы быть членами русской заграничной православной церкви они должны сами быть русскими, т.е. не "денационализироваться..." - говорилось на одном из собраний в епархиальном центре [45].
Там, где было возможно, при городских, профессиональных и частных школах создавались отделения с преподаванием Закона Божия, русского языка, истории и географии России, а где невозможно создавались маленькие группы, в которых преподавали миряне [46].
Епархиальное управление помогало, как могло, конечно, оно не располагало специальными средствами, но изыскивались альтернативные виды помощи. Так бесплатно, или по льготным ценам присылались детские книги, осуществлялось педагогическое руководство, в рамках которого была разработана программа минимума "по Закону Божьему и русскому языку, со сведениями по русской истории и географии, даны методические указания к плану занятий и составлен примерный список учебников и учебных пособий" [47]. Церковное руководство в эмиграции прибегло к оригинальной форме обучения, когда "по желанию родителей, дети обучались Закону Божьему по переписке с Богословским институтом в Париже, так учились в Кенитре дети Шидловских и в Касабланке дети Соколовых" [48].
Интересно прочитать документы тех лет, говорящие о том, какими способами решались финансовые проблемы. "Материальные условия для учебно-просветительной деятельности крайне неблагоприятны, всюду жалуются на отсутствие или скудость средств, помещений, учебников, книг для внеклассного чтения... и, что всего прискорбнее, на равнодушие, иногда, родителей... В общем источниками средств являются взносы родителей, пожертвования благотворителей, доходы от дня Русской Культуры и Дня Русского Ребенка, концертов, лекций, церковных сборов" [49].
В новых условиях невозможно было создать церковно-приходские школы, в старом, дореволюционном их понимании, где занятия проводились бы ежедневно и учащиеся усваивали весь программный материал на русском языке. "Начальная школа в эмиграции давала азы грамотности и религии на русском языке" [50]. Главной целью преподавания ставилась такая задача, чтобы привить ученику способность свободного владения русским языком, знание литературы, истории и географии " Нововведением по сравнению с дореволюционной школой, где преподавание религии было формальным, можно считать повышенное внимание к религиозному воспитанию, причем на первый план выходили не столько ритуальные моменты, сколько духовные и исторические аспекты православия" [51]. Проведя параллель в сегодняшний день русской церкви на родине, можно заметить, что, к большому сожалению, в наши дни и для нашего народа, а тем более для будущих поколений, делается крайне мало и в основном усилиями отдельных энтузиастов.