Страница 4 из 19
38. Александр (Милеант), род. в Одессе в дворянской семье. В1944 г., в 6-летнем возрасте, вместе с семьей покинул Россию. В 1948 г. попал в Аргентину, где поступил в университет, с 1963 г. учился в Свято-Троицкой духовной семинарии в Джорданвилле (США), которую закончил бакалавром в 1967 г. С 1967 г. священники. Служил в Покровском приходе в Лос-Анджелесе. Окончил Калифорнийский университет со степенью магистра (1979 г.). С 1980-х гг. составлял православные миссионерские листки. С тех пор издано более 100 наименований, около 50 переведено на английский и 20 на испанский языки. В 1995 г. возведен в сан архимандрита. С 1998 г. епископ Буэнос-Айресский и Аргентино-Южно-Американский.
39. Назаров М. Ук. Соч. - с.36.
40. Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле основан в 1930 г. Новый этап в деятельности монастыря начинается около 1948 г., когда в монастырь переезжают монахи из обители преп. Иова Почаевского под руководством. При монастыре действуют издательство преподобного Иова Почаевского, иконописная мастерская, Свято-Троицкая духовная семинария, библиотека, русское кладбище и исторический музей. Главная святыня обители - почитаемый список Почаевской иконы Божией Матери. Монастырь является фактической резиденцией нынешнего Первоиерарха РПЦЗ - митрополита Лавра.
41. Иоанн Рыльский (876-946гг), преподобный, подвижник, основатель знаменитого в истории Болгарии Рыльского монастыря, современник царей Симеона и Петра, когда Болгарское царство достигло наибольшего расцвета. Память 18 августа и 19 октября.
42. Обитель в честь иконы Божией Матери "Нечаянная Радость" в Гарган-Ливри, под Парижем возникла в 1926 г. монахиней Евгенией (Митрофановой Е.К.), вдовой ректора Варшавского университета, принявшей монашество в Константинополе, с целью приюта и обучения детей. Просуществовал монастырь около 8 лет, затем настоятельница уехала в Иерусалим.
43. Раев М. Ук. Соч.- с.197.
Глава 2. Место Русской Церкви в окружающем мире
Что касается темы русской эмиграции, необходимо заметить, что религиозный фактор, также присутствовал в среде русских беженцев, но он не был решающим. Согласно статистических данных, количество духовенства, по отношению к основной массе русских, покинувших пределы России, после революционных событий 1917 года, было незначительным. Основная масса православных пастырей осталась на родине и, в последствии, разделила страдания своего народа.
Атмосфера церковной жизни диаспоры во многом отлична от жизни современных православных приходов в России, где прихожане совершенно далеки от церковных проблем. Напротив, жизнь церкви интересовала эмигрантов, независимо от того, где они жили в респектабельном Париже или в заводском поселке при фосфатном заводе в марокканской Курибге. Один из эмигрантов, анализируя проблему церковного разделения, так описывал ситуацию: "...возглавляемая двумя "первоиерархами", (ну чем не российский двуглавый орел? Тело церкви одно, а голов две и обе смотрят врозь друг от друга!)" [46].
Эмигранты осмысливали исторический путь православия и судьбы церковной отечественной истории. Критически смотрели на роль Церкви в условиях царской опеки и проблемы, возникшие с приходом новой власти, один из рабатских пастырей писал: "...В прежние времена наша Церковь была тесно связана с государственным строем и находилась под непрошеной опекой правительства (цезарепапизм). Это сказалось на полной растерянности духовенства (епископата в частности) в период революции... не могли принять новые условия отделения церкви от государства, авторитетные архипастыри выступали против власти... не понимая и не принимая социальных изменений... Отсюда жестокое гонение на священнослужителей и стихийная борьба марксизма с религией..." [47] Далее тот же священник, старался оправдать процесс легализации церкви в сталинский период, перед лицом монархической критики в адрес вынужденных работать в советских условиях своих коллег: "Святая Церковь - "мистическое Тело Христово" - состоит из епископата, клира и мирян; отделить правящих епископов от клира и мирян невозможно без нарушения канонической полноты церковного организма - соборности Церкви.
Признавать Русскую Православную Церковь каноничной, а Ее Первосвятителя и епископов - около 100 человек, тесно связанных с двумя десятками тысяч священнослужителей и с миллионами пасомых, - считать как бы не на канонической почве, является абсурдом и своеволием..." [48]
Проблема церковного разделения русскими очень болезненно переживалась. Вот, как писал о расколе настоятель Воскресенской церкви в Рабате архимандрит Варсонофий: "У митр. Евлогия возникло недоразумение с Заместителем Российского патриаршего престола митр. Сергием. Здесь позволю себе кратко ввести читателя в курс этого недоразумения. Карловацкий Собор русских архиереев-беженцев в Сербии отринул акты, связывающие их с Московской патриархией и еще примешал к церковным вопросам чисто политические... Митр. Евлогий не согласился с мнением и решением собравшихся архиереев... Московская Патриархия защитила митр. Евлогия от неканонических деяний Карловацкого собора и возвысив его поставила во главу над Западно-Европейскими церквями... Митр. Сергий, Местоблюститель Патриаршего Престола, желая направить корабль церковный по тихому течению, чтобы не повторялись деяния политического характера в Заграничной церкви, запросил от митр. Евлогия и от всех священнослужителей подписку в том, что они не будут обращать церковный амвон в политическую трибуну. К этому времени прежние деятели Карловацкого Собора перебрались из Сербии в Париж и плотной стеной окружили доверчивого митр. Евлогия... (он) отринул требуемую подписку... и перешел в юрисдикцию Константинопольского Патриарха" [49].
И если авторитетность и абсолютная непререкаемость Вселенского патриархата обезопасила, как самого митр. Евлогия, так и возглавляемые им приходы, в том числе и в Северной Африке от политической борьбы и, несоответствующих церковной жизни склок и мирских страстей, по крайней мерк на все время земной жизни митрополита и канонического пребывания приходов в этой юрисдикции. То, с переходом церковных общин в лоно Матери - Московской церкви страсти разгораются с новой силой.
Часто авторитет пастыря в церковно-политических вопросах, для прихожан, был решающим "Они слушали покойного своего пастыря и когда в 1945 году произошло воссоединение Высокопреосвященного Митр. Евлогия с Русской Православной Церковью, Рабатский приход, вместе с отцом настоятелем, последовал примеру архипастыря и с тех пор свято соблюдал и соблюдает единение с Матерью-Церковью Русской" [50].
Со стороны духовенства карловацкой направленности в адрес промосковских собратий постоянно сыпались обвинения и оскорбления. Москва, в ответ, платила тем же, причем взаимное непризнание руководства Московской Патриархии и Русской Православной Церкви Заграницей иногда доходило до курьезов. Так Аттестат отца Варсонофия (Толстухина) выданный в 1922 году, со ссылкой на экзамен проф. Н.Н. Глубоковскому, за подписью митр. Антония (Храповицкого), когда естественно не было никаких представительств Московской патриархии за рубежом, и находившийся в Сремских Карловцах русский церковный центр был единственной авторитетной организацией способной подтвердить степень богословской подготовки, обратившегося туда священника, - был в Москве, спустя почти 30 лет, признан не действительным. Московская Патриархия, уже в 1950, утверждением патриарха Алексия I, со ссылкой на того же проф. Н.Н. Глубоковского, выдала диплом, приравнявший архимандрита, которому жить уже оставалось на этой земле всего два года, к выпускникам Московской духовной семинарии. Сообщал об этом радостном событии, т.е. конвертации диплома, в Рабат митр. Крутицкий Николай (Ярушевич) [51], Председатель Отдела внешних церковных сношений, письмом от 5 мая 1950 г., за №248 [52].
ПОМЕСТНЫЕ ЦЕРКВИ
Появление русских православных приходов в диаспоре, вслед за приездом эмигрантов, в странах исторически исповедовавших другие, отличные от православия формы религии, вполне понятно и оправданно. Но в тоже время мы сталкиваемся с таким явлением, когда русские никогда и нигде, не вливались в паству местных православных патриархатов, это относится, как к славянским братским церквям Болгарии и Югославии, к территории Эллады, так и к греческим приходам Северной Африки и Ближнего Востока. К этому можно отнести и Каир, где православные церковные структуры исторически достаточно развиты.